Моё сокровище.

Щёлкает выключатель – и широкие люминесцентные лампы под потолком гудят, зажигаясь рядами. Звонкие шаги эхом прокатываются по просторному помещению. — Инупи? — зовет Коко, вглядываясь в глубину просторного аквариума. Свет ламп не охватывает и трети аквариума, нижняя его часть теряется в сумраке. Сейшу не видно – может, спит в своей искусственной пещере, может, где-то в глубине плавает среди водорослей, но слух у русалов отличный. Коко скидывает пальто на вешалку и проходит вглубь зала, сразу поднимаясь по лестнице наверх. Ему стоило больших трудов обустроить это место – денег тоже, но их было совсем не жалко. Помещение было огромным и большую его часть занимал поистине гигантский аквариум с морской водой. Фильтры, красивые камни, привезенные прямиком с Окинавы, живые водоросли и даже самые редкие рыбки – просто для того, чтобы у его Инупи было все, о чем он даже не мог мечтать. Себе Коко тоже устроил неплохое место для жизни рядом. К верхушке высокого аквариума вела широкая лестница, и там, на просторной площадке, Коко обустроил себе кабинет и спальню. Внизу, под лестницей, была небольшая кухня и ванная. Они выходили прямо на аквариум – Сейшу нравилось наблюдать, как он готовил. И не только. Ступенька за ступенькой Коко поднимается по лестнице. Замечает мелькнувший в воде бирюзовый хвост, и улыбается самым кончиком губ. Не спит. — Ты вернулся. Голос Сейшу звучит спокойно, холодно даже, но Коко видит искорки в глазах цвета самого зимнего море и улыбается, высовывая кончик языка. — Что, скажешь, что не рад? — поддразнивает он, глядя, как Сейшу ловко выскакивает на платформу, оставляя в воде лишь самый кончик хвоста. — Скажу, что ты выглядишь усталым, — подмечает русал, склоняя голову набок. Коко только закатывает глаза. Подходит ближе, опускается на пол рядом с Сейшу – неважно, что дорогие брюки промокнут. — Заебали меня мои дорогие коллеги, вот и всё, — хмыкает он, оттягивая удавку галстука. Дышать сразу становится легче. Тонкие пальцы отщелкивают пару верхних пуговок рубашки – взгляд русала тут же прикипает к открывшимся его взгляду острым ключицам и Коко ухмыляется тонко, откидываясь назад на руки. — Все идиоты, ты один в белом пальто стоишь красивый, — цокает Сейшу насмешливо – за что Коко вполне справедливо пихает его коленом в хвост. Для русала Сейшу был на удивление хорошо подкован в знании разных пословиц и расхожих человеческих фразочек. Все было просто – так получилось, что большую часть своей жизни он прожил не в море, а в человеческих лабораториях. И язык выучил, и понабрался всего на свете. И шрамы свои многочисленные заполучил там же. Их с сестрой – как Коко узнал из документов, когда развалил всю эту нелегальную схему с лабораториями – держали там почти десять лет, с самого их детства. Ставили эксперименты, тестировали лекарства и косметику, выспрашивали о жизни русалок – пытали, в общем-то. Это было жутко, на самом деле – на дворе стоял двадцать третий век, а прав у русалов всё не было. Правительства массово отказывались признавать равным людям, оттого на эксперименты над ними часто смотрели сквозь пальцы. О русалах люди узнали почти сто лет назад – те сами вышли на связь, когда приборы для видения на глубине стали более навороченными. Как оказалось позже – зря. Люди боятся всего, чего не понимают. И всегда первым делом пытаются уничтожить. Русалок массово отлавливали, ставили на них эксперименты. Вскрывали, изучая их, как вид. Пока наконец не обнаружили химический состав, который может их медленно убивать, безвредный для людей. И отравили им весь мировой океан. Всех русалок, которые повсплывали наружу, спасаясь от смерти, схватили. Кому-то, наверное, повезло – за много лет холодной войны и беспощадного уничтожения появились свои общества по защите русалок, которые взяли некоторых из счастливчиков под свою опеку. Кому-то повезло меньше. Они оказались в зверинцах и лабораториях, а то и в рабстве у богатых ублюдков. Коко узнал о брате и сестре Инуи, когда группа активистов при очередном переезде лаборатории смогла сфотографировать красивую русалку – Аканэ, так её звали – чтобы в очередной раз привлечь петициями и протестами внимание к проблеме насилия над русалами. Глупо, но он тогда влюбился с первого взгляда. И захотел помочь – с его-то влиянием он точно мог бы её спасти. Но не спас. Пока, как одержимый, выискивал всю информацию, пока занимался бумагами, пока собирал группу захвата и нападал на одну лабораторию за другой, стало уже слишком поздно. Аканэ умерла. Учёные как-то разнюхали, что скоро их проект прикроют, и напоследок оторвались по полной. Зато... при облаве на лабораторию Коко нашёл едва живого Сейшу. И забрал его с собой. Тот был в ужасном состоянии, химический ожог на лице постоянно воспалялся от все новых препаратов, которые на нем проверяли, чешуя местами была содрана до крови. Даже сейчас, пусть прошло несколько лет, некоторые чешуйки так и не отросли – лишь зарубцевались, а плавники оставались потрепанными, отчего Сейшу порой было тяжело маневрировать в воде. Но Коко всё равно считал Сейшу самым красивым русалом на свете. Особенно когда тот был спокоен и вот так смешливо щурился на пинки острыми коленками. Резина, которой обита выступающая часть платформы, скрипит, когда Коко тянется к русалу ближе. Оглаживает ладонью мокрую скулу, едва касаясь кончиками пальцев огромного ожога. Сейшу прячет взгляд, пытается сдвинуть ладонь Коко ниже, но тот не дает. Сейшу считал свой шрам уродством. И везением одновременно – ведь он выжил, а его сестра – нет. Коко считал, что Сейшу очень сильный, раз выдержал такое. Пытки в подпольной лаборатории, экспериментальные лекарства и косметику, которые тестировали на нем и его сестре. Сейшу выжил, он дождался того, кто смог его спасти – в этом ли не была сила? И шрамы – как ее доказательство. Губы Коко мягко, но уверенно касаются холодных губ русала. Сейшу отвечает охотно – выдыхает коротко, размыкает губы навстречу острому языку, скользнувшему по зубам. Инупи холодный везде – и внутри, и снаружи. Иногда даже странно, как сильно они, как виды, друг от друга отличаются – и всё же так до безумия похожи. Отрываясь от губ русала, Коко коротко чмокает его в нос, и, погладив легко по щеке, отстраняется. — Кстати, я принес тебе подарок, — вспоминает он и тянется к внутреннему карману пиджака. Темная коробочка, обитая синим бархатом, ложится в ладонь. — Повернись, — просит он коротко и Сейшу, смерив его любопытным взглядом, слушается. Красивое жемчужное колье ложится на ещё мокрую от воды кожу. Коко аккуратно застёгивает крошечный замочек и оставляет на затылке Сейшу легкий поцелуй. У Сейшу таких украшений целые шкатулки там, под водой. Браслеты, ожерелья, кольца. Они все нравятся Сейшу, Коко это знает – русалки без ума от жемчуга. И все же Коко, как одержимый, каждый раз таскает ему все новые и новые украшения. Привозит из поездок экзотических рыб, с которыми болтает Сейшу под водой, пока сам Коко на работе. Ищет все новые красивые камушки, интересные растения – только для того, чтобы глаза Сейшу блеснули вот так, тёплыми искрами, хоть на секунду, Чтобы он провел трепетно кончиками пальцев по крупным розовым жемчужинам, глядя на Коко из-под невозможно-пушистых ресниц. — Как тебе? — спрашивает Сейшу, слегка отстраняясь и давая Коко на себя посмотреть. — Как тебе? — переводит вопрос Коко, любуясь своим ангелом. Сейшу чудо как хорош – и ему чертовски идёт это колье. Так что своих денег оно уж точно стоило. Сейшу вдруг гибко тянется к Коко. Проводит кончиком пальца по его шее, опускаясь до ворота расстегнутой рубашки. — Хочу, чтобы на тебе тоже не было ничего, кроме украшений, — произносит Сейшу спокойно, подцепляя двумя пальцами крошечную пуговку рубашки. — Без одежды намного лучше. Уголок губ дергается в улыбке – скрывая дрожь, пробежавшую по коже от одних лишь слов Сейшу, Коко плавно поднимается на ноги, скидывая с плеч пиджак. Пуговицы рубашки с тихим щёлканьем расстегиваются. Одна за другой, открывая темнеющему взгляду русала всё больше светлой кожи. Коко красуется, растягивает движения. Отстегивает запонки, бросает их небрежно куда-то в сторону кровати – потом, конечно, придётся искать, да и плевать, зато жест вышел эффектный. Пальцы ложатся на отвороты расстегнутой рубашки, поглаживают белоснежную ткань – если бы взглядом можно было раздевать, Коко уверен, что Сейшу давно бы вытряхнул его из дорогих шмоток и утянул в воду, затыкая ухмыляющийся рот поцелуем. Но Сейшу может только смотреть – и он смотрит. На то, как Коко тянет с плеч рубашку, а потом, словно передумав, оставляет её повисшей на локтях и тянется к брюкам. Ремень выскальзывает из шлёвок всё также мучительно медленно, сворачиваясь на полу змеёй. Вжикает ширинка, щелкает металлическая пуговица. Наконец, узкие штаны соскальзывают с длинных ног, и Коко изящно переступает через них, тут же отправляя небрежным жестом на пол бельё и рубашку, оставаясь полностью обнажённым. Воздух вполне тёплый, но кожа всё равно покрывается мурашками – может, от того, как голодно Сейшу на него смотрит из-под светлых ресниц, скрывая танцующий по скулам румянец. В соске блестит аккуратное колечко. Золотой браслет на ноге позвякивает, когда Коко подходит ближе к русалу, наклоняется, кладя ладонь на мокрый затылок. — Достаточно на мне украшений, мой дорогой? — мурчит он, перебирая светлые пряди пальцами. — Так хорошо? — В тебе будет ещё лучше, — обещает Сейшу и тянет это невозможное создание на себя. Коко ловко устраивается на бедрах русала – твердые чешуйки скользят по коже, вызывая мурашки. Притягивая к себе Сейшу за затылок, он сразу целует его – требовательно и жадно, сжимая в пальцах мокрые пряди волос. Язык русала, такой холодный, сталкивается с его собственным, вылизывает рот, и Коко только прижимает Сейшу ближе к себе, чтобы тот даже не вздумал отстраняться. Сейчас кажется, что перестать целовать его – всё равно, что прекратить дышать. Бедра движутся сами по себе – Коко трётся о жесткую чешую, ёрзает на бедрах русала, чувствуя жар, расплывающийся под кожей. Ладони скользят по мокрым плечам, соскальзывают, но Коко упрямо цепляется короткими ноготками за широкую спину, наверняка оставляя следы – те всё равно сойдут в воде за пару минут. Чёртова регенерация. С тонких губ срывается тихий стон, когда Сейшу сжимает его бедра в руках, и Коко кусает русала за язык, молчаливо требуя поторопиться. Собственное маленькое представление и реакция на него до сих пор такого очаровательно-невинного Сейшу и самого Коко возбудила до невозможности. Да и… он всегда был до дрожи чувствительным. Даже то, как русал прижимался к нему, как стискивал твердыми пальцами кожу, заставляло Коко задыхаться и хотеть большего. — Пиздец как хочу тебя, — выдыхает Коко, разрывая поцелуй. Во взгляде, брошенном на Инупи, нет ни капли осмысленности – только чистое, незамутнённое желание, обжигающее не меньше жадных прикосновений. Такой понятливый Сейшу тянет одну руку к губам Коко – обводит самыми кончиками пальцев по контуру, оттягивает мокрую нижнюю губу. И тот, обхватив его запястье тонкими пальцами, втягивает пальцы в рот, бросив на Сейшу острый взгляд из-под ресниц. Улыбка растягивает губы сама собой, когда Сейшу жмурится на секунду, очаровательно розовея. Чудесный. Просто ангел. Язык влажно и горячо скользит между пальцев, вылизывает тщательно перепонки. Когда Коко игриво прикусывает кончики пальцев, тут же втягивая их глубже в рот, Сейшу вспыхивает, чувствуя, как дышать становится тяжелее и кружит голову. — Н-не дразнись, — просит он хриплым шепотом и от его голоса по коже Коко бегут мурашки, оседая жаром где-то внизу живота. С лёгким чмоканьем он выпускает пальцы изо рта, расставляет ноги шире, и Сейшу тут же притягивает его к себе за бедро. Опускает руку, обводя мокрыми пальцами по кругу колечко мышц. Коко выдыхает коротко, подаётся навстречу, но Сейшу толкается внутрь аккуратно, всего на фалангу. Поводит пальцем мягко, держит жёстко, не давая двигаться самому. — И кто теперь дразнится? — шипит Коко, пережидая не самые приятные ощущения. — Я не дразню, — спорит Сейшу. Тянется вверх, мягко прижимается губами к шее Коко, цепляя кожу заостренными зубами. — Не хочу, чтобы тебе было больно. — Блять, как будто мы только вчера не… — вредно начинает Коко и втягивает воздух со свистом сквозь сжатые зубы, когда внутрь аккуратно проталкивается второй палец, а по кадыку проходится холодный язык. Дыхание русала щекочет кожу, но смеяться совсем не хочется – только стонать. Желательно, блять – на чужом члене. — Потерпи. Ты скоро должен привыкнуть, — Сейшу оставляет лёгкий поцелуй у кадыка, трется о него носом, опускаясь поцелуем на ключицу. — Ты же делал это только вчера, правда? — припоминает он Коко его же слова. Коко шипит раздраженно, жмурится, но не спорит. Член у Сейшу и вправду был не из маленький, но Коко обычно было наплевать – лёгкая боль его даже заводила. Перепонки не дают протолкнуть пальцы глубоко, поэтому растяжка не из приятных. Обычно Коко предпочитал делать это сам – к тому же, дразнить русала, растягивая себя прямо перед умоляющим взглядом светлых глаз, всегда было так приятно. Слушать тихие, такие редкие стоны, видеть, как Сейшу поглаживает свой член, одним взглядом упрашивая его наконец насадиться на него целиком. Но сейчас Коко почему-то только жмурится и терпеливо ждет, пока Инупи растягивает его так медленно и аккуратно, отвлекая легкими поцелуями и поглаживаниями по бедру. Сейшу нечасто вот так сам проявляет инициативу. Можно и наградить его… немного. Три пальца входят внутрь вполне свободно, а Коко уже нетерпеливо ёрзает, потираясь о живот русала собственным возбуждением. Сейшу вдруг вытаскивает их – двигает Коко чуть выше, шуршит чешуёй, и Коко, наконец, чувствует, как к заднице прижимается русалочий член – мокрый, покрытый вязким секретом, который лучше любой смазки. Ребристая головка проходится по пульсирующему отверстию – и Коко виляет бедрами, пытаясь насадиться сам, без рук. Не получается, и он только стонет глухо, сводя тонкие брови. — Думаю, можно вставлять, правда? — предлагает Сейшу, скрывая лукавые искорки в глазах – Коко так неторопливо подаётся назад, потираясь о его член. Так и хочет его в себя. Такой жадный. — Справлюсь сам, — выдыхает Коко, слегка приподнимаясь на коленях. Он заводит руку назад – член Сейшу, липкий, мокрый от естественной смазки, привычной тяжестью ложится в ладонь. Откинувшись назад, Коко плавно направляет в себя член, глядя куда-то вверх взглядом, лишенным хоть какой-то осмысленности. Свет от ламп пятнами мелькает перед глазами, в голове абсолютно пусто – Коко только чувствует, как медленно его распирает член Сейшу и как от этого потрясающе хорошо. Когда Сейшу вот так заполняет его изнутри… кажется, что ничего вокруг не существует. Только их дыхание разносится по просторному залу, только тихое хлюпанье смазки нарушает эту тишину. — Т-такой узкий… — бормочет Сейшу едва слышно, себе под нос, но Коко всё равно слышит и сжимает мышцы, срывая с губ Сейшу тихий стон. Русал дергает хвостом, резким толчком вдруг проникая почти до самого основания, и Коко звонко ахает под шлепок ягодиц о чешую. — Ммм... мне надо немного привыкнуть... подожди… — стонет он сбивчиво. Глаза жмурятся до цветных пятен перед глазами, а воздух в горле такой раскаленный, будто они в гребаной пустыне. Сейшу снова плавно двигает хвостом, неумолимо толкаясь глубже под сорванный стон Коко. Распирает изнутри так, что, кажется, вот-вот порвёт. Ладони русала ложатся на дрожащие бедра, поглаживают мягко, не давая дергаться. — Надо потерпеть немного, — голос Сейшу слегка подрагивает. — Иначе… он не войдёт до конца. Коко только глухо скулит сквозь сжатые зубы. Это слишком. Слишком хорошо, слишком много ощущений. Сейшу внутри – такой большой, мокрый, и снаружи – обводит кончиками пальцев выступающие тазовые косточки, поглаживает бедра. Наконец, он замирает, войдя до конца. Коко бьёт дрожью так, что, кажется, он вот-вот упадёт, но Сейшу держит его крепко. Голову кружит от невозможного жара. Коко упирается ладонями в пресс русала, кое-как приподнимаясь. Движется на пробу, приподнимается и опускается, полуприкрыв глаза. Ребристые чешуйки, которыми покрыт русалочий член, стимулируют нежные внутренние стеночки, а изогнутая головка проходится так правильно по всем чувствительным местам, что Коко не сдерживается – стонет хрипло, распахивая глаза. Каждый раз это ощущается так странно и так волнующе. Сейшу внутри него. — Выглядел так, будто тебе больно, а теперь, кажется, тебе очень хорошо, — голос Сейшу звучит спокойно и низко, но Коко видит поддразнивающие искорки в светлых глазах. — Нравится немного боли, правда? Не один он так может. Коко сверкает глазами и плавно поводит бедрами, заставляя Сейшу подавиться вздохом и замолчать. Пушистые ресницы отбрасывают тень на порозовевшие щеки — Кажется, что тебе это нравится не меньше, чем мне, Сей-шу, — выдыхает Коко по слогам, и по лицу Инупи пробегает дрожь. Да, Коко знает эту его маленькую слабость. Инупи до дрожи нравится слышать, как Коко называет его по имени. Бугристая головка раз за разом ударяется в то самое место, от касания к которому пальцы ног Коко так сладко поджимаются, а с губ срываются звонкие вздохи. Он смотрит сверху вниз на русала – тот разметался по платформе, закусив губы. Почти подсохшие светлые волосы красиво лежат на покрасневшем лице, и Коко, как и каждый чертов раз, когда они занимались любовью, хочется запечатлеть на внутренней стороне век эту картинку – так, чтобы отпечаталась навсегда. Сейшу, его Сейшу, такой красивый, полный наслаждения – под ним, в нём, с ним. — Какой ты красивый, Сейшу, — стонет Коко бесстыдно, впиваясь тонкими пальцами в светлую кожу. — Как на тебе хорошо… Сейшу стонет хрипло, отзываясь на его слова, и это, кажется, сводит Коко с ума только сильнее. — Мой самый хороший мальчик. Моё сокровище. Сейшу сильными руками почти снимает его с члена и насаживает обратно, заставляя Коко скулить почти без перерыва. Коко всегда такой невероятно громкий – эхо от его стонов прокатывается по всему помещению. Здесь просто сумасшедшая аккустика. Шлепки, всхлипы, хлюпанье смазки, тихое позвякивание браслета на тонкой лодыжке – все эти звуки, заставляющие Сейшу так очаровательно краснеть, грохотом оседают в ушах, пульсируют в голове, но Коко хочется только большего. Хочется Сейшу поцеловать, но Коко не дотянется – и он только царапает ногтями грудь русала, цепляется пальцами за жемчужное ожерелье, натягивая его до красных полос по коже. Сейшу от этого стонет только громче, и каждый звук, слетающий с его губ, Коко жадно ловит, продолжая двигаться. — Так тебя люблю, — выдыхает Коко хрипло, и Сейшу вдруг вздрагивает, распахивая светлые глаза. Стискивает бедра Коко железной хваткой и кончает, толкнувшись в него невозможно глубоко. Внутри сразу становится до обидного пусто – Коко чувствует, как член русала опадает, выскальзывает из него и стонет глухо, цепляя кожу на животе Сейшу ноготками. Сейшу реагирует быстро – ловко переворачивает их, опрокидывая Коко на спину, спускается ниже, и плавно берет истекающий смазкой член в рот. Он легкой прохлады гладких щёк Коко стонет звонко, невольно вскидывая бёдра. Ему нужно ещё немного, совсем чуть-чуть, и Сейшу отлично знает, как ему нравится – вылизывает головку, скользя узким языком по щёлке, перекатывает в ладонях гладкие яички, заставляя Коко почти задыхаться в хриплых стонах. Кончив ему в рот, Коко бьётся в сладкой дрожи и, кажется, на пару секунд теряет сознание, не сразу приходя в себя. Взмокший затылок холодит резиновая поверхность платформы. Сейшу лениво валяется у него на бедрах, выводя кончиками пальцев круги на животе. Коко просто рассеянно смотрит куда-то вверх, перебирая пальцами светлые волосы Сейшу. Он чувствует себя невесомым, таким легким, будто ненадолго вылетел из тела. Что ж, по ощущениям, так оно и было. Они лежат вот так, пока живот Коко не урчит, заставляя его недовольно простонать. — Тебе бы поесть. Голос Сейшу звучит спокойно, но, в противовес прохладным интонациям, пальцы поглаживают выступающие ребра и впалый живот нежно, почти не касаясь. Коко только смешливо фыркает и, потянувшись, тянет его за кончик перепончатого уха. — Нам, ты имеешь в виду? С появлением в своей жизни русала Коко перешёл исключительно на средиземноморскую кухню. Ему, в общем-то, все нравилось – и готовить для русала, и есть вместе с ним. Пусть и сплошные морепродукты. Это даже полезно. — Ну, пусть так, — согласно кивает Сейшу. — Хочу что-нибудь... с кайенским перцем, — тянет он и трется носом о живот Коко, оставляя на коже легкий поцелуй. — У тебя опять от острого будет живот крутить, — ворчит Коко, морща нос. Сейшу лишь смотрит на него, подняв голову, в потом вдруг ухмыляется самыми кончиками губ. — А ты потом снова успокоишь мой рот чем-то...не таким острым, — и он выразительно проводит языком по губам, опуская ладонь на член Коко, чтобы скользнуть самыми кончиками пальцев по всей длине. — Ну ты и ублюдок, — выдыхает восхищенно Коко. Дергает русала к себе, целует коротко мягкие губы, тут же, следом, оставляя на них лёгкий укус. — Смотри, как бы только этим дело не ограничилось. Тонкие пальцы намекающе пробегаются по выступающим позвонкам, оглаживая спинные чешуйки, такие нежные на ощупь. Сейшу выдыхает негромко, прогибаясь в спине, прикрывает глаза, когда ладонь Коко опускается на талию, останавливаясь на границе с хвостом. — Нет, сначала тебе надо поесть, — Сейшу вдруг ловко выскальзывает из чужих объятий и опускается в воду. — Буду ждать тебя внизу, — напоминает он перед тем, как исчезнуть в глубине. — Вот так… обломщик, — ворчит Коко в пустоту. Спина едва слышно хрустит, когда Коко поднимается на ноги и потягивается, разминая мышцы. Он оглядывает ленивым взглядом платформу, на которой они только что занялись сексом. Чуть поодаль, у самой кромки аквариума, валяется водонепроницаемый айпад – видимо, Сейшу не так давно им пользовался – и Коко подходит ближе, поднимая его. Снимает блокировку, тапая по экрану. И выдыхает тихо. Сразу, с разворота, его бьет в лицо очередная петиция об очистке морей. Пальцы скользят по экрану – новые статьи о правах для русалов, о закрытии лабораторий, об изъятии пленных русалов из зверинцев и океанариумов. Недавней лёгкости как не бывало – на душе тут же становится тяжелее. От непрошенных эмоций стыд опаляет скулы – Коко блокирует айпад и опускает его на место. Машинально проходит к кровати, поднимает расшитый цветами халат, набрасывая его на влажные плечи. Но мысли продолжают крутиться в голове назойливым ручьём. Коко был готов дать Сейшу все, что тот только захочет. Любые украшения, любую технику. Всего себя, в конце-концов. Лишь для того, чтобы Сейшу забыл ужасы прошлого, чтобы позволил себе быть хоть немного счастливым рядом с ним. Иногда даже казалось, что у него это получается. Иногда Сейшу улыбался искренне, широко. Шептал влюбленные глупости, вжимался носом в шею. Целовал так, что кружилась голова. Но как бы велика и красива не была золотая клетка – клеткой она остается. Ни один, даже самый просторный аквариум не заменит для Сейшу просторов родного моря. Разумеется, это было естественно. Коко был готов дать Сейшу что угодно. Но только одного дать не мог. Свободы. Громкий звук привлекает его внимание – Сейшу стучит по стеклу аквариума, смотрит на застывшего у кровати Коко выжидающе. И Коко замирает, любуясь им. Светлые волосы колышутся от потоков волн, красиво обрамляя лицо Сейшу. Тот выглядит, как чёртово совершенство. Его личное сокровище, что дороже всего на свете. Отмахиваясь от грустных мыслей, Коко небрежно завязывает пояс халата и направляется к лестнице, чтобы спуститься вниз. Плевать. Он сделает для Сейшу всё, что сможет и чуточку больше. И будет делать столько, сколько времени у них есть. И… оставалось только надеяться, что, может быть, когда мечта Сейшу осуществится… Быть может, он сам выберет остаться с ним.