Случайное совпадение

      Луканис пришёл в себя стоящим посреди обеденной залы. Во рту горчило так, словно он жевал — и проглотил — мокрое распаренное сено, тем самым познав неизведанные прежде грани отвращения. Существовало тевенское ругательство, которое, как ему однажды довелось узнать, дословно означало «Ты срёшь мне на язык». Очень к месту.       — Mierda. Злость, что ты?!..       Демон не показывался на глаза, довольствуясь безмолвным пакостным хихиканьем. Луканису не нужно было ни видеть его, ни слышать, чтобы уловить его настроение; сомнительная привилегия насильно запертых в одном теле. Увы, памяти это не касалось — по крайней мере, не в его пользу. И сейчас Злость, естественно, не торопился посвящать его в подробности своей последней выходки.       Луканис едва слышно вздохнул и мысленно собрался с силами, прежде чем повернуться к единственной свидетельнице вылазки Злости. Сердце билось в неясном волнении, недостойном мастера-убийцы, охваченное то ли опасением, что Злость совершил-таки нечто непоправимое, то ли предвкушением звука её голоса.       Улыбка на лице Рук стала ему наградой. Она улыбалась смущённо и чуть виновато, но внимательный взгляд Луканиса не уловил ни грана страха в чертах её лица. Её глаза, голубые как небо, вновь увидеть которое он мечтал целый год, смотрели в ответ прямо и открыто. В руках она держала чашку с… Ну разумеется. С чаем.       — Злость ничего дурного не сделал, — произнесла Рук после небольшой паузы, пытаясь принять серьёзный вид, но спрятать улыбку у неё никак не получалось.       Он не был готов признаться в этом даже себе, но ему нравилось, когда её губы так забавно изгибаются. Нравилось не меньше, чем другие её улыбки: и широкие искренние, и когда она невольно поднимала уголок губ в ответ на его сухую остроту, от которой кривились остальные, и когда она показывала зубы, и когда по её лицу так и читалось: «Сейчас вы сильно пожалеете» в адрес врагов, и…       — Неужели? — промурлыкал он в ответ, точно некий стих на него нашёл, и в редчайшем приступе единодушия ему вторил Злость. — Тогда что это за… непередаваемый привкус, от которого мне ещё долго не избавиться?       Рук смешалась, явно не ожидавшая такого вопроса, и опустила взгляд в чашку, с каждым мгновением выглядя всё более виноватой.       — Злость заинтересовался, что это я такое пью. Он захотел попробовать.       Луканис едва не фыркнул в голос, но вовремя спохватился. Это совершенно не его дело, что большую часть времени Рук заваривает себе абсолютно неаппетитный ком трав, лишь изредка притрагиваясь к запасу cioccolata calda, который он закупил специально для неё. Следовало ожидать, что Злость не упустит шанса испробовать что-нибудь съедобное, в отличие от приснопамятных свечей, причём именно то, чего Луканис терпеть не мог. Просто чтобы позлить.       — Прости, — пробормотала Рук, не дождавшись никакой реакции. Её улыбка окончательно померкла. — Мне не следовало ему потакать, но я решила, что ничего страшного не случится.       «Ты. Расстроил. Рук!» — злорадно загоготал Злость, врываясь в поле зрения Луканиса мутным пурпурным пятном и расплываясь в жуткой подначивающей усмешке до ушей.       Mierda. Он с ума сойдёт с этой парочкой.       Луканис заставил себя смотреть в лицо Рук, игнорируя кривлянье демона.       — Всё в порядке. Он же не яду глотнул.       Небесно-голубые глаза на мгновение округлились, прежде чем Рук уловила шутку — не слишком удачную, стоило признать. Девушка неловко кашлянула и пригубила своего возмутительного варева. От Луканиса не ускользнуло, что она снова улыбается, снова пытаясь это скрыть — на сей раз за краем чашки.       — Тогда хорошо, что мы не в «Брильянте Кантори», — весело заметила она. — Тейя как-то сказала, что если я захочу там выпить, то сначала нужно проверить напиток. Не думаю, что Злость стал бы ждать.       «Рук бы ни за что. Нас не отравила».       «Разумеется, нет», — сердито парировал Луканис про себя.       Эта мысль застигла его врасплох. Он не считал, будто кто-то из команды, обретающейся на Маяке, желает ему смерти — разве что если придётся избавиться от одержимого раз и навсегда. Однако Рук он в этой роли видел никогда, пусть это и противоречило всему, чему его учили, и даже здравому смыслу.       — И каков же его вердикт? — Луканис предпочёл вернуться к изначальной теме разговора, чтобы ненароком не высказаться нелестно о повадках Вьяго и снова испортить настроение.       Рук добродушно хмыкнула. Её беззаботность парадоксально радовала.       — Злость выдул всю чашку и сказал, что ничего не понял.       «Зачем столько. Вкусов! Всё. Суета!» — проворчал демон, встав рядом с Рук и склонившись над её чашкой, словно тайна напитка, даже оказавшегося невкусным, не давала ему покоя.       Удивительно, но ничего подобного Луканис от него не слышал, когда заваривал кофейник или готовил блюда с множеством ингредиентов, даром что занимался этим каждый день.       Рук покачала головой, не подозревая о смятении, охватившем и демона, и Ворона.       — Наверное, дело в том, что он познаёт наш мир через тебя и тот опыт и вкусовые предпочтения, которые успели у тебя сложиться. Ну или то, что ему тоже не по вкусу чай…       Луканис содрогнулся, каким-то шестым чувством угадав, что она собирается сказать дальше.       — Даже не вздумай договаривать.       Рук поднесла чашку к губам и сделала долгий глоток. Её глаза лукаво поблёскивали: она нарочно взяла драматическую паузу, достойную подмостков лучшего театра Антивы. Луканис готов был простить ей превращённые в чёрную массу зёрна «Дыханья Андорала», но только не очередную игру слов.       Впрочем, злиться на неё было выше его сил, даже когда она чуть опустила чашку и он прочёл по губам проклятые слова:       — …это случайное совпадение.