Кошмар

      Чонин плачет. Чонину страшно. Он уже давно взрослый, вот только ему безумно страшно. Он хочет взять телефон, чтобы убедится, что всё хорошо, но боится, что его опасения оправдаются. Поэтому он зарывается в одеяло глубже, как в детстве, когда боялся грозы. Вот только в детстве рядом была мама. Чан спит в соседней комнате. Его Чонин хочет увидеть больше всего на свете. Вот только он боится, что ему не приснилось, что Чан… Слёзы полились с новой силой. Нет, Чан не мог, не мог! Да, он устаёт, но не настолько же, чтобы умереть? Ведь так? Он не знает, было ли это просто сном или произошло на самом деле, поэтому он предпочитает оставаться под одеялом в блаженном неведении.       А если всё-таки это был не сон, то как он будет? У него много хёнов, но… Ему нужны все! И как они будут поддерживать его, если сами будут подавлены? Он представил это, как их семь, как всем тяжело, что нет Чана…       Чонин не выдержал и из груди вырвался вопль: «ЧААААААННННН» Чонина трясло. Слёзы застилали глаза, что становилось трудно дышать. Прошла минута, две — ничего. Но внезапно, он почувствовал, что чьи-то руки прикасаются к нему. И как только он не услышал шагов? Эти руки стянули одеяло и крепко прижимали Чонина к себе. — Что случилось, Нини? — обеспокоено спрашивает человек, — кошмар приснился? От звука этого голоса, такого родного и знакомого, Чонин резко распахивает глаза и вздыхает. — Чан?! Живой! — Да, Нини, — беспокойства в любящих глазах прибавляется, — конечно, живой. — Это правда ты? Да? — Конечно. — М-мне приснилось, что ты… Ну… Умер… Убил себя. — Чонин, я никогда вас не оставлю, слышишь? Я всегда буду рядом. Обещаю. — Чааннн, — ревел Чонин, прижимаясь ближе. Он судорожно сжимал футболку Чана, боясь, что стоит его отпустить, и он исчезнет. — Ты правда живой? — Да, Нини. — Я н-не хочу, чтобы ты умер..... — Я не умру, Чонин. Обещаю. — Сходи к психологу, Чан. пожалуйста… Я боюсь за тебя. — Хорошо, схожу. — Ты не настоящий! — Чонин с криком отстраняется, — Чан бы ни за что не согласился на психолога! — Спокойно, Чонин. Спокойно. Я настоящий. Да, я не хочу идти к психологу, совсем. Но я не могу видеть, когда ты так напуган. У меня сердце разрывается. Я пойду только потому, что тебе так будет спокойнее. Пойду ради тебя. Чтобы больше не видеть тебя таким напуганным.       Чонин облегчённо выдохнул: — Прости… — Всё хорошо. Но я настоящий. И я буду жить, обещаю.       Чонину было невдомёк, что пока его снился кошмар, Чан обдумывал своё самоубийство. Крик Чонина застал его в тот момент, когда он шёл в ванную, чтобы совершить непоправимое. Он всегда знал, что ребята за него переживают и будут скорбеть, но увидя это в реальности; этот дикий ужас в глазах Чонина, его слёзы и мёртвую хватку, Чан понял, что будет жить. Ради них. Он пойдёт к психологу. Как бы не хотелось, может, это и правда поможет? Может ему станет легче? Он не знал, но знал главное — он передумал. Он не убьёт себя. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Он обещал это Чонину и сдержит своё обещание.