Шоколадные неприятности

      Сакура простонал. Собственный хвост метался из стороны в сторону, отбивая ритм по соседней стене. Херов лис, он ему еще устроит! Но сначала пусть этот гад вернется в дом и хорошенько его отодрет. Неосторожное движение, и одеяло завязавшееся на кровати узлом, проезжается по соску, вызывая новый приступ мурашек по телу. Ему надо, очень срочно и очень много члена Хаято в заднице, желательно с узлом и прямо сейчас. Говорил же ему добрый Ниреи не брать ничего у кицунэ их рук, особенно в день Святого Валентина. Даже если особо не стараться, чары накладываются сами собой, а витающая в воздухе любовь только приправляет все это колдовское дерьмо. Харука и правда старался игнорировать назойливых девочек ушатых и полосатых, норовящих сунуть ему пакетик посомнительнее. *** До того как он перепрыгнул границу между миром людей и духов, он вообще не знал, что может быть таким популярным. Забытый горный бог, ему не то, что не поклонялись, даже попирали за неурожай и болезни. Никто из людей и слышать не хотел, что он старался в поте лица, но что может вырасти на камне? И те немногочисленные всходы стоили ему всех сил, а еще надо было следить за зверьми, рыбами, птицами и прочими обитателями его владений. Он закалил характер, стал сильнее, и что же? Где благодарность? Странствующие духи, завидев тигра-хранителя, истощавшего и полумертвого, предложили ему перебраться с ними в мир духов. Харука долго упирался, но когда ему сказали про великого и непобедимого Умемию, все же заинтересовался предложением. Он долго думал, стоит ли покидать гору. Камешком, окончательно перевесившим весы в сторону «за» стал малютка тануки, за которым гналась толпа взрослых мужчин из деревни. Ослабший, он тяжелой поступью вышел из своей скалы, порыкивая. Малютка, который, казалось, на месте скончается от сердечного приступа, все же нырнул ему под лапы. То-то же, тяпки страшнее когтей.       - Вы его даже не съедите, к чему бессмысленное убийство? – рыкнул Сакура.       - Молчи, глупый тигр – заорал один их них – если бы ты должным образом исполнял свои обязанности, мы бы не охотились на жалких тануки, а ели бы рис и мясо каждый день!       - Уходите. Этот детеныш под моей защитой, не гневите горы еще больше – нахмурился он, разворачиваясь к ним спиной. Тут ему в голову прилетел камень. Развернувшись, он увидел одного из сельчан. Парень затрясся, но остальные, увидев, что дух ничем не отвечает, принялись подбирать камни и бросать их в Харуку.       - Убирайся, бесполезный хранитель!       - Уходи, бесчестный зверь!       - Прочь, урод! Сакура сцепил клыки. Не в первый раз уже, но все еще так больно. Тут кто-то из толпы вскрикнул. Обернувшись, он увидел, как маленький тануки вцепился в ногу задире.       - Стой смирно, Микото, я его сейчас прикончу! – крикнул другой мужчина, замахиваясь на малыша вилами. Секунда, и он уже летит в кусты. Потом другой, и следующий и третий за ним тоже. Сакура раскидывает их как сорную траву. Когда он заканчивает перед ним похрипывает дюжина тел. Тануки же, тихо подходит к нему и обнимает за толстую лапу.       - Спасибо, я так их испугался – пищит его тихий голосок. Тигр запоздало понимает, что этот звереныш – дух. Он оглядывается. Скорее всего, ему и правда лучше уйти.       - Эй, мелкий – хрипит он, опуская морду ниже – если благодарен, проведи меня в мир духов. Я хочу побороться с вашим сильнейшим. ***       С тех пор уже прошло три года. Закрытый и нелюдимый горный бог стал всеобщим любимцем. Ниреи стал его духом-служителем, первым продвинув его в качестве нового главы их призрачного города. За ним подтянулись и другие, бакинеко Кирю, они Цугеура и Сугишита. Ребята обожали своего друга, притаскивая ему разные вкусности и трепали по густой шерстке. Некоторым, особо наглым, даже удалось пару раз на нем покататься.       Но, конечно и тут было исключение, и был им никто иной, как кицунэ Суо Хаято. Сакура все зубы обломал в попытках раскусить его натуру, на что тот только махал своими пушистыми хвостами, и, смеясь, убегал вдаль.       - Когда-нибудь я тебя точно завалю за твои шуточки! – рычал Сакура, глядя на наглеца, залезшего на дерево в своем человеческом облике.       - Когда-нибудь, Сакура-кун, в один из дней наших долгих вечных жизней. Вот только завалили в итоге самого Харуку. Прошлая танабата запомнилась горячей и вкусной едой, шумными разговорами, теплыми улыбками, магическим фейерверком, что был краше обычного раз в сто, и жаркими поцелуями в чаще леса, куда затащил его бессовестный лис. Кожа у Суо теплая, почти обжигающая, губы настырные, как и сам Хаято, а руки нежные и проворные. Сакура сам не понял, как оказался под ним, жаждущий и распаленный, помнил только, как прекрасно было чувствовать его с собой единым целым, сливаясь в стонах, пока позади еще гремел праздник.       Воспоминания не сделали лучше. Это гаденыш чуть не слезно уверял его, что этот шоколад самый обычный, и в нем нет ни грамма традиционного лисьего колдовства. И что теперь? Харука едва ползает по постели, так ему хочется, чтобы в жаркое нутро кто-то толкнулся, вжимая лицом в подушку. Дверь тихо скрипнула, пропуская внутрь обманчиво-хрупкую фигуру.       - Сакура-кун? – начал было Хаято, но тут же осекся, ловя на лету подушку.       - Ты – гулкий рык разнесся по комнате.       - Я честно-честно не специально – Суо виновато опускает уши, но заинтересованно дергающийся хвост доносит, совсем ему не жаль – я и правда попросту перепутал, этот был для Тогаме-сана, он простил для них с Томиямой-саном. Пришлось срочно что-то придумать. Надеюсь, они там друг-друга не загрызут.       - Побеспокойся о своей шкурке – фырчит Сакура – или ты сейчас же займешься тем, что учудил, или у меня на зиму будет лисья шуба. Суо улыбается. Знает, что Сакура не может на него долго злиться. Он стягивает танчжуан через голову, на ходу выпутываясь из сандалей. Для этого педанта – невиданное дело. Сакура следит за тем, как плавно освобождается от лишних тряпок бледное тело, как грациозно и в то же время опасно движется этот дух, завлекая каждым своим действом. Харука рычит, он и так готов спустить, к чему эти представления? Он и так знает, что его трахает самый красивый из всех обитателей Макочи, если не всего мира духов. Стоит Суо оказаться в его зоне доступа, как тигр тут же хватает его, втягивая в пылкий поцелуй. Лис немного удивлен, обычно это он подбивает партнера на близость, исключая редкие моменты особой любвеобильности, но он быстро справляется с этим, и прижимает его ближе к себе. Ах, если бы только не вся прочая жизнь, он бы хотел навечно остаться вот так с ним в одной постели. Рука сама тянется к ягодицам парня, медленно вводя один палец. Тот входит без лишних усилий, все же они только вчера любили друг друга до рассвета, из-за чего безбожно проспали. Суо следовало быть внимательнее к лентам. Он же специально повязал зеленую, любимого цвета Сакуры на его порцию, но золотая так подходит к его глазу… В общем, Хаято десять раз порадовался, что его парень все же отказался есть при всех, и дотерпел до дома. Такое зрелище явно не для посторонних глаз, особенно одной конкретной настырной змеи.       - Суо – хриплый стон отвлекает от коварных планов по устранению конкурента - мне надо больше. Хаято повинуется, вталкивая в дырочку сразу три пальца, и ловит губами довольный стон. Да, вот так, его драгоценный бог должен быть обласкан им по высшему разряду. Он целует бледную шею, слабо цепляя клыками. Хочется еще, больше, ближе. Суо воспитанный лис, он не жаден до плотских утех как некоторые его собраться, но это парень делает его ненасытным.       - Суо… С-Суо – Сакура плывет.       - Я здесь, я тут моя драгоценность, мой смелый бог, мой прекрасный дух, я весь твой – шепчет Хаято ему в губы. Сакура злиться. Лисеныш лишает его не только воли, но и языка. Пока он соловьем заливается о том, какой Харука прекрасный, все, что он может из себя выдавить это имя хранителя, тихое, полное желания и мольбы. Бог рычит и перехватывает инициативу. Раз не может сказать словами, покажет действиями. Он гладит бархатную кожу на боку, прикусывает пушистые ушки с сережками, ведет дорожку поцелуев от скулы до ключиц, оглаживает основание хвоста. Суо бурчит, теперь он не менее заведен, чем его возлюбленный. Он откидывает Сакуру на подушки, знает же, им можно и без этих нежностей. Но ласки хочется, и баловать друг друга ей тоже. Он закидывает ногу Харуки себе на плечо, оставляя влажный поцелуй под коленкой, бросая на него пылкий взгляд из под ресниц. Раньше, глядя на такое, Сакура смущался, пытаясь прикрыться, теперь же только распахивал объятия, призывая стать еще ближе. Суо входит плавно, неторопливо. Стенки податливо расходятся, впуская его в жаркое лоно. Наверное, он никогда не привыкнет к тому, какое удовольствие быть в Сакуре. Его натурально мажет, когда тот запрокидывает голову, обнажая шею, и громко бесстыже стонет. Суо не удерживается и впивается в нее зубами, клеймя. Это только его, он только его. Они двигаются друг к другу, сцепляются слишком длинными клыками. Хаято усмехается, потом снова целует, на этот раз грязно, с языком, словно хочет выпить душу, подобно демонической лисице. Что же, Сакура не против, его сердце уже все равно в цепких лапах хвостатого хитреца, пусть и душу берет до кучи. Кульминация яркая, как новая звезда, настигает внезапно. Сакура кончает с именем своего хранителя на губах, выплескиваясь ему на живот. Суо не держится дольше, стенки сжимают его, и он выплескивается внутрь, с громким рыком. Они лежат еще немного, приходя в себя. Суо гладит разметавшиеся разноцветные волосы, любуясь. Сакура хмурится.       - Суо, я снова чувствую что-то странное – тигр ерзает – там точно никаких побочек нет?       - Ну – Хаято смущенно отводит взгляд – побочек-то нет, но порция была рассчитана на этих двух неуемных львов. Харука побелел.       - И?       - И, судя по всему, мы с тобой только начали.