Прости, мой ангел.

«Почитай, почитай мне, Федя!» Достоевский, кажется, все ещё слышит радостный звенящий голос в одинокой квартире. Но это обман. Коли больше нет. Он больше никогда не попросит почитать книгу бессонной ночью, не сделает чай, не заставит улыбнуться. Федор никогда не услышит радостного смеха, не почувствует теплых прикосновений. Ладони у белокурого всегда были приятно теплые и родные, но теперь они холодные. У мертвых они всегда такие, разве нет? Федор смотрит на любимую с детства игрушку Николая, маленький плюшевый котенок, с лёгкостью помещающийся в ладонь. Его заботливо положил на полку Коля и вроде бы что-то сказал, но Федор не слушал, погруженный в нудную книгу. Опять не слушал, не обращал внимания. Если бы он знал, что скоро лишится своего солнца, если бы знал, какую боль он ему причиняет, отвечая на радостные возгласы угрюмым взглядом. Если бы только знал, то выкинул бы эту чёртову книгу, все свои книги и просто слушал байки парня, целовал, душил в объятиях. Достевский не может точно сказать, но это хотелось сделать, наверное, с того самого момента, когда на телефон пришло одно единственное сообщение. «Спасибо за все, Феденька. Я люблю тебя. Прощай и прости» В этот момент Федор был на работе. Да, признаться, что-то в сердце ёкнуло и стало не по себе, но звонок коллеги отвлек от размышлений. Он помнил, что подумал тогда, мол, приеду домой, вот этот идиот получит. Попытки пару раз дозвониться, написать не увенчались успехом. Ответом были холодные гудки и тишина в сообщениях. С работы срываться не стал, за что будет гнобить себя до конца бессмысленной жизни. Это произошло месяц назад.

***

—Коля? — некогда уверенный голос дрогнул, как только Федор переступил порог квартиры. Тишина. Звенящая, давящая. Не снимая ботинок и промокшей куртки, он внезапно ринулся в глубь квартиры. На душе было неспокойно. Не может ведь Николай так жестоко шутить? Но это осознание должно было прийти гораздо раньше. —Николай! Это не смешно, — Федор пытался сделать голос сердитым, все ещё не веря дурному предчувствию. Он проверил все комнаты. Осталась только ванна. Рука дрогнула, повиснув над ручкой приоткрытой двери. Брюнет застыл, будто парализованный. Что-то внутри отчаянно сопротивлялось, умоляло не смотреть. Ком подступил к горлу, и не то что глотнуть, вздохнуть было невозможно. Но всё-таки пришлось. Дверь распахнулась, и в нос ударил противный запах. Ноги вмиг стали ватные, тело обдало холодным потом. Алая вода заботливо баюкала бездыханное тело, чуть сползшее по стенке ванны. Над белым бортиком — рука, исчерченная багровыми бороздами. Свет горел, выставляя напоказ каждую чудовищную деталь и провоцируя у Федора рвоту. Почему Коля не поговорил с ним? Или он пытался сказать, а Достоевский просто не обращал внимания? К сожалению, теперь об этом некого спросить.

***

Похороны давно прошли, хотя в это не верилось. Оказывается, очень непривычно ставить теперь свечу не за здравие, а за упокой. Суицидников не отпевают, но этот инцидент удалось замять, инсценировав для церкви несчастный случай, в чем помогли некоторые связи. Федор не смог поцеловать покойника. Просто не смог. Это казалось неправильным, противоестественным, невозможным. Ведь совсем недавно он целовал в лоб живого Колю. Между этими двумя реальностями зияла бездонная пропасть, которую Федор не мог перешагнуть. Федор смотрит на игрушку, но не прикасается к ней. Отныне она будет лежать здесь, не тронутая никем. Никто не посмеет переложить этого маленького котенка, потому что последним, кто касался его, был Коля. Наверное, это глупо, но Федор не перекладывал вещи белокурого ангела, не убирал его пальто с вешалки, не пил купленный им чай... Теперь Федор всматривается в телефон, решив прочитать переписку с момента, когда они только познакомились, до этого злополучного дня. Нужно было понять, где настал тот переломный момент и сколько времени возлюбленный нуждался в помощи. Или хотя бы попытаться понять. Достевский не плакал. Ни разу. Но вдруг его прорвало. Слезы катились градом, капая на стекло телефона, размывая часть переписки.

Николай.

Был(а) 23.04.25

—Федяяя. Я хотел тебе кое-что сказать

—Удивляй.

—Ну... Ты мне типо нравишься. Давай встречаться?

—Опять шутишь?

—Эй, я бы не стал шутить над таким! Ну, если не хочешь, то не издевайся надо мной и скажи сразу

—Если ты говоришь правду, то, думаю, это взаимно. Давай встретимся в парке и всё обсудим?

Признание в любви по переписке, первый поцелуй в ночном безлюдном парке. Как банально и даже смешно, но в юношеском возрасте это казалось пиком романтики. Федор обещал любить, ценить, но не смог заметить и решить проблемы любимого человека. Какое же он ничтожество. Но теперь ничего не остаётся, кроме одного. Горячо помолившись, он садится на край кровати. Господь не простит ему это, но Федор уже совершил самый большой грех и больше не может нести этот крест. —Мы скоро встретимся. Прости меня, мой ангел... — шепчет он, глядя в небо, прежде чем приставить к виску холодное дуло пистолета. Слезы катятся по щекам к подбородку, затем падая и впитываясь в ткань штанов. В руке телефон с открытой перепиской, которую он не смог дочитать до конца. Пора. Нервный смешок, решительное действие, и стену орошают крупные красные капли. Тело с глухим стуком падает на пол, а под головой растекается лужа теплой липкой крови. Напоминанием о этой истории любви в скором времени будут служить лишь кровь в белой плиточной затирке, красные пятна на стене в спальне, маленький котенок на полке и рядом лежащая книга. Часто мы скользим по поверхности дней, принимая как должное тепло близких, уют дома, саму возможность дышать. Мы гонимся за призрачными целями, откладывая жизнь на потом, пока однажды не оказывается, что «потом» уже не наступит. Лишь когда безжалостная рука судьбы вырывает из нашей жизни самое дорогое, мы начинаем понимать истинную цену того, что имели. Жизнь учит нас горьким уроком: мы начинаем ценить лишь то, что потеряли. И тогда каждое воспоминание становится острее, каждая нежность – невысказанной, каждый миг – упущенным шансом. Пусть же этот урок станет для нас предостережением. Не откладывайте любовь на потом. Не скупитесь на слова благодарности. Не бойтесь быть уязвимыми. Цените каждый миг, каждую улыбку, каждый взгляд, ведь именно из этих мгновений и складывается то, что мы называем жизнью. И помните: самое ценное сокровище - не то, что мы ищем, а то, что уже имеем. Берегите тех, кто рядом, пока они рядом.