[`| Адский Зверь |~]

Чем различается безумие и сумашествие? Куромаку никогда не знал. Хотя нет, он догадывался.. Смеясь над сумашествием,что царапало его безумным кредо - Манией к справедливости, граничащей с нечеловеческой жестокостью по отношению к другим, к тем кто не соблюдал одному ему известные правила. К тем кто выступал за грань мучая других, тех кто слабее.. Они всё полегли, всё до кого добралась адская гончая, носящая на аристократичном лице маску справедливости. Но адская гончая тоже не без чувственна, он имеет свои желания и свою любовь. Даже у безумцев есть логика. И "справедливость" Руководствуясь своей логике влюбилась в того кто никогда не нарушал правила, в того кто даже не пытался их нарушить. В того кто находится в самом низу пищевой цепи, в этом жестоком мире, в того кого может обидеть любой, если захочет. В того кто пытаясь не показать свою нежность и хрупкость, рычит на всех как волк. В того кто ищет в темноте то что поможет избавится от страданий. Длинные фиолетовые волосы, тëмная закрытая одежда, испуганные, смотрящие снизу вверх, недоверчивые глаза. Всë это сводило гончую с ума и заставляло лишать сердец всех, кто мог причинить ему боль. Всех кроме себя. Маньяк не помнил что произошло. Тряпка пропитанная хлороформом, тëмный переулок, стремительное движение, и желанная добыча в руках. Очнулся он уже нависая над всë ещë спящей жертвой . Нет надо дождался когда он очнëтся.Так будет интересней. Маньяк сидит на кровати и смотрит в лицо жертве, не двигаясь, боясь пропустить тот самый момент. Когда жертва мычит и дёргает рукой, он не выдерживает кидается на возлюбленного, облизанными и искусанными в предвкушении губами целует беззащитную шею, одной рукой водит по спине и талии, а вторую запускает в мягкие пряди волос. Слабый, нежный, неспособный дать отпор, как бог сложенному маньяку, мальчик распахивает глаза, незакреплëнными руками вцепляется в мягкие серые волосы зверя, которого он считал не более чем товарищем и занудой, но в тайне мечтал чтоб тот его изнасиловал, даже видел это во снах. Раптофил. Заметивший что жертва очнулась гончая началь яростнее ласкать его, большие руки блуждали по телу, проводили кончиками пальцев по позвоночнику, соскам, талии, бëдрам, стягивая одежду. Не обращая внимания на слабое сопротивление со стороны любимого, он кусался, лизал его чувствительные точки, оставлял багровые засосы, и жадно целовал. Вскоре котик оставил попытки сопротивления и стал отвечать на действия маньяка, постанывая, выгабыясь на встречу. Мазохист.. Когда вся одежда была уже на полу, он снова вяло запротестовал, но был заткнут властным поцелуем, вздрогнув и замычав в губы "насильника" Когда тот приставил к его дырочке смазанные пальцы, и осторожно ввёл в него один на половину, потом весь. Несмотря на всю обнажившуюся звериную похоть в маньяке, растягивал пассива он очень нежно и аккуратно, поэтому для жертвы был лишь небольшой дискомфорт. Когда в него без проблем входило уже четыре пальца, их наконец вытащили, затем гончая отстранился и быстро натянув презик, снова приблизился, перевернув мальчика на живот, он "Подкаректировал" его позу так что он стоял на коленях и локтях и приставил головку к нежному колечку мыщц, дразня младшего. Пассив поскуливал, ожидая когда мучитель наконец войдëт. И маньяк выдохнув, вошëл. Так долго этого ждал. Его любимый, жалобно застонал, пытаясь насадиться на его немаленький хуй. На лице гончей отразилась животная похоть, и он сделал достаточно резкий толчок, не дав хрупкому мальчику привыкнуть. Жертва вскрикнула, а на глаза еë навернулись слезы. Маньяк что-то ему прошептал, а затем погладив по спине, стал еë целовать. Псих. Вскоре такими темпами он вошëл полностью. Пока мальчик кусал губы и мычал подрагивая, гончая потихоньку начал двигаться. Через несколько минут уже грубо втрахивая его в кровать. Младший кричал, захлëбывался сладкими стонами, и скулил как сучка пока с укусов текли капельки крови, а в нëм хлюпала смазка. Ебались они долго, почти не останавливаясь, и если котëнок уже во время второго подхода думал, чтобы это поскорее закончилось, то Гончая почти не уставал, в очередной раз втрахивая младшего в кровать, и почти не давая ему хотябы отдышаться. Наконец насильник Вышел и достав из рядом стоявшего стола салфетки, и что-то мурлыча себе под нос, принялся вытирать своего неженку, который прикрыв глаза тихо постанывал от пережитого. Боже.