Невозвращение

      — Спасибо, что дала излить душу о моём расставании, Лили, — брюнетка, пахнущая клубникой и оптимизмом, крепко обняла подругу. Её объятия были такими же энергичными, как и она сама. — Я чувствую себя намного лучше, правда!       — Я рада, что тебе легче, Ами, — Лира мягко похлопала её по спине, улыбаясь.       — Жизнь продолжается, а в этом огромном, бескрайнем океане плещется так много рыбы! — Ами, с театральным вздохом, прижала ладонь ко лбу, словно страдающая героиня драмы, но глаза её при этом сияли озорством.       — Думаю, в моей жизни уже хватило рыб, — Лира невольно скользнула взглядом по Чану, который, казалось, был воплощением наглого безразличия. Он сидел, закинув длинные ноги на край небольшого столика, уставленного старыми журналами и парой пыльных сувениров, и беззаботно хрустел чипсами. — Но да, настрой у тебя отличный.       — Ещё увидимся! Люблю тебяяяя! — прокричала Ами, помахав рукой и выпорхнув из небольшого магазинчика. Колокольчик над дверью весело звякнул, возвещая о её уходе.       — Я тоже тебя люблю, — хихикнула Лира, провожая подругу взглядом, пока та не скрылась за дверью.       Проводив Ами, она развернулась к блондину, который всё так же сидел в своей расслабленной позе, игнорируя окружающий мир.       — Эй, убери ноги со стола, — голос Лиры был ровным, но в нём сквозила лёгкая усталость.       Чан, даже не удостоив её взглядом, с ленивой грацией опустил ноги на пол. Хруст чипсов на мгновение стих. — У неё не разбито сердце, знаешь ли, — пробормотал он, снова засовывая руку в пакет.       — Ами... она часто заводит новые отношения, поэтому и расстаётся так часто, – Лира вздохнула, проводя рукой по волосам. – Но разбито у неё сердце или нет, это неважно. Если ей нужно выговориться, я выслушаю всё, что она хочет сказать. Это моя подруга.       — Почему бы тебе не стать более похожей на неё?       Лира нахмурилась. — Что? В смысле, чаще встречаться? — она взглянула на парня, который всё так же сидел, отвернувшись, его плечи казались непроницаемой стеной.       — Да, почему бы и нет? — хмыкнул Чан, и Лире показалось, что она уловила едва заметную усмешку в его голосе.       — Ну, я... я не такая привлекательная, как Ами, — слова дались Лире с трудом, они вырвались сами собой, словно горькая исповедь. — Никто не захочет встречаться со мной. Я не... не такая яркая.       — Если ты так думаешь, тогда ты права, — голос Чана стал чуть громче, отбросив всякую леность. — Я имею в виду, кто захочет гулять с кем-то таким неинтересным, как ты, верно?       Его слова ударили, как пощечина. Лира на мгновение замерла, будто по ней пропустили электрический разряд. Воздух в маленьком магазинчике сгустился, стал тяжёлым и давящим. *Неинтересной? Она?* Слова Чана пронзили её насквозь, попав точно в самую уязвимую точку.       — Но ответь мне на такой вопрос, Рыбка... — неожиданно произнёс Чан, и в его голосе появилось что-то, чего Лира раньше не слышала – нечто более серьёзное, чем обычная насмешка. Он медленно развернулся, наконец-то встретившись с ней взглядом. Его карие глаза, обычно такие беззаботные, сейчас были пронзительными. — Почему ты ждешь того, кому ты понравишься, если ты не нравишься даже себе?       Лира стояла в ступоре, переваривая его слова. Они были грубыми, но в их грубости была неоспоримая, болезненная правда. Неужели она сама была своим худшим критиком? Медленно, словно под гипнозом, она подошла к столу и опустилась на стул рядом с Чаном.       — Думаю, ты прав, — прошептала она, её голос был едва слышен.       — Конечно, я прав, — хмыкнул Чан, и его обычная самоуверенность вернулась, словно по щелчку. Он выпятил грудь. — Посмотри, например, на меня. Я люблю себя, и поэтому все любят меня. Я просто неотразим.       У Лиры невольно дернулся глаз. — "Все", — подумала она с лёгкой иронией, но промолчала, лишь чуть заметно скривив губы.       — Слушай, Чан? — начала Лира, её голос стал мягче, обретая искреннюю теплоту.       — Что? — он повернул голову, слегка наклонив её.       — Я не высказала этого раньше, но... я действительно ценю то, что ты пошёл со мной на этот компромисс, — она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. — Я не знаю, через что ты прошёл, но я знаю, как сложно доверять тому, кого только что встретил, особенно после... ну, ты понял. Поэтому... Спасибо тебе. Правда. Это много значит.       Блондин медленно, почти неохотно, взглянул на девушку. Её искренность и нежность в этот момент, пронзили его насквозь. Он снова почувствовал, как в груди что-то резко ёкнуло, словно струна лопнула, а затем забилось сильнее, чем обычно. Этот неожиданный приступ чего-то... тёплого и непонятного заставил его подавиться воздухом и резко отвести взгляд, уставившись куда-то в сторону. Он прочистил горло, пытаясь скрыть дрожь в голосе.       — Говори за себя, — прохрипел он, его обычная самоуверенность исчезла, сменившись чем-то более хрупким. *Ты единственная, кого обманывают...*       — Кстати, может, добавим ещё информации в журнал прямо сейчас! — Лира, словно не заметив его реакции, тут же достала небольшой, потрёпанный блокнот и показала его блондину. Её глаза загорелись энтузиазмом.       — А ты не боишься, что кто-нибудь может его прочитать? — поинтересовался Чан, скептически изогнув бровь.       — Этот журнал ничем не отличается от моих тетрадей для работы! — решительно улыбнулась девушка. — Никто и под дулом пистолета не станет вчитываться в мои рабочие заметки. На некоторых первых страницах даже есть скучные таблицы и графики, так что никто ничего не заподозрит!       Чан закатился звонким, ехидным смехом. — Ага! Вот и признаки зануды!       Лира, не раздумывая ни секунды, метнула в него блокнот. Тот с глухим *шлепком* прилетел ему прямо в лицо.       — Привет, ребята, — внезапно раздался спокойный голос Феликса, и его стройная фигура появилась из запасного входа, ведущего прямо в небольшой склад. Он выглядел немного уставшим, но его улыбка была такой же теплой, как всегда, словно солнечный луч в пасмурный день. — Я вернулся. Что новенького?       Лира вздрогнула от неожиданности. Она была так поглощена перепалкой с Чаном, что совершенно забыла о времени.       — Привет, Ликс! — её голос прозвучал чуть выше обычного.       Чан, который все еще сидел и жевал чипсы, небрежно махнул рукой в сторону Феликса.       — Здарова, парень. Ничего такого. Просто сидим здесь и созерцаем в тайне... — начал он с притворной невинностью, бросив на Лиру многозначительный взгляд, полный намеков.       Не дав Чану договорить, Лира метнулась к нему, её глаза сверкнули. Она быстро пихнула блокнот обратно в его руки.       — Я просто говорила Чану убрать это за меня! — воскликнула она, пытаясь придать своему голосу небрежность.       Чан с притворным возмущением отстранился, словно его ужалила пчела.       — Я для тебя кто? Мальчик на побегушках?       Лира сложила руки на груди, её голос стал на удивление твердым.       — Ну, я только сегодня тебя наняла, так что, технически, ты работаешь на меня. А теперь, — она схватила его за локоть, поднимая с места, — давай-ка, помоги мне разобрать товар в магазине.       Чан, подыгрывая, сделал вид, что сопротивляется, но его губы растянулись в дразнящей усмешке.       — Ээээй, женщина, которая любит быть сверху, да? — он усмехнулся, глядя через плечо на Феликса. — Ты слышал это, любимый? Возьми на заметку.       Глаз Феликса едва заметно дернулся, но он сохранил спокойствие.       — Чан, небольшая заметка для тебя: хватит болтать, — произнес он ровным тоном.       — Вон! — наконец, собрав все силы, Лира с шипением вытолкнула блондина за пределы кухонной зоны.       — Ладно, ладно, блин, — с небольшим ворчанием, но без особого сопротивления, Чан вышел из кухни, оставляя девушку и Феликса наедине.       Феликс с легкой усмешкой облокотился на кухонную стойку, наблюдая за Лирой, которая суетливо поправляла платье.       — Новый работник, да? — поинтересовался он, его взгляд был проницательным.       — А? Д-да, это всё равно только временно, — Лира нервно теребила прядь волос. — Просто, чтобы помочь Чану снова встать на ноги, понимаешь? Ну, и... заодно, чтобы он мне тоже помог. Он же вроде как безработный сейчас.       Феликс внимательно посмотрел на неё.       — Всё хорошо, Лир? — его тон был мягким, но проницательным.       — Ага, почему ты спрашиваешь? — Лира постаралась изобразить удивление, но её пальцы продолжали беспокойно теребить волосы.       — Потому что ты теребишь волосы и у тебя трясутся руки, — спокойно ответил Феликс. — Когда у тебя что-то на уме, ты всегда так делаешь.       — Ч-что? Да не правда! — Лира резко убрала руки, словно обжегшись. — Всё отлично!       Феликс задержал на ней взгляд, и в его глазах появилось что-то ностальгическое.       — Что? — в недоумении спросила Лира, чувствуя, как её щеки начинают гореть.       — Слушай... Помнишь тот случай, когда я разогнался на крутом холме на своём велосипеде несколько лет назад? — начал брюнет, его глаза потеплели от воспоминаний. — Когда я упал, ты прибежала проверить, всё ли со мной в порядке. — он отвёл взгляд, легкая улыбка тронула его губы. — Тогда я сделал вид, что потерял сознание, и ты начала плакать.       — Ликс, мы не говорим про тот раз, — буркнула Лира, смущенная до глубины души.       — Клянусь, когда ты поняла, что я притворялся, ты так разозлилась, что вот так была близка к тому, чтобы побить меня! — он наклонился к ней, его глаза искрились весельем. — Ты бы видела своё лицо в тот момент! Это была чистая ярость!       — Последнее предупреждение! Прекрати! — Лира сжала кулаки, пытаясь сохранить серьезное выражение лица.       — Эй, вот оно! Вот то выражение! — Феликс с озорством ткнул девушку в щёку.       — Заткнись! Я серьёзно! — Лира, не выдержав, залилась смехом и в шутку начала колотить парня по плечу. Всё напряжение последних минут словно испарилось.       Через несколько секунд Феликс перехватил её руки, его улыбка медленно сползла с лица, а взгляд стал серьезным.       — Я скучаю по тем временам... И по этой твоей стороне, — его голос понизился, став почти шепотом, когда он крепко сжал её ладони. — Не то чтобы я хотел видеть тебя злой или плачущей... Я просто пытаюсь сказать, что... Я чувствую, что в последнее время ты сдерживаешься... И я просто хочу, чтобы ты знала, что я здесь с тобой. Ты умная, сильная и независимая... Я восхищаюсь всеми этими качествами в тебе, Лира... Но иногда нормально полагаться на других.       Лира застыла, её голос вдруг стал холодным, когда она выдернула руки из его ладоней и обняла себя за плечи.       — Ты думаешь, это из-за гордости? — прошептала она. — Феликс, ты настолько несправедлив. Не веди себя так, будто это только я такая. Как ты можешь просить полагаться на тебя, если я даже не могу вспомнить последний раз, когда ты обращался ко мне за помощью? За утешением? Что я могу сделать, когда ты никогда не докучаешь жалобами или изливанием души или чем угодно! Так же... Как ты никогда не выражал своих чувств, когда твои родители разошлись... Или, если ты когда-нибудь на самом деле жалел о работе здесь полный день... — Её голос дрожал от сдерживаемого возмущения. — В то же время ты... Ты знаешь обо всех моих страхах и слабостях. Я совсем недавно узнала от кое-кого... Нужно думать о себе перед тем, как ожидать чего-либо от окружающих. Ты не можешь ожидать, что я раскрою все свои мысли и чувства, когда ты не делаешь того же самого.       — Ты когда-нибудь задумывалась, что, возможно, быть рядом с тобой и есть всё моё утешение? — спокойно произнес брюнет, его взгляд был полон нежности, но в то же время в нем читалась какая-то грусть. — Лир, я не идеален.       — Я не прошу тебя быть идеальным, — её голос смягчился, но остался требовательным. — Я просто прошу тебя тоже быть самим собой.       На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом холодильника. Затем Феликс крепко обнял подругу, прижимая её к себе. Это объятие было ответом, полным понимания и невысказанных обещаний.       Когда в этот самый момент, словно из ниоткуда, к ним сзади подлетел Чан, его светлая макушка появилась из-за дверного проема.       — Хей, ребята, а вы никого не забыли? — промурлыкал он, делая вид, что не наблюдал за ними, чтобы удостовериться, что их сердца всё ещё разбиты. Его глаза бегло скользнули по их лицам, пытаясь уловить остатки эмоций.

***

      Алый закат окрашивал бескрайние просторы океана, но этот багровый оттенок не мог сравниться с румянцем, залившим нежную кожу Лиры. Она плыла и каждое её движение было пронизано сладостным теплом воспоминаний об объятиях Феликса. Ласковое прикосновение его рук, уютное тепло его тела – всё это снова и снова прокручивалось в её сознании, заставляя сердце в груди трепетать.       – Её сердце сверкает, как гребаный маяк в шторм, – прорычал Чан, его голос был низким, почти неслышным под водой, но наполненным явным раздражением. – Она так точно привлечёт других сирен. - Он резко развернулся, его бордовые чешуйки сверкнули в водной толще, и он впился взглядом в Лиру, словно пытаясь прожечь в ней дыру одним лишь взглядом. – Это синее сияние, такое яркое, такое... "живое". Похоже, можно с уверенностью предположить, что её синее сердце как-то связано "любовью". Разбитые сердца – вот что даёт нам силу. А целые? Для сирен бесполезны не разбитые сердца. Тогда почему у неё оно так... Сверкает? Надеюсь, у Мина есть какая-нибудь полезная информация на этот раз, – добавил он, стиснув зубы. – А не очередная порция его бесполезных сказок.       В этот момент, словно почувствовав его напряжение, Лира скользнула к нему, её серебристый хвост плавно изгибался, а на лице расцвела широкая, искренняя улыбка, освещая воду вокруг. От этой непосредственной радости Чан почувствовал, как к его щекам приливает жар – не столько от необходимости, а скорее от чего-то ещё, что он не хотел признавать. Чтобы скрыть это легкое замешательство, он нахмурился и состроил самую недовольную рожицу, на которую был способен.       – Прекрати так глупо лыбиться, Рыбка! Ты выглядишь как идиотка.       В ответ Лира лишь озорно показала ему язык, её глаза сверкнули весельем, и, резко развернувшись, она рванула вперёд, едва не задев Чана мощным ударом хвоста.       Чан облегчённо выдохнул, позволяя себе лёгкую усмешку. Он без труда поплыл за ней следом, его длинные, сильные плавники рассекали воду.       – Похоже, кто-то очень доволен, – протянул он, его голос был полон дразнящих ноток. – И всё из-за какого-то объятия? Серьёзно?       Лира замедлилась, её щёки снова слегка порозовели. – Я не довольная, – пробормотала она, смущённо отводя глаза в сторону, словно пытаясь спрятаться от его проницательного взгляда.       – Ой, кому ты заливаешь, деточка, – Чан усмехнулся, подплывая ближе. – Твоё сердце светится так, что можно читать по нему.       – Ну... – Лира вздохнула, обняв себя за плечи и прикрыв глаза, словно вновь переживая тот момент. – У нас с Ликсом уже давно не было такого... разговора по душам. Он был таким... понимающим. И это объятие, – она открыла глаза, – Оно много для меня значит, понимаешь? Я просто почувствовала, как огромная напряжённость, которая висела между нами, наконец-то уменьшилась. И частично это благодаря тому, что ты мне сказал быть немного более уверенной в себе. Должна признать, твоя способность давать советы не так уж плоха.       – Не так уж плоха? – Чан театрально приложил руку к сердцу, притворно оскорблённый. – Я тебя прощаю за такое кощунство, Рыбка, но прошу быть более конкретной: моя способность давать советы не просто "неплоха", она великолепна.       – У тебя в словарном запасе есть какие-нибудь ещё слова, кроме "великолепен"? – вскинула бровь Лира, её тон был полон игривого скепсиса. – А то складывается впечатление, что ты застрял на одной ноте.       – Не-а, – Чан самодовольно усмехнулся, его глаза весело блеснули. – Просто я и есть такой. И это факт, с которым тебе придётся смириться.       Лира лишь в очередной раз закатила глаза, но на её губах играла лёгкая улыбка. Она знала, что Чан был неисправим.       Спустя около полутора часа поисков девушка притихла. Ее взгляд блуждал по бескрайней голубой глади, пытаясь представить, где в этом огромном, безмолвном мире может скрываться Сынмин. Тревожный узел затягивался в груди. - Как сирены находят друг друга на всей земле? — наконец нарушила она тишину. — Сынмин может быть где угодно… Как мы его найдем?       Чан лишь устало пожал плечами. - Никак, Рыбка. - его губы изогнулись в кривой усмешке. — Но к нашему счастью, Мин тот тип, который скрывается в одной области долгое время, словно рыба, залегшая на дно. И, если мы не сможем его найти, он, скорее всего, сам найдёт нас.       - Значит… Чан? — начала девушка, подплывая чуть ближе, ее глаза внимательно изучали его лицо.       -Что? — отозвался он, не отрывая взгляда от мерцающих бликов света на поверхности.       - Кроме поисков разбитых сердец, чем еще занимаются сирены? — ее голос был полон любопытства.       Блондин лишь бросил на нее быстрый взгляд, а потом отвернулся, продолжая медленно плыть вперед. Его хвост лениво покачивался из стороны в сторону, поднимая легкие завихрения песка со дна. - Жизнь сирены довольно скучная и ничтожная. Это бесконечное ожидание, пустота, которая никогда не заполняется. Почему, ты думаешь, мы так хотим стать людьми? - Он слегка улыбнулся, но улыбка эта не коснулась его глаз. — Думаю, вместо того, чтобы спрашивать, чем мы можем заниматься, лучше спросить, чем мы не можем заниматься.       - Ладно, тогда, — согласилась Лира, ее интерес только усилился. — Чем сирены не могут заниматься?       - Ну, для начала… — парень опустился на дно, его длинные пальцы легко взъерошили слегка песок, обнажив пористую, сломанную ракушку. Он поднял ее и поднес к свету. — Сирены не могут наслаждаться человеческими радостями. Мы словно пустые ракушки; пустое тело, когда-то наполненное жизнью. - он бросил ракушку и подобрал пустую стеклянную бутылку, выброшенную с какого-то корабля. — Также мы не социальные создания. Поддерживать с кем-то общение бесполезно, поэтому зачем напрягаться? - он заглянул внутрь бутылки, словно пытаясь найти там что-то. — Ещё мы не чувствуем голода, поэтому мы не едим… Мы не нуждаемся в пище, - внезапно блондин закинул бутылку через плечо, и в его глазах появился озорной огонек. — Ииии сирены не размножаются. Нет гениталий. Нет секса. Это просто не наша природа.       Волна жара залила щеки Лиры, но Чан, не обращая внимания на ее смущение, продолжил, его голос стал чуть тише, а взгляд — более отстраненным. — В конце концов, сирены неспособны любить и быть любимыми… Нас поглощает одиночество. Мы не обладаем человеческими сердцами, поэтому мы их разыскиваем. — Короче говоря, Рыбка, быть сиреной значит быть никем. Чистым листом. - его лицо на мгновение помрачнело от воспоминаний тех времён, когда он был полностью сиреной.       - Никем… Последнее слово он произнес почти шепотом, и в нем чувствовалась такая глубокая боль, что Лира почувствовала, как ее собственное сердце сжалось.       - Но кое-что не сходится… — подала голос девушка, вырывая парня из транса. — Ты сказал, сирены неспособны любить, верно? Что любовь — то, чего они жаждут. - она подплыла ближе, ее движения были мягкими и осторожными. — Но… Разве возможно желать того, о чем не помнишь? Сирены могут не помнить ту любовь, что они чувствовали в прошлом, но мысль о ней всё ещё существует в глубине их души, как отголосок забытой песни. Тогда почему они не могут быть любимы сейчас? Почему это чувство не может возродиться? - Лира опустилась на дно рядом с ним, ее пальцы нежно коснулись холодных песчинок. — Бабушка говорила… Для людей нормально иногда замыкаться в себе, прятаться от мира. В этом нет ничего плохого… Это только человек. А ракушки, что ж… Их часто не замечают или забывают, но у каждой есть история, свой собственный, уникальный узор. Даже после того, как жизнь покинула ракушку, в ней остаётся что-то прекрасное, что-то, что стоит сохранить. - она подобрала одну из ракушек — идеальную, спиралевидную, с перламутровым блеском — и с лёгкой, ободряющей улыбкой протянула Чану.       Внезапно, сквозь толщу воды, до них донеслось пение. Звук был невероятно прекрасным, но в то же время леденящий душу. Это было пение сирены, которое было знакомо им обоим.       "О, у тебя разбито сердце, твоя душа изнемогает… Позволь мне забрать твою боль… И твое сердце…"       Чана резко охватило осознание, его глаза полыхнули дикой, первобытной тревогой, смешанной с яростью.       - Блять! — он прорычал, звук был низким и угрожающим, вибрируя в воде. Он схватил Лиру за руку и потащил ее с такой скоростью, что они пронеслись сквозь заросли водорослей, скрываясь в их густой, извивающейся зелени. — Это точно не Мин! Пора валить, сейчас же!       Внезапно их ударил мощный, невидимый поток воды. Их завертело, дезориентируя, но также внезапно Лира, не раздумывая, сосредоточила свою собственную, еще не до конца освоенную силу. Концентрированный выброс ледяной энергии вырвался из нее, мощный встречный поток, который столкнулся с невидимым агрессором, отбросив его назад с такой силой, что вода словно помутнела.