Кровь и прах

Комната была слишком тиха. Даже пламя в камине будто притушило себя, боясь потревожить молчание между ними. Серафина стояла у кровати, спиной к Деймону. Она слышала, как он вошёл, как закрыл за собой дверь — медленно, беззвучно. Как хищник, знающий, что добыча не убежит. — Серафина… — Его голос был не громким, но резал её как лезвие. — Я не могу это не сказать. Она замерла, не оборачиваясь. — Тогда не говори. — Я уже говорил себе тысячи раз, что это — бред. Что это остатки боли, одиночества, обмана. Но это больше. Глубже. Я чувствую тебя как шрам под кожей, который не заживает. Молчание Ты — моя единственная истина, Серафина. Она сжала кулаки. Воздух в комнате словно сгустился, стал вязким, тягучим, отравленным тем, что она больше не могла скрывать от себя. — Не говори. Пожалуйста, Деймон. Не превращай это в реальность. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё. Теперь он стоял за её спиной, дышал ей в затылок. Его голос стал тише, но страшнее. — Я не могу тебя не хотеть. Не чувствовать. Я пытался быть братом, защитником, тенью — кем угодно. Но это уже не любовь по крови. Это что-то иное. Ужасное… и настоящее. Серафина развернулась — резко, почти с яростью. В её глазах плескалась боль. — А я не хочу этого! Понимаешь? Не хочу! Не хочу чувствовать, как меня тянет к тебе, когда ты смотришь на меня так, будто я — твоя клятва и грех. её голос срывался Ты был моим домом, Деймон. Последним осколком семьи. Но сейчас… ты — пламя, которое сжигает мою душу. Он не отступил. Ни на шаг. — Значит, сожги её. Сожги свою человечность, Серафина. Убей ту девочку, которой тебя сделали. Будь собой. Такой, как я. Она ударила его. Слёзы хлынули из глаз, но голос остался холодным. — Я не ты. И не стану. Я боюсь не тебя, а того, во что ты превращаешь меня. Молчание Эти чувства — они противоестественны. Прокляты. И если ты действительно меня любишь... отпусти. Пока ещё не поздно. Деймон отступил. Не потому что согласился, а потому что понял: она говорит из остатков той самой девочки, которую он не успел спасти. Серафина прошла мимо него, не обернувшись. Дверь за ней закрылась с щелчком, как крышка гроба. Он остался один. В темноте. С любовью, от которой даже ад отвернулся бы с отвращением.