Victory

Как только Джаббер предстал перед ним, всё остальное, включая самого врага, ушло на второй план. У него в голове была лишь одна мысль. Убей или будешь убит.

Перед Занкой простирается пустынный ландшафт — потрескавшаяся земля, обожжённая солнцем. На твёрдом песке разбросаны острые камни и куски зубчатых скал, ни одного дерева или травинки не видно на мили в любом направлении — только бесконечные просторы, простирающиеся до горизонта. Хорошо, что солнце сегодня не палящее, оно затуманено дымкой, будто песочной пылью. Небо мутное из-за пелены невидимых облаков. Джаббер стоит лицом к солнцу, слегка щурясь. Длинные дреды обрамляют его лицо, он поворачивается к Занке, его дикие розовые глаза сверкают безумным светом, руки сгибаются, Манкира на его пальцах трансформируется в когти, которые слегка сверкают от света тусклого солнца. Он делает шаг вперёд, приседая в готовую стойку. — Давно не виделись, плохиш, — Джаббер чувствует решимость соперника, маниакально ухмыляется, жаждая схватки. — Опять он… — одними губами шепчет Занка. Его хмурый сосредоточенный взгляд фиксируется на враге, ухмылка которого ужасно бесит. — Давай порвём друг друга на кусочки! — Голос Джаббера, как песня, пронизанная патологическим весельем и предвкушением. С каждой новой встречей Джаббер становится более одержимым не только предстоящей битвой, но и самим Занкой. Джаббер бросается в бешеной атаке с неуправляемым пылом, вытянув когти перед собой. Густой воздух сотрясается от диких движений. Тело Занки напрягается, мышцы готовы к действию. Знакомый вес Джинки ощущается успокаивающе в руках. Занка едва успевает увернуться, ловкость позволяет избежать первоначальный натиск. Каждый удар непредсказуем и ужасающ. Земля под ногами рыхлая, под подошвой ботинок крошатся спрессованные комья песчаника, поднимаются столбы пыли. Занка изо всех сил старается устоять, уворачиваясь снова и снова. Мелкий песок щиплет глаза, мешая сконцентрироваться на движениях противника. — Надоедливый Вандал, — цедит Занка сквозь зубы, хмурит брови, впиваясь взглядом в оружие врага, которое взмывает вверх для нового выпада. — О? Ты что-то сказал? — Джаббер пытается изобразить невинную улыбку, которая затем меняется на звериный оскал. С рёвом Джаббер широко размахивает когтистыми руками, намереваясь застать Занку врасплох. Тот поднимает посох, чтобы заблокировать атаку. Металл сталкивается с деревом, кажется, что даже разлетаются искры, когда отражается сила удара. Уборщик чувствует, как по Джинки пробегает толчок энергии. Занка сжимает зубы, пытается сдержать Джаббера, несмотря на шок от столкновения. Порывы Вандала продолжаются, его когти рассекают воздух со смертельной точностью. Уборщик уклоняется и уклоняется, парируя его приёмы уверенными блоками и выпадами. С отчаянным приливом силы ему удаётся отразить лезвия и нанести контрудар, заставляя врага отшатнуться назад. Когда Джаббера отбрасывает, он слишком быстро приходит в себя, его глаза на миг расширяются от удивления, которое сразу превращается в азарт и восторг. Удар по лицу не вызывает у него никаких эмоций, кроме кривой ухмылки. Он снова бросается на Занку, тот отдёргивает голову в сторону как раз вовремя, чувствуя, как когти проносятся вместе с ветром в нескольких дюймах от его виска. — Ты всё ещё сдерживаешься? — Джаббер издевается, скользит по земле, словно танцует, не обращая внимание на капающую со лба кровь. Тяжело дыша, Занка с трудом отступает, чтобы увеличить расстояние между ними. Внезапно Джаббер прыгает на скальное образование позади, его вес заставляет неустойчивый выступ опасно смещаться. Занка делаете выпад в сторону и разворачивается, готовя свой Джинки к новому столкновению. Камни падают вниз, создавая облако пыли и мусора. Когда дымка рассеивается, Джаббер сидит на вершине обломков. — Давай, Занка-кун, не разочаровывай меня снова! — слишком пылко восклицает Джаббер, готовясь к прыжку. Солнце, хоть и затуманенное, начинает палить нещадно, высасывая силы с каждой секундой. Пока Занка уклоняется и петляет, маниакальный смех безумца разносится по пустынному пространству. Жезл поднимается, чтобы встретить атаку, дерево будто стонет под чистой силой удара Джаббера. Столкновение посылает волны вверх по руке. Занка останавливается в облаке пыли, пытаясь вернуть себе устойчивость в ногах. Внезапный порыв ветра проносится по бесплодной земле, на мгновение скрывая в пыли и фигуру Джаббера тоже. Воспользовавшись отвлечением, Занка делаете выпад вверх, крепко сжимая Джинки в руках. Свирепость Джаббера может сравниться только с решимостью Занки. Тот видит, что Вандал атакует играючи, не в полную силу. Но даже это заставляет Уборщика приближаться к пределу возможностей. Как же это бесит. Мысли Занки возвращаются ко всем неудачам, крови, поту и слезам, которые он влил в свои тренировки ради достижения цели. Стать сильнее. Превзойти гения. Чистая сила Джаббера, подпитываемая его безумием, оказывается слишком велика. Будет ли Занке достаточно подготовки и решимости? Или неумолимая настойчивость врага в конце концов унесёт его жизнь? Сейчас даже его лучшие усилия могут закончиться неудачей и трагедией. Занка чувствует, что не справляется. Снова. Волна разочарования в себе накрывает. Годы неустанных тренировок, жертв и решимости — и всё же он обнаруживает, что его превосходит неуравновешенная свирепость соперника. Его сердце колотится в груди со смесью гнева, отчаяния и неуверенности в себе. Злые слезы истощения и обиды щиплют уголки его голубых глаз. Тяжесть неудач нависает, сокрушительное знание того, что как бы он не старался, гений всегда на шаг впереди. Он должен победить. Очередное поражение будет означать конец всему, ради чего он работал, конец подтверждению, которого он так отчаянно жаждет. Это угрожает утянуть на дно. Снова, снова и снова. Сколько раз он уже проигрывал? Но даже среди этой суматохи чувств отвага не желает гаснуть. Занка всё равно продолжает идти вперёд. Адреналин струится, жжёт вены, словно жидкий огонь, когда звуки столкновения двух соперников возносятся к мутному небу. — Покажи мне свою истинную силу! Не сдерживайся! — кричит Вандал, когда видит колебание в глазах Уборщика. Слова глубоко ранят, поражая в самый центр неуверенности. Занка и так не сдерживается! — Давай, Занка-кун! — Джаббер подталкивает, провоцирует, сводит с ума. — Выпусти зверя внутри тебя! Покажи мне настоящего себя! — Он снова бросается в атаку. Его безумный смех такой раздражающий. — Отстань! Нет во мне никакого зверя! — огрызается Занка, взбешённый, что ему приходится отвлекаться на провокации, которые выводят из шаткого равновесия. — Нет? Тогда почему мне так весело с тобой играть? — Джаббер почти мурлычет, наклоняет голову, разглядывая невесёлое лицо Занки, и растягивает губы в озорной улыбке, — в чём веселье борьбы с посредственностью? Я вижу тебя насквозь. В своих бесчисленных битвах я сталкивался со многими грозными врагами, но ни один из них не вызывал во мне такого же чувства предвкушения, такой жажды вызова, как ты, гений. «Неужели он так отчаянно верит в меня? С первой нашей встречи он видит во мне что-то большее. По какой-то причине он уверен, что во мне есть более могущественная сила. Но я сам в это не верю. Я не гений, как он. Я просто обычный парень». А Джаббер упрямо верит, видит потенциал там, где сам Занка не видит. Но что, если он прав? Что, если в нём таится резервуар неиспользованной силы, ожидающий своего освобождения? А Джаббер это его катализатор. Битва далека от завершения. Занка пропускает удар. Когда он падает, и вся надежда кажется потерянной, из его Жезла вырывается поток энергии, отражающий атаку Джаббера в последний возможный момент. Взрыв заставляет Вандала упасть на бок, давая Уборщику долю секунды, чтобы вскочить на ноги. Но передышка коротка. — Уже чуточку лучше, но всё равно недостаточно, — хмыкает Джаббер, прикусывая по привычке нижнюю губу, и смотрит на Занку более пытливым взглядом. — Заткнись! — свирепо кричит тот. Эмоции выплёскиваются из него с этим громким криком. — О, плохой мальчик разозлился? Давай, давай, покажи мне свой внутренний огонь, ожидающий, чтобы разгореться в ад. Занка чувствует, как внутри нарастает сила, жар, который распространяется по всему телу. Это чувство, которое он никогда не позволял себе признать. Это и опьяняет, и подавляет. Ощущая, как магия пронизывает тело, он направляет эту энергию в свой Джинки. Он сжимает Жезл так сильно, что кажется, дерево горит в ладонях, когда анима проходит через него. Посох начинает светиться сильнее, лезвия на конце становятся больше, ярче, острее. Это экстаз, восторг, смешанный со страхом перед этой пробуждающейся силой. Он бросается вперёд, встречая атаку Джаббера лицом к лицу. Но на этот раз всё по-другому. Он крутится, с лёгкостью уклоняясь от диких ударов Джаббера. Его контратаки быстры и точны. Впервые он чувствует проблеск надежды. Может быть, сейчас, он наконец сможет превзойти этого сводящего с ума врага. Джаббер вынужден обороняться. Его первоначальное удивление новым мастерством Занки быстро превращается в безумный восторг, его глаза блестят от азарта охоты, когда в него летит взрыв этой новообретённой силы. Но он не вздрагивает, его ухмылка лишь становится шире. — Ах, да! Вот оно! Почти! Ты сможешь, Занка-кун! — восторженно смеётся он, — теперь посмотрим, как далеко мы сможем зайти! Радость Джаббера слишком искренняя, слишком бурная, будто он ждал и хотел этого сильнее, чем сам Занка. Он удваивает свои усилия, высвобождая поток диких атак, призванных проверить пределы улучшенных способностей оппонента. Теперь и он тоже атакует в полную силу, не сдерживая не себя, не Манкиру, лезвия которой стали больше и смертоноснее. Занка чувствует напряжение от поддержания этого уровня силы, это истощает быстрее, чем обычно. Но он не может позволить себе колебаться сейчас, не тогда, когда он так близок к победе. Он собирает всю решимость до последней капли, вкладывая её в разрушительную комбинацию ударов. Джинки трещит, как молния. Джаббер отшатывается. Занка видит, что у него есть шанс. Когда он даёт волю своей последней атаке, он бросается вперёд, занеся оружие для взрывного удара. Сомнения, которые его сдерживали, исчезают. Занка направляет каждую частичку магии, каждый клочок мастерства в один мощный приём. Ослепительная вспышка энергии вырывается наружу, опаляя воздух и оставляя за собой след из выжженной земли. Жезл вспыхивает интенсивным, пульсирующим, почти электрическим светом, сталкиваясь с Манкирой Джаббера. Джинки выбрасывает поток колоссальной энергии, он мерцает и искрит. Сила удара раскалывает воздух, словно оглушительный громовой раскат, посылая ударные волны по пустынной местности. Джаббер не успевает увернуться. Занка не видит ничего, только вспышку, слышит неумолимый давящий шум в ушах, который грозит порвать барабанные перепонки. Джаббер отлетает далеко-далеко, почти за пределы видимости, туда, где возвышается гряда скал. Когда пыль вдали оседает, Занка едва стоит на слабеющих от напряжения ногах, его Джинки продолжает светиться. Странная, опьяняющая энергия всё ещё течёт по его венам, заставляя дрожать от волнения и трепета из-за незнакомой мощи, которую он наконец выпустил из тени. Он считал себя посредственностью, слабее многих. И вот теперь он стоит прямо, излучая ауру необузданной силы, к которой стремился всю жизнь. Занка растерян, он чувствует восторг, гордость, рождённую от знания того, что он доказал свою способность победить гения. Он превзошёл свои ограничения. Но он не может избавиться от чувства, что это имеет ужасную цену. Его руки дрожат, и его глаза тоже дрожат. Он всё ещё не осознаёт масштаб того, насколько он силён. Среди всех этих подавляющих чувств и мыслей, одно не даёт покоя. Где Джаббер? Занка не верит, что всё закончилось, и медленно идёт вперёд, ища врага напряжённым взглядом. И вот, глубоко дыша, он стоит на краю пропасти. Его грудь тяжело вздымается, когда Занка осматривает местность. Впереди простирается пейзаж, кажущийся бесконечным пространством иззубренных пиков и сухих равнин. Никаких признаков Джаббера, только далёкий вой ветра, мусорная вонь и клубы оседающей пыли. «Где он?» «Победа?» Триумф смешивается со зловещим осознанием того, что он, возможно, зашёл слишком далеко. Впереди, через несколько метров, земля резко обрывается, зубчатое пространство камня и кустарниковой растительности тянется далеко вниз. Мысль о том, что Джаббер упал с такой высоты, заставляет сердце Занки невольно дрогнуть. Но Джаббер внизу, отчаянно держится за каменный выступ. Его пальцы кровоточат, когда он пытается не сорваться. Его силы почти истощены. Если он упадёт, то у него не останется ни малейшего шанса выжить. Занка не убийца. Меньше всего на свете он хочет, чтобы по его вине погиб человек, пусть даже враг. Тем более… не какой-то случайный отброс или бандит, а… он. Не отдавая себе отчёт, Занка опускается на землю, нагибается над краем обрыва и тянет руку к Джабберу. Сейчас он просто не может поступить по-другому. Занка почти уверен, что упрямый Вандал не примет помощь. Занка продемонстрировал «чистую силу», но он знает, что для Джаббера сила, что может позволить себе милосердие, даже близко не подходит под понятие силы. — Держись. — Занка надеется. Его глаза почти умоляют. Капля пота стекает по его виску, смешиваясь с песком и грязью битвы. А глаза Джаббера дикие и непреклонные, место насмешек и вызова в них заняло восхищение. Пока он ненадёжно свисает с края скалы, он смотрит в глаза Занке. Кровавая улыбка украшает его лицо — свидетельство непоколебимого безумия. Протянутая рука зависла в нескольких дюймах от хватки Джаббера. Желание принять помощь и намёк на разочарование начинают бороться в нём. — Я всегда знал, что ты чертовски мощный, — Джаббер говорит так весело, будто не находится на волосок от смерти. На мгновение кажется, что он действительно может схватить протянутую руку, приняв предложенное милосердие. Но затем хитрый блеск возвращается в его глаза, он расслабляет пальцы. С радостным смехом Джаббер срывается с рушащегося уступа, бросается в объятия пропасти и падает к скалам внизу. Его фигура растворяется в размытом движении, когда он стремительно летит навстречу неминуемой гибели. Занка беспомощно смотрит в пустоту, его рука всё ещё протянута. Его дыхание сбивается, становится рваным, почти истеричным. А смех безумца эхом разносится по каньону перед тем, как оборваться. Занка не может понять, что чувствует. Боль потери? Сожаление о том, что не смог спасти человека, который довёл его до предела? Ведь именно этот безумный парень помог ему стать тем, кем он всегда хотел быть. Победа… она такая горькая сейчас. Занка готов отказаться от обретённой силы, и пускай, он так и остался бы обычным парнем, которому никогда не превзойти гения. Сейчас ему не нужны восхищения и поздравления от других Уборщиков. Не нужна даже похвала от Энжина, человека, мнение и признание которого Занка всегда ценил больше всего. Никто из них не верил в него так отчаянно, как это делал раздражающий Вандал. Занка никогда не был настолько растерян и никогда не чувствовал такое противоречие. Он не думает о последствиях, вскакивает на ноги, осматривается в поиске способа спуститься. И мчится по опасной тропе вниз, прыгая с камня на камень, его ботинки скользят по рыхлому гравию. Сердце колотится, дыхание шумное, когда он пытается добраться до Джаббера, пока не стало слишком поздно. Бег опасен, но Занка едва замечает это. Путь грозит падением при каждом неверном шаге. Его неистовый спуск по коварной тропе заканчивается на середине. По счастливой случайности Джаббер не долетел до дна каньона. Занка приближается к выступу на скале, месту фатального падения побеждённого соперника. Среди обломков скал он замечает фигуру Джаббера, лежащую у основания огромного валуна. Занку начинает неконтролируемо трясти. Он спешит к нему и падает на колени. Лужа багрового цвета окрашивает сухую землю вокруг Джаббера. Занка не может трезво оценить его состояние, только подмечает, что не видит разорванных внутренностей и торчащих костей. Это немного успокаивает. Вандал лежит на спине безмятежно, почти умиротворённо, будто спит. Глаза его, когда-то пылающие безумием и весельем, теперь закрыты. Из-за головокружения Занка не может понять, присутствует ли ритмичный подъём и падение грудной клетки Джаббера. В сердце у Занки теплится искра надежды — возможно, он ещё дышит, цепляясь за жизнь. Он впервые видит его таким…спокойным. «Спасибо… за веру в меня, даже когда я сам в себя не верил», — непрошенная мысль проносится в голове. Сейчас перед ним не просто сумасшедший надоедливый Вандал. «Почему он такой? Что сделало его таким? Почему он жаждет боли? Почему он отравляет себя ядами? Через что он прошёл? А может, он всегда был таким? И почему он так верил в мою силу? Что он увидел во мне? Какие шрамы, эмоциональные или физические, могли сформировать его в того человека, которым он стал? Может, это результат воздействия Зодила, которому Джаббер всегда стремился угодить, стремился получить от него похвалу. Босс Вандалов имеет сильное влияние на своих подчинённых, такое сильное, что они слишком фанатично служат ему». Тайны, окружающие существование Джаббера, это паутина неотвеченных вопросов. Возможно, Джаббер находил утешение в хаосе, который он создавал, используя боль, как средство заглушить эмоциональные муки. Его склонность к причинению себе страданий, его безрассудное пренебрежение собственным благополучием — всё это не было порождено простым мазохизмом, а скорее глубоко укоренившейся болью, которая заставила его принять агонию, как механизм преодоления. А может, нет никакой причины, и Джаббера нужно просто принять таким, какой он есть. Занка чувствует, что хочет узнать это, понять. А главное… Откуда эта проницательность в сочетании с непоколебимой верой в потенциал Занки? В простом Уборщике он увидел что-то, почувствовал скрытые глубины силы под слоями сомнений, ожидающие своего освобождения. Он раз за разом подталкивал его выйти за пределы внутренних барьеров. Какова бы ни была правда, ясно одно: Джаббер оставил неизгладимый след. Занке кажется, что он был погружён в свои мысли бесконечно долго, но на самом деле прошло не больше пары секунд. — Такого живучего так просто не убить… — Занка сам не верит в свои слова. Не сейчас. — Ты же снова притворяешься, да? Как во время нашего прошлого поединка? Занка вспоминает, как в прошлый раз Джаббер также слишком долго оставался неподвижным, готовя ответный удар. А ещё, он тогда решил потрогать неизвестную бурлящую жидкость, которая оказалась кислотой. Глупый. Он надеется, что это очередная ловушка, обман, чтобы застать врасплох. Казалось, что Джаббер сейчас резко схватит его за руку, нанесёт удар. И Занка искренне порадовался бы этому. Он смотрит на его длинные, испачканные кровью пальцы, на блестящие браслеты на тонком запястье. Он боится прикоснуться к нему, боится проверить пульс. Потому что боится удостовериться в его отсутствии. И всё же, он протягивает руку, почти дотрагиваясь до его запястья. Вдруг Джаббер открывает глаза. Занка вздрагивает, но не отстраняется, у него перехватывает дыхание. Шок в его глазах очевиден, как очевидно облегчение и радость. «Этот засранец жив». Эта жизнь спасена каким-то поворотом судьбы или божественным вмешательством. Весь страх и тоска Занки рассеивается. Сердце переполняется эмоциями настолько сильными, что они граничат с болью, но Занка изо всех сил пытается выглядеть невозмутимым. Их взгляды встречаются. Глаза Джаббера, всегда дикие и необузданные, теперь хранят что-то другое — чувства, которые смешиваются с безумием — это привязанность, восхищение. Занка едва сдерживает истерический смех и не может не ответить мягкой улыбкой сквозь пелену слёз. Затем он внезапно чувствует прикосновение к своему запястью. Кровь мгновенно приливает к щекам. Хочется отдёрнуть руку, но он не делает этого. Занка не отводит взгляд. Вопреки себе он сам проводит мизинцем по запястью Джаббера. Он не знает, что сказать, и Вандал на удивление молчит тоже. Только сейчас Занка понимает, насколько он устал, измотан и физически, и эмоционально. Тело не слушается, раны саднят, синяки болят, мокрая от крови чёлка прилипает ко лбу. Он ложится рядом и поворачивает голову, как делал Джаббер во время их прошлой встречи. Тогда Занка был отравлен ядом, но на подсознательном уровне чувствовал близость Джаббера. Они просто лежат так, Занка до сих пор чувствует прикосновения к своей руке. Думать о том, как выбираться из каньона, они будут позже.