– Юнги-хён, даже во сне ты бесподобен.

      Уже давно перевалило за полночь, но ребята только медленно, еле двигая ногами, вваливаются в отель. Они ужасно устали, церемония отняла много времени, сил и энергии.       Эмоционально Юнги был вымотан на ближайшие лет пять, потому что то, с каким усердием он сегодня отдавал себя - чудо. Да, это далеко не первая премия, которая была у них. И, боже, она далеко не так грандиозна, как могла быть. Но длительный перерыв и отсутствие контакта с аудиторией подкосили сильно, настолько, что все буквально заново учились вкладывать себя в дело. И эта чёртова... как её? Сумин? Сулин? Да без понятия, как звали ту солистку из другого агентства. Она так упорно не отставала от Намджуна, буквально вцепилась за возможность поговорить с ним хотя-бы «пару минут», и, никто бы не был против. Но все были вымотаны настолько сильно, что ещё немного и Чонгук упал бы в обморок. Это даже не шутка, потому что младший выглядел так, будто уже был на грани. Все терпеливо ждали, когда же эта дама соизволит закончить свой монолог и, стоит отдать должное Намджуну, который вежливо, но ужасно устало улыбался девушке, стараясь незаметно набирать с ней дистанцию. Они находились там практически весь свой день, поэтому первое, что хотелось сделать - сходить в душ. Горячий, освежающий, приводящий в чувства душ. Юнги бы душу дьяволу продал, если бы только мог быстрее оказаться в номере.        И вот он - успех. Все вяло поздравляют друг друга с очередной победой, разбредаясь по номерам. Джин осторожно берёт Намджуна, который тоже, кажется, уже не выдерживает, и ведёт его по коридору в их комнату. Тот лишь благодарно кивает и бредёт вслед за ним, стараясь прийти в чувства. Тэхён тащит Чонгука практически на себе. Младший уснул ещё в машине, едва его голова коснулась плеча Кима, поэтому брюнет без лишних слов подставил себя, чтобы хоть немного дать ему поддержки и тепла. Хосок единственный, кто был относительно в порядке. Он бодро вышагивал по коридору в поисках своего номера, потому что забыл, где он живёт. И только Чимин с Юнги пулей летят к себе.        Пак безумно хочет спать, он не сомкнул глаз прошлой ночью - переживал из-за предстоящей церемонии. Повторял танец, вспоминал, как стоит вести себя на публике и учился по новой принимать себя. Он находит ключ-карту и открывает дверь, блаженно прикрывая глаза и представляя, как скоро он отдохнет.       – Хён, я не буду выключать свет, хорошо? - рыжий поворачивается к старшему и трёт глаза. Он действительно очень устал, а свет Юнги может выключить сам, когда закончит свои дела.       – Без проблем, - Мин тихо отвечает и плетётся за полотенцем. – Мне всё равно нужно в душ, - пожимает плечами и треплет младшего по голове.        И Чимин довольно кивает, расплываясь в своей бесподобной, ужасно тёплой улыбке.        – Ты огромный молодец, Минни, - мятноволосый стоит в дверях драгоценного душа и вновь поворачивается, - Победа за тобой.        – За нами, хён, - его глаза искрят счастьем и, боже, это лучшее, что можно увидеть на этой планете. Уставший, почти измученный, но с такой искренней улыбкой, которая может заменить солнце. Пак Чимин само совершенство и будь проклят тот, кто считает иначе.        Юнги улыбается в ответ, потому что невозможно стоять с каменным лицом, перед таким младшим. Открытым, честным и завораживающим.       Он заходит в душ, сбрасывает с себя сложный день и вместе с ним одежду, которая уже неприятно липла к телу. Горячая вода - это действительно лучшее, что придумало человечество. Струйки медленно стекают по обнажённому телу, расслабляя мышцы. Это восхитительно настолько, что парень удовлетворённо вздыхает и подставляет под воду лицо. Приятно. Освежающе. Наконец-то уютно и хорошо. Тело расслабляется, руки безвольно свисают по бокам. Еще немного и ноги тоже откажутся стоять. Потому что Юнги тоже устал. Он любит публику, правда. Но перед каждым концертом он копит так много сил, что после чувствует себя ужасно пусто и усталость сваливается на него в двойном, нет, тройном размере. Он всё ещё не привык вкладывать столько эмоций и отдавать всего себя сцене.        Выход из душа занял еще больше времени, чем заход. Тело совершенно отказывалось двигаться, после расслабленного состояния, поэтому Юнги буквально заставил себя обмотать бёдра полотенцем и вывалиться из пропаренной комнатки, в которой уже нечем было дышать.        Чимин действительно не стал выключать свет, он едва смог стащить с себя вещи, судя по тому, как они небрежно валялись у кровати. Парень так вкусно спал, что сонливость навалилась на Юнги вторым слоем. Рыжеволосый повернулся спиной к стене и удобно расположился, закидывая одну ногу под себя. Пухлые губы немного приоткрыты и он еле слышно сопит. Юнги аккуратно, старясь не разбудить, одевается и ложится рядом. Кровать двухместная, большая, на ней очень удобно, поэтому Мин с комфортом располагается лицом к младшему, попутно выключая свет. И всё практически хорошо.        Практически.        Юнги действительно почти уснул, он начал проваливаться в сон, но услышал копошение рядом и приоткрыл глаза. Не увидев абсолютно ничего, кроме Чимина, который немного вытянул руку, парень вновь попытался закрыть глаза. Но потом он понял, что тот что-то бормочет. Придвинувшись немного ближе, мятноволосый попытался вслушаться. Что такого может сниться Паку, если он так беспокойно ёрзает?        И Юнги понял, что это была огромная ошибка. Ошибка двигаться к Чимину ближе. Парень тихо, но сдавленно простонал. Прямо в лицо старшего.        – Чимин? - Юнги осторожно дотронулся до чужого лица, убирая прядь волос с глаз. Красивый.       – Хён... – парень вновь стонет и тянется за рукой старшего. Мин опешил, правда. Это было настолько неожиданно и... Да как вообще реагировать, когда такой любимый и драгоценный младший бесстыдно стонет в лицо, да еще и к рукам тянется?       Чимин облизывает губы, немного хмурит брови и снова ёрзает. Это пиздец как странно. И Юнги бы подумал, что это просто шутка, тупой розыгрыш, но парень напротив буквально спит и снится ему явно что-то такое, что не должно сниться рядом со старшим. Рыжеволосый берёт чужую руку и медленно гладит её. Практически невесомо. Очерчивает вены на запястьях, проходится между пальцев и вновь плывёт выше.        Это пиздец как ошеломляет.        Юнги практически не дышит, не знает, что делать. Разбудить? Да кому захочется в здравом уме лишать себя такого зрелища. Молчать дальше? Но это некрасиво, вдруг Чимин подумает ещё что-то не то. И пока Мин пребывает в небольших раздумьях, что ему делать, рыжеволосый тянет его руку к своему члену.        Который, кажется, стоит.        Блять.        – Чимин, переста-, – Юнги пытается хоть немного привести парня в чувства, но не успевает договорить, потому что его опережают.        – Юнги-хён, даже во сне ты бесподобен.       И он вновь стонет. Тягуче, сладко, медленно стонет. Вновь прямо в лицо. Ещё ближе, чем до этого, потому что он успел немного придвинуться.        И, ну, Юнги честно пытался. Он хотел разбудить парня (нет), он попробовал заговорить с ним (серьезно?) и даже дотронулся до него (да-да).        – У меня не безграничное терпение, Чимин, - и Юнги почти жаль (конечно же нет).       Мятноволосый позволяет себе сжать член через ткань боксеров и, о боже, Пак Чимин действительно мифическое существо. Он прикусывает губу, тянет ладонь к чужой шее и придвигает к себе ещё ближе. Хотя ближе уже некуда. Парень целует. Первый. Тянется к чужим губам, облизывает их, а потом прикусывает нижнюю. И старший просто расплывается. Он возбуждён настолько сильно, что буквально один такой выкидон снова, и он спустит, как пятнадцатилетний школьник. Юнги стонет. Он слишком слаб перед таким Чимином, он тоже человек и, в конце концов, он тоже имеет право выкидывать подобную хуйню. Поэтому он выкидывает. Обхватывает чужое лицо и целует напористо, задыхаясь от собственных ощущений. А рыжеволосый судорожно выдыхает в губы напротив и остервенело отвечает.        Не спит. Пак, ёбаный, Чимин не спит.        – Весело тебе, да, маленький кусок дерьма, - Мин отрывается, закусывает губу и открывает глаза.  Парень напротив бегает взглядом по чужому лицу и расплывается в довольной улыбке.        – Прости, Юнги-я, но мне действительно снился прекрасный сон, - Чимин ведёт плечом и облизывает губы. - Ах, как бы я не хотел, чтобы он заканчивался-       А Юнги дважды повторять не надо. Всю усталость как рукой сняло, потому что почти обнажённый Чимин, у которого, на минуточку, стоит - возбуждает. Очень возбуждает. До покалывания в кончиках пальцев, до звёзд перед глазами, до того, что сердце долбит уже не ритм, а ебучий дабстеп, грозясь сломить грудную клетку к чертям собачьим.        Мин нависает сверху, жадно целуя. Он хочет. Его хотят. Тут даже тупой поймёт, что к чему.        Чимин удобно устраивается, закидывает руки на чужую шею и запускает пальцы в мятные волосы. Мягкие. Вкусно. Он не уступая старшему отвечает на поцелуй. Сплетается языками, устраивая во рту не пожар, а торнадо. Обводит белоснежный ряд зубов и блаженно закатывает глаза, потому что Юнги задел его член снова. Уже своим. Старший трётся, намеренно через ткань, потому что нечего его доводить и обманывать. Его очередь дразнить.        – Хён, пожалуйста, - младший болезненно стонет и царапает шею. - Сделай что-нибудь, я прошу.       И Юнги делает. Толкается сильнее, облизывает чужие губы, смакуя их пухлость. Медленно опускается к скуле, оставляя влажную дорожку. Кусает и снова облизывает. Нравится. Пиздец как нравится, голова совсем не соображает, а вид Чимина опьяняет настолько сильно, что крышу сносит только больше. Младший извивается, пытается усилить трение, но Мин шикает и давит рукой на чужой таз, заставляя лежать смирно.        – Терпи, сладость, я буду пробовать всё.       Юнги пускает свои руки по чужому, напряженному телу. Трогает плечи, медленно спускается к рёбрам. Он уверен, что если сильно захотеть, то можно спокойно пересчитать их. Но он двигается дальше, потому что терпение у него, все ещё, не безграничное. В другой раз он обязательно сосчитает и рёбра, и каждую родинку обязательно оближет. Сейчас язык движется к шее. К смуглой, изящной шее, которая немного открывается, давая больше доступа. Пахнет потом, персиками и Чимином. Великолепно. Парень проходится носом по чужому кадыку и кусает, совсем легонько, но заставляет рыжеволосого гулко сглотнуть и вновь закусить губу. Движется вбок, чтобы снова облюбовать шею и оставить совсем немного следов. Целует нежно, покрывает своими губами буквально каждый возможный сантиметр, а потом вновь кусает и зализывает, как бы в знак извинения. У Юнги свои слабости. Он любуется появляющимся пятнам, любуется запыхавшымся Чимином, волосы которого небрежно разбросаны по подушке, который загнанно дышит и смотрит исподлобья, тёмными такими глазами. Красивыми, невероятными глазами.        Самая огромная слабость Юнги - Чимин. И это только что снова подтвердилось.        Рыжий мечется. Он не знает, куда себя деть. Хочет всё и сразу. Парень тянет чужой загривок, чтобы увидеть. Увидеть лицо Мин Юнги, который так увлечённо и совершенно бесстыдно вылизывает его шею. И это снова ошибка. Ох, Пак Чимин, ты ещё никогда не был настолько близко к финалу от одного лишь взгляда. А взгляд напротив тягучий, тёмный. Глаза чернеют с каждой секундой всё больше, пелена возбуждения и чего-то большего застилает всю радужку, абсолютно полностью сливаясь с зрачком. Это ахуеть как красиво. То, насколько сильно взгляд контрастирует с чужой бледной кожей.        Блядство.        Чимин задерживает дыхание, потому что Мин умело глядит исподлобья, сжирая глазами и продолжает двигаться дальше. Ниже. Проходится по груди, не оставляя без внимания такие аккуратные и невыносимо красивые ореолы сосков. Тёмно розовые бусины глядят на него с таким вызовом, стоя абсолютно невозмутимо. И Юнги никогда бы в жизни не упустил момента, чтобы довести Чимина до исступления. Он обводит кончиком языка одну из горошин и слышит сверху очередной судорожный вдох, граничащий со стоном. Чимину нравится. А если драгоценный младший даёт зелёный свет - кто будет останавливаться? Правильно, точно не Мин Юнги.        Мятноволосый кусает, играется с чужим соском, доводя практически до слёз и дрожи. Член невыносимо болит, ткань трусов давит, а трение вызывает не просто табун мурашек, а настоящую блядскую армию по телу. Как-будто где-то под кожей что-то чешет, царапает, выжигает.        – Юнги-я, умоляю, сделай уже хоть что-то, кроме укусов, - Чимин выгибается в пояснице. Потому что слова ему не давали и Мин прикусывает кожу другого соска, лукаво поднимая глаза на чужое лицо. - Я не могу, Юнги, пожалуйста, - жалобный стон и хныканье сверху.        Хорошо, пора двигаться дальше. В чём-то Чимин был прав.        Поэтому Юнги небрежно оставляет мокрую дорожку до пупка, останавливаясь у кромки чужих трусов. Выжидающе смотрит, по блядски высунув язык и оставив мазок на ткани. На чужом выпирающем и изнывающем члене.        – Так ты хочешь, чтобы я что-то сделал? - улыбается хищно, впивается руками в такие мягкие и манящие бёдра, а потом тянет зубами трусы вниз, пристально наблюдая за младшим сверху.         А Чимин замирает. Дыхание спирает окончательно, глаза распахиваются и руки застывают в мятных волосах, отчаянно сжимая их.        – Да, хён, сделай что-то, - тихо бормочет рыжий и закусывает губу. Он в предвкушении. Он пиздец как хочет увидеть угрюмого хёна со своим членом во рту. Это грязно и это ахуеть как сносит крышу.        Юнги окончательно стягивает трусы и выкидывает их куда-то за пределы кровати. Да плевать, потом разберутся, где и что искать. Медленно и с откровенно издёвкой облизывает головку, дует в уретру и смотрит. Бесконечно наблюдает, как Чимин с ума сходит. Как мечется по постели, как изящно выгибает поясницу и отчаянно сжимает чужие волосы в кулаке.        Ты заслужил это, Пак Чимин, никогда нельзя дразнить и изводить старших.        Мин убирает одну руку с чужого бедра и опускает её на горячий член младшего. Ловит своими восхитительно длинными пальцами капельку смазки, что предательски успела стечь. Ухмыляется, потому что Чимин уже на грани, а впереди ещё целая ночь. Облизывает член, обводит каждую венку и крепко сжимает пальцами в кольцо снизу. Он лениво всасывает, не доходя даже до середины и с громким хлюпающим звуком выпускает головку изо рта, не забыв обвести её кончиком языка по кругу. Чимин сладко стонет и пытается двигать бёдрами, чтобы вызвать трение хотя бы об руку. И Юнги не останавливает его, позволяет долбиться в кольцо из пальцев, которые он намеренно оставил там. Снова берёт член в рот, отбрасывая своё садистское поведение и сосёт усерднее. Втягивает щёки, чтобы младший получил максимальное удовольствие, потому что как бы Мин не подшучивал - в первую очередь хотел довести мальчишку до пика. И так и происходит. Чимин сбито дышит, стонет громко и протяжно. Двигает своей рукой на чужой голове и почти кончает. Но Юнги останавливается и выпускает член изо рта, с этим блядским хлюпаньем и слышит сверху разочарованный вздох.        – Не надо такой драмы, Чиминни, неужели ты хочешь кончить только от этого? - старший насмешливо поднимает бровь и улыбается, глядя на чужие пунцовые щёки и слушая загнанное дыхание. - Не переживай, самое сладкое начнётся прямо сейчас.        Чимин не успевает понять смысл фразы и прикрывает глаза, вновь возвращая руки на шею и притягивая к себе ближе. Потому что Юнги врезается в его губы остервенело, жадно целуя и смакуя чужую слюну. Рыжий отвечает, а потом чувствует как его член снова оказывается в руке старшего. Только вместо одной руки он чувствует что-то… член Юнги? Мин спустил с себя трусы, выпуская свой ещё более изнывающий член, блаженно выдыхая в рот напротив и схватил оба. Чимина затрясло. Такой тесный и близкий контакт сводит с ума сильнее, чем обычное трение. Старший отстраняется буквально на пару секунд, сплёвывает на руку и сжимает оба члена. Вязкая слюна позволяет скользить лучше, становится в тысячи раз приятнее, а оргазм, кажется, приближается ближе. Оба на грани, потому что то, с каким усердием Юнги дрочит - просто ошеломительно. Темп нарастает стремительно и быстро, головки трутся друг об друга и давят, заставляя судорожно хватать крупицы воздуха. Они не отрываются друг от друга ни на секунду, жадно целуясь и вылизывая рты. Никто друг другу не уступает, а потом Юнги отстраняется буквально на секунду, склоняется над чужим ухом и низко, гортанно стонет, произнося:       – Кончай, Чиминни.       И Чимин протяжно, высоко стонет, спуская на себя и попадая на старшего. Юнги проводит по членам ещё пару раз и кончает следом, пачкая руки. Он устало валится сбоку и пытается привести дыхание в норму.        – Хён, я никогда не знал, что ты так отлично сосёшь.              – Я никогда не знал, что ты умеешь так по-блядски стонать, Чиминни. 

1:1.