Заметка № 56. Раз. Два. Три. Заново.

Раз.

Сонхва открывает глаза. Напротив сидит Юнхо. Его голова опущена, плечи сжаты, растрёпанные волосы, руки заведены назад за спинку стула, ноги привязаны к ножкам. Вокруг тишина, утопшая в кромешной тьме.

Два.

Сонхва поднимается со своего места. Ватные ноги слушаться не хотят. Неизвестная сила заставляла делать мелкие шаги на встречу. Он упал на колени, заглядывая в прикрытые челкой глаза.

Три.

Сонхва положил руку тому на колено, приподнимаясь выше. Их губы встретились. Горько. Больно. Противно.

Заново.

Раз.

Сонхва открывает глаза. Он лежит на диване, укутанный в плед. Основной свет не горит, вокруг сияют гирлянды. На губах горечь. Он поднимает голову, оглядываясь. Юнхо сидит в кухне, попивая свой чай. Он с чего-то смеётся. Сонхва поднялся, скинул с себя одеяло, вышел в коридор. - Хва? Ты проснулся? Неожиданно приятный голос разбавил жужжание мыслей.

Два.

Юнхо развернулся к нему полностью, приглашая сесть к себе на бедра. Сонхва послушно сел, падая в чужие объятья. Все казалось таким нереальным. Все слишком хорошо, слишком прекрасно. Чужая рука в волосах слишком ласковая, прикосновения слишком мягкие. Но он ведётся, даже когда его нутро кричит ему не верить.

Три.

Их губы соприкасаются. Пальцы сжимаются на чужих плечах. Сладко. Поцелуй углубляется. Руки на его собственной талии сжиматься до слез в уголках глаз. Второй поцелуй уже с привкусом крови. Губы болят, заставляя рыдать. Больно. Противно. И страшно.

Заново.

Раз.

Сонхва открывает глаза. В окне ночь, полная круглая луна. Слабое ее свечение падает на все поверхности. Красиво. Спину греет тепло чужого тела. Юнхо обнимает его, уткнувшись носом в плечо. Он спит. Его рука ощущается на талии тяжёлым грузом. Приятно. Сонхва попытался лечь немного удобнее, потому что его рука затекла. Каждое движение отдавало тупой болью в пояснице. - Хва? Чего не спишь? Юнхо сильнее прижал парня к себе. Его дыхание приятно ощущалось на остывшей от ночной прохлады коже. По плечам пошли нежные поцелуи.

Два.

Губы поднялись выше - по шее, слабо покусывая. Скользнули на мочку уха, зубами слабо оттягивая ее. Сонхва прикрыл глаза, наслаждаясь касаниями. Чужие руки бегали по животу, перебегали вверх к груди, игрались с сосками. Мочку прикусили сильнее, вызывая тихий писк. Больно. - Прости. Шею снова начали покрывать поцелуями, иногда проходясь кончиком языка по коже. Прикосновения начинают припекать. Луна скрылась за тучами, переставая заливать такой приятный свет в комнату. Но им свет и не нужен был.

Три.

Сонхва вывернулся в крепкой хватке чужих рук, сразу припадая к чужим губам. Сладко, будто с привкусом крепкого алкоголя. Он отстранился, когда Юнхо начал углублять поцелуй. Его губы спустились ниже - через кончик губ на подбородок, а потом к кадыку. Он провел по нему языком. Дальше по горлу вниз к острым ключицам. Юнхо поднял его повыше, возвращая свои губы на его. Он перевернул Сонхва на спину все же скользя языком в чужой рот. Сонхва прикусил чужой язык в попытках отстраниться, но его притянули ближе не давая возможности даже вдохнуть. Воздуха не хватало, сил отбиться тоже. С каждой секундой огонь в лёгких разгорался все сильнее. Чужие руки тоже казались пожаром. Горячо. Больно. Прекрасно.

Заново.

Раз.

Сонхва открывает глаза. Он без одежды. На низу живота и бедрах порезы вились алыми узорами, пародирующими виноградную лозу. Кровь скапливалась на резких поворотах в маленькие багровые бусинки иногда скатываясь на постель. Окна зашторены. Луны не видно, но ощущается ночь. Сбоку зажглась свеча, разбавляя приглушённый свет подсветки около кровати. Юнхо завороженно смотрел на пламя будто не замечая ничего вокруг. Его глаза опасно светились алым. Его рука потянулась вперёд, немного наклоняя свечу. Алый воск собрался каплей на край свечи, спадая на живот Сонхва. Больно. Он заскулил. Теплота воска медленно опекала нежную кожу. Следующая капля уже ближе к порезам. Страшно. Воск быстро застывал, явно оставляя ожоги. Ещё капля. И ещё. Пекущая боль пронзила тело, когда горячий алый воск упал на свежие порезы. - Какой же ты нежный. Юнхо улыбнулся, переворачивая свечу. Та затухла, захлебываясь сама в себе. Он придал горячий фитиль к другой нити шрама. Сонхва захотел кричать. На том месте остался алый круг воска и крови. Юнхо припал губами ко второму бедру, слизывая выступившую кровь. Шрамы пекли невыносимой болью с каждым его касанием. С каждым укусом. С каждым засосом.

Два.

Сонхва задыхается в боли, выгибаясь до хруста в спине. Больно. Но так чертовски приятно. Член уже полностью встал. Юнхо провел по нему рукой, растирая выступившую на головке смазку. - Какой нетерпеливый. Он сжал руку в кулак, вызывая скулеж у Сонхва. Приятно. Его губы переместились на головку, слабо ее посасывая. Он не старался прятать свои зубы, откровенно специально кусая набухший член. Сонхва хотел толкнуться вперёд, чтоб Юнхо начал двигаться сильнее, но чужие сильные руки не дали ему это сделать. Они вцепились в бедра изнывающие от боли. Юнхо ускорился сам, то впуская весь член себе в рот, то выпуская его полностью. Он игрался с Сонхва, испытывал его силы, выбивал слезы, размазывая кровь по нежной коже бедер. Его губы все ещё были в ней. Противно. Он одной рукой провел по животу, раздирая его своими когтями. Очень больно. Нереально. Сонхва закатил глаза. Так быстро, а он уже на грани. То быстрые, то нежные движения выбивали из уставшего рта все новые и новые стоны. Перед глазами поплыли звёздочки. Он сжал бедра, напряг разодранный живот. Чужой рот такой приятный и идеальный. Блаженство.

Три.

Юнхо облизнулся как кот, возвращаясь к лозе на бедрах, вновь размазывая кровь. Она не переставала сочиться из ран. Больно. - Прекрасно. Юнхо потерся щекой об окровавленное бедро, хищно улыбаясь. - Ты такой красивый. Он поднялся ближе к лицу Сонхва. Их губы соприкоснулись. Юнхо сразу углубил поцелуй. У него был вкус металлической крови и горьковатой спермы. Противно. Чужие зубы кусали его губы, тоже раздирая до крови. Печет. Очень сильно. Язык сразу же проходился по новым ранам, собирая алую жидкость. Юнхо промычал в поцелуй от удовольствия. Он выцеловывал лицо Сонхва, проходился губами по каждой детальке на нем. Противно. Возбуждающе. Ещё.

Заново.

Раз.

Сонхва открывает глаза. Он опять без одежды. Он стоял на кровати на коленях, уткнувшись лбом в мягкие простыни. Его руки связаны алой веревкой где-то за спиной. На груди красуется такая же алая звёздочка. Ноги связаны тоже. Где-то на пояснице под руками лег ещё один узел. - Как тебе, Хва? Юнхо поцеловал парня в ягодицу, резко сменяя мягкие губы неожиданно сильным шлепком. Руки побежали вниз, под живот, к расставленным коленям. - Хороший мальчик. Изо рта Сонхва вырвались сдавленные стоны. Больно. Когти Юнхо очень царапались. Вокруг горели только алые свечи. На улице бушевала гроза. В комнате прохладно. Юнхо сплюнул себе на ладонь, размазывая вязкую слюну по своему члену. Сонхва и не заметил, что голыми были оба. Пекущая боль заставляла мычать. Он подрагивал от резкого темпа Юнхо, когда тот особенно сильно бился бедрами о ягодицы. Его руки вцепились в талию Сонхва, царапая и ее. Больно. Запах крови разнёсся по комнате вместе с тихими всхлипами. Юнхо ускорился ещё сильнее не обращая внимания на такую реакцию. Он наконец выпустил талию из рук, размазывая кровь по спине под собой. Из новых ранок тоже сочилась алая жидкость. Юнхо потянул за одну из верёвочек, замедляясь. Он заставил Сонхва выровнять спину и прогнуться назад. Шибари терло кожу, оставляя после себя багровые следы. Толчки стали не такими быстрыми. Сонхва закусил губу. Он ощущал этот запах крови, хотел от него сбежать. Одна рука тянула нитки, затягивая их вокруг тела, вторая схватилась за шею. Юнхо рычал в плечо, сильнее сжимая пальцы на тонкой коже горла. Снова режутся когти. Снова запах крови ударивший в нос. Юнхо прижал чужие бедра к своим, стараясь насадить Сонхва на себя как можно ниже. Он вгрызся клыками в нежную кожу, заставляя слезы скатиться по щекам.

Два.

- Прекрасно. Он откинул от себя Сонхва, пытался нормально отдышаться. Веревки, будто живые, сами разъехались с уставшего тела. Юнхо лег возле плачущего Сонхва. Боль во всем теле не давала ему нормально двигаться, заставляя новые слезы выступать в уголках глаз все больше и больше. - Чего ты, Хва? Все же хорошо. Юнхо уткнулся носом в укус от своих же зубов, слегка размазывая кровь. Он громко вдохнул, сильнее сжимая руки в крепкой хватке объятий. Хорошо? Ничего не хорошо. Тело болело от каждого вздоха, каждая ранка пекла сильнее самого яркого пламени. Хотелось кричать от боли, руки сами сжимались в кулаки. Сонхва выдохнул, он попробовал разомкнуть руки на своей талии и те, на удивление, поддались. Он перевернулся, спускаясь немного ниже. Его руки упёрлись в чужую грудь, он провел носом по ключице. Знакомый приятный запах немного успокаивал. Он сильнее сжал пальцы, слабо царапая чужую кожу. Тело все ещё болело. Очень сильно. Чужие пальцы, бегающие по дрожащей спине, расслабляли.

Три.

Сонхва сам потянулся за поцелуем. Привкус собственной крови заставлял немного скривиться. Кожа неприятно пекла от ран из-за веревок. - Ты такой милый. Сонхва прижали ещё ближе. Юнхо сильнее впился в губы, сминая их и немного кусая. Он мычал от удовольствия. Сонхва зажмурился. Снова боль. Снова желание завыть от нее. Кровь потекла по щеке. Теплая. Руки Сонхва вновь сжались в кулаки. - Что такое? Ничего. Абсолютно ничего. Просто сдохнуть от боли хочется. Сил уже нет терпеть подобное. Ещё один поцелуй. Горький, жадный. Чужой язык нагло пробрался в рот, закручиваясь в танце с языком Сонхва. Он задыхался от жара. Задыхался от отвращения к себе. Противно чувствовать чужие прикосновения на себе. Противно отвечать на чужие поцелуи. Хотелось исчезнуть, что больше не чувствовать ничего. Тело ломит от боли, голова кружится от сильного вкуса крови на языке, каждая рана печет все больше и больше. По щеке вновь покатилась слеза.

Заново.

Сонхва открыл глаза. Он лежал посреди мелового круга с непонятными узорами. Вокруг стояли алые свечи, половина из которых уже не горела. Прохладно - в комнате открыто окно. И как он вырубился. - Черт, больно, — Сонхва поднялся на локтях, жмурясь от головной боли. Он осмотрелся вокруг, поднимая руку к затылку, поднялся на ноги. Спина, скорее всего, белая от мела. - И что же у тебя болит? - из темноты вышла фигура. Высокий парень, с длинными рогами, что крутятся из головы вниз. Он подошёл ближе, укладывая руки на тонкую талию Сонхва. Тот громко сглотнул. - Кто ты? - он упёрся руками в чужую грудь. Лицо слишком знакомое. - Я? О, сладкий, поверь, ты меня хорошо знаешь, — он улыбнулся, накрывая чужие губы своими. Поцелуй получился очень нежным, но боль сразу прошибла все тело Сохнва. Порезы на бедрах, ссадины от веревок, раны от длинных когтей. - Назови мое имя. - Юнхо, — выдохнул в чужие губы он. Откуда он его знает? - Молодец, хороший мальчик, — ещё один поцелуй. Ноги подкосились от новой вспышки боли. Руки спустились ниже по талии. Сонхва выдохнул, когда сжали его ягодицы. Его подхватили на руки и унесли в комнату. Сонхва уронили на кровать. Чужие губы опустились на шею. Мягкие поцелуи ласкали кожу. Даже острые клыки сейчас не царапались. Юнхо улыбнулся на чужие тихие стоны. - Чего ты? Не сдерживайся, — он будто мурчал. - Мне нравиться твой голос. - Кто ты? - переспросил Сонхва, вздыхая от каждого касания к себе. - Ты сам назвал мое имя, — мягко сказали в ответ. - Кто ты? - Сам меня вызвал, по имени назвал, а теперь спрашиваешь? - Юнхо рассмеялся, ненадолго отрываясь от нежной кожи. - Я инкуб, Сонхва, вызванный тобою со скуки. Теперь ты должен мне отплатить. - Тогда почему ты так тянешь? - Сонхва дрожал ещё сильнее от чужих поцелуем. Они очень медленно тянутся вниз, оставляя за собой влажный след. Слишком сладко. - Потому что ты этого хочешь. Юнхо стащил с парня всю одежду, оставляя его полностью голым. Ран уже не было - от них остались только белые следы. - А что было во снах? - То, чего хотел я. Не люблю причинять настоящую боль людишкам вроде тебя, — Юнхо слабо укусил за шею. Остались маленькие точки от острых клыков. Он спустился ниже, горячим языком задевая сосок. Сверху послышались тихие стоны. - Хороший мальчик. Такой нежный. Он перешёл ещё ниже. Слюна на белых шрамах живота красиво переливались в свете луны. Член уже встал от подобных ласк. Слишком сладко и нежно. Хочется ещё. Юнхо поднял одну ногу Сонхва, закидывая ее себе на плечо. Он прошёлся дорожкой слабых засосов по тонкой коже бедра, рукой оглаживая выступающую тазовую косточку. - Ты так сладко стонешь. Так и хочется заставить тебя рыдать под собой. Юнхо сжал руку на чужом бедре. - Пожалуйста, — Сонхва уже растекался от желания. Как по щелчку пальца с Юнхо пропала одежда. Все его тело было украшено длинными закручивающимися строками черных тату. Они были похожи на древние заговоры на неизвестном человеку языке. Где-то были пятна в цвет узоров. Странные, больше похожие на шрамы. Руки Юнхо слабо темнели начиная с кончиков пальцев. Сонхва все умолял продолжить. Он дрожал, изгибался навстречу поцелуям. Он хватался руками за чужие крепкие плечи, оставляя на них слабые царапины. Удивительно, но Сонхва не почувствовал никакой боли, когда Юнхо вошёл в него. Наоборот, он почти сразу начал извиваться в просьбе начать двигаться. У демона были чертовски приятные руки. Он водил ними по разгоряченной коже, обводил лозы шрамов, слабо надавливал на засосы кончиками пальцев. Редкими, но грубыми толчками он заставлял человека под собой стонать. В контрасте с его прикосновениями это было ужасно приятно. Стоны залили комнату, перемешиваясь с шуршанием деревьев за окном. Запахло благовониями, которые Сонхва использовал для призыва. Он даже не помнил зачем начал эту затею. Просто захотелось? Возможно. На улице начался дождь, впуская в комнату влагу и холод ночной мокрой улицы. Сонхва стонал все громче и громче от нежных толчков демона. Тот легко касался разгоряченной кожи под собой, вызывая мелкие мурашки на ней. - Пожалуйста, — схватив демона за рога, Сонхва потащил его ближе к своему лицу, затягивая в поцелуй. Снова нежные прикосновения губ. Никто не углублял поцелуй, позволяя друг другу насладится моментом. Жарко. Даже в прохладе из улицы им было жарко. Кожа обоих блестела от пота. Тату на теле Юнхо начали слабо светиться алым. Сонхва думал, что он попал в рай, даже несмотря на то, что сейчас он был с демоном. Он сжимал руками простыни, сильнее выгибаясь в спине. Член идеально попадал по простате. Парень уже не стонал. Он мычал. Юнхо терзал своими острыми зубами уже покрасневшую губу человека. Рукой он надрачивал его член в такт своим толчкам. Вновь звёздочки перед глазами. Сонхва сжался, ощущая тепло своей же спермы у себя на животе. Юнхо продолжил, немного ускоряясь. Он тоже был уже на грани. Сознание и силы постепенно ускользали из рук Сонхва. Для него мир вокруг становился все мутнее и темнее. Он резко открыл глаза, поднимаясь на локтях. На улице только начинался рассвет. Облака были нежного персикового оттенка. С улицы пахло сыростью недавно закончившегося дождя. Вокруг было пусто. Ничего не указывало на наличие демона рядом. Сонхва встал. Тело слабо ломило, в кожу ударила прохлада открытого окна. Он был голый. На бедрах красовались слабо заметные шрамы от порезов, на талии тоже. Кое-где цвели засосы чужих губ. Парень вышел в гостиную. Все было на своих местах, но из-под ковра виднелись белые полосы мелового круга. Свечи куда-то делись. Он посмотрел на время. Проспал пару часов, но никакой слабости у него не было. В нос ударил аромат благовоний. Все шрамы резко заболели, будто только появились на его теле. Рядом никого не было. Травы и палочки стояли недалеко от него. Похоже, ему понравились эти американские горки эмоций и чувств.