Пятнадцатилетний вампир

С одной стороны, то, что Питер навсегда застрял в возрасте пятнадцати лет, вынуждало его часто переезжать, с другой — он до последнего казался своим жертвам безобидным щуплым мальчишкой, а когда они понимали, с кем имеют дело, было уже поздно. Он давно уже не кусал всех подряд, выбирая своих жертв из подонков всевозможных мастей, и тщательно заметал следы. Правда, в последние десятилетия из-за натыканных повсюду видеокамер делать это становилось всё труднее. К счастью, примерно в это время появились супергерои, так что свои нечеловеческие способности можно было списать на укус радиоактивного паука, притворившись одним из них. Для этого пришлось сшить себе нелепый костюм и синтезировать искусственную паутину, чтобы с её помощью делать вид, что сигает, а не перелетает с одного здания на другое. Когда живёшь так долго, то многое успевает наскучить. Единственное, что продолжало его радовать, — это знания. С энтузиазмом подростка Питер изучал всё новое, поражая учителей и одноклассников своей эрудицией и становясь предметом гордости очередной приёмной семьи. Сейчас его звали Питер Паркер, и он был обожаемым племянником тётушки Мэй. У него были друзья, которых Питер через пару лет заставит забыть его, иначе возникнут неизбежные вопросы, почему он не взрослеет. Он действовал в соответствии с проверенным планом, пока в один прекрасный день, вернувшись домой, не застал там Тони Старка. Каким-то образом тот узнал, что Питер Паркер — это Человек-паук и, как показалось, позвал его в команду Мстителей. Питер давно восхищался этим гениальным изобретателем и хотел попасть на стажировку в «Старк Индастриз». Проведя рядом с Тони Старком пару дней, Питер стал очередной жертвой его обаяния и впервые за пятнадцать веков по-настоящему влюбился. Питер пьянел от того, как пах Тони Старк: машинное масло, виски, дорогой одеколон, и под этим — кровь, горячая, как двигатель «Феррари». Когда Старк прижался к нему, чтобы открыть дверцу автомобиля, Питер закусил губу до боли, чтобы не уступить искушению впиться зубами в такую близкую шею с пульсировавшей на ней венкой. Старк обещал позвонить, и Питер с нетерпением ждал этого и дёргался на каждый звонок мобильного. Однако тот так и не позвонил — ни через месяц, ни через два. Десятки ежедневных сообщений в мессенджере тоже остались без ответа. Ещё и Хэппи проигнорировал его звонок, сочтя капризом скучающего подростка. И вот тогда Питер разозлился. Потому-то и сорвал злость на банде Стервятника, переделывавшего и перепродававшего инопланетное оружие, похищенное из Башни Мстителей. *** — Пятница, почему у меня в ленте пятнадцать трупов со следами укусов на шеях? — Тони Старк взмахнул рукой, увеличивая фото, которое явно было снято наспех случайным свидетелем: бледный подросток в капюшоне, чьи пальцы впиваются в горло бандита, словно паучьи хелицеры. Качество съёмки было отвратительным, но что-то в облике парня показалось Тони смутно знакомым. — Босс, я нашла кое-что ещё. — Голос Пятницы прозвучал обеспокоенно. — Вот фотография 1896 года со съезда Осветительной компании Эдисона в Нью-Йорке. На фото Генри Форд и Томас Эдисон, а позади них — секретарь Эдисона Сэмюэл Инсулл… Этот секретарь выглядел в точности, как Питер Паркер, хоть и был одет в старомодный костюм и носил дурацкую шляпу-котелок. Вряд ли подобное сходство могло быть случайным. Тони налил себе виски. Такое явно надо было запить крепким алкоголем. — Поищи ещё совпадения, — попросил он и сделал глоток. — Уже нашла. — Сколько всего? — Тридцать семь эпизодов за сто пятьдесят лет, за которые есть оцифрованные старые фотографии, — ответил искин. — Он всегда рядом с выдающимися изобретателями своего времени. — Вампир-сталкер? Мило, — ухмыльнулся Тони. Всё это время он не позволял себе думать о Питере и игнорировал его сообщения, потому что, с какой стороны ни посмотри, подобная разница в возрасте — это кринжатина. Разница и впрямь оказалась велика, вот только в другую сторону. *** Питер сразу понял, что что-то случилось, когда вновь застал в своей комнате Тони Старка, который до этого вроде как был занят по горло. В этот раз от Железного человека несло жареным арахисом и алкоголем. Старк помахал перед ним архивной фотографией и поинтересовался: — Сколько тебе лет на самом деле? — Пятнадцать. — И сколько лет тебе пятнадцать? — уточнил Тони. — Пятнадцать веков, — признался Питер. — Ты убивал, — обвиняющим тоном произнёс Старк. Можно подумать, он сам безгрешен… — Только плохих парней, — спокойно ответил Питер и, уже не скрывая клыков, с улыбкой добавил: — До сегодня. — Я мог бы тебя остановить, — сказал Тони, поднимая руку. На металлической перчатке, единственной детали брони, которую он удосужился надеть, засветился кружок репульсора. — Попробуй. — Питер в мгновение ока оказался на потолке. — Только сначала ответь, почему ты сам ко мне пришёл? Почему не сдал меня Щиту, ЦРУ или ещё кому-нибудь? — Ты знаешь. — Тебе тоже было грустно и одиноко? — понял Питер. Уголок рта Тони нервно дёрнулся. Питер спрыгнул на пол, посмотрел ему в глаза и признался: — Мне было одиноко. — Он шагнул вперёд. — Все думают, что я их «дружелюбный сосед». Но соседи меняются. А я — нет. И Тони понял: «Пятнадцатилетний гений» — его фантазия. Удобный, наивный, человечный. Настоящий Паркер — это глаза, в которых отражаются столетия. И эти клыки… Почему он раньше не замечал клыков? — Чего ты хочешь? — наконец спросил он, чтобы разбить затянувшуюся паузу и избавиться от наваждения. — Тебя, — вырывалось у Питера, прежде чем он успел обдумать ответ. — Почему я? — Вопрос Тони был похож на сигнал капитуляции. — Ты всегда создаёшь свет. А я… я так давно во тьме. Тони не отстранился, когда Питер приблизился к нему. Напротив, чуть наклонился, чтобы тому было удобнее. *** Тони проснулся с двумя крохотными ранками на шее и Питером на плече, смотревшим на него, как на чудо. — Ты не стал меня останавливать. — Я устал быть героем. — Тони провёл пальцем по его клыку. — А ты — притворяться человеком. — Я мог бы убить тебя. — Но не убил. К счастью, — Тони приподнялся на локте. — Потому что ты вкуснее живым. Тони рассмеялся, и Питер улыбнулся ему, не скрывая клыков и впервые за долгое время не чувствуя себя одиноким.