Не последний раз

Обсуждать хоть что-то с близнецом было ошибкой. Оставаться с ним наедине было ошибкой. Давать хоть какую-то крупицу контроля было ошибкой. Пиздец какой ошибкой. Влад рассказывал что-то о тревоге всего пару минут назад, а сейчас оказался на полу, не понимая как это произошло. "Ну давай, малышка, покажи как хорошо ты работаешь блядским ротиком," Твоислезы неприятно тянул гласные, чуть шипел, как змея перед добычей. Хватка в волосах ощущалась болезненно, остро, грозилась вырвать клок с корнем, а может и вместе с парой слоев кожи, открывая рану на макушке. Зрачки, ему казалось, сузились до одури, почти пропали из глаз, оставляя широкие кольца двух голубых радужек. "Отъебись, я не похабная малолетка," Только и сумел выдать Влад, корчась от боли. Брови подрагивали, сжатые к переносице, а руки крепко вцепились в ткань черных джинсов, короткие ногти хотелось вонзить в плоть, минуя преграду. Показать, что главный. Заземлить второго. Вернуть крупицу контроля.

Тщетно.

"Хочешь меня, куколка? Готова порвать одежду, так мило," Скалится, сука, глумится над ним как в последний раз. Влад не куколка. Не куколка, правда? Глаза предательски забегали, совсем немного, просто чтобы оторвать взгляд от идентичной пары, горящей чем-то разрушительным. Пальцы в волосах потянули так, что Лифарь переписал значение слова "невыносимо". Скрежет собственных зубов вернул в реальность, едва-едва отрезвляя от вступающего в силу адреналина. "Урод, ты че творишь," Голос, надломленный еще в связках, вылетел хриплым шепотом сквозь стенку зубов и разбился о ширинку прямо перед носом. В глазах помутнело от подступающего осознания происходящего.

Не может быть.

"Поторапливайся, кис, я не люблю ждать," Звучало гораздо агрессивнее. Слащавый осадок на языке после прошлых слов уже не чувствовался, зато появилось четкое ощущение подступающих к горлу рвотных позывов от стресса. Тело будто сковали цепями, вес которых ощутимо лег на руки, не давая двинуть ими хоть на миллиметр. Одно движение, чтобы выбраться. Один рывок и он свободен. Одна попытка сбить с ног и уравнять силы. По щеке потекло что-то холодное, жгущее глаз. Влада будто парализовало, в голове зазвучал ужасно громкий белый шум, перекрывающий слова парня рядом и все остальное. "Боже, бесполезный кусок мяса, как я и думал, сука," Пролетело мимо ушей Лифаря одним длинным шипением, сделало мышцы каменными. Он не сопротивлялся, когда на подбородок надавил большой палец. Не мог.

Не верится.

Твоислезы рваными движениями расстегнул ширинку и спустил мешающее шмотье ниже, перед глазами Влада пошла рябь экрана старого бабушкиного телевизора. Что-то горячее легло на язык, занимая много места во рту. Он задохнется. Или его рырвет. Шум мешал трезво оценить ситуацию, приглушал ощущения настолько, что Лифарь понял происходящее только когда в горло стукнулась головка, раздражая стенки глотки. Собственный кашель оглушил, грозясь перекрыть доступ к кислороду, кажется, навсегда. Паралич не проходил. Мир вокруг сузился до мерцающих помех перед глазами, Лифарь четко ощутил соленый привкус во рту и невыносимое жжение под веками. "Дыши, шалава, умирать не разрешали блять," Звучало как рявканье по ушам. Изо рта пропал член и почти сразу же прилетела пощечина, оставляя после себя ощутимую боль. Пальцы сжали ткань сильнее в попытке вернуть Влада в реальность, но безуспешно. Хватка в волосах заставила поднять голову, выбивая тихий болезненный стон. "Я же говорил, что тебе нравится, сучка."

Он не должен это терпеть.

Терпкий привкус мочи ударил по рецепторам, вызывая больше слез. Член толкнулся не слишком глубоко, даже на половину не вошел. Для Лифаря это ощущалось как предел. Твоислезы не спрашивал, только плюнул злобным предупреждением. "Терпи, шлюха. Это твоя работа." Влад зажмурился, когда головка снова задела стенку глотки. Он мысленно сравнил это с ангиной, когда любой контакт с горлом ощущается острой болью. Рефлекторно выделяющаяся слюна стекала по подбородку, тихо капала на пол, каждым ударом об пол напоминая о положении, в котором оказался Лифарь. Пальцы в волосах потянули вперед, почти насаживая рот на длину, грозясь протолкнуть каждый сантиметр мерзкой, горячей плоти глубже. Он не мог нормально дышать, только обрывками хватался за короткие вдохи, шумно гоняя воздух носом. Паника обволокла настолько, что Влад слился с ней, оказался в самом центре, где таилось только тяжелое спокойствие, подавляющее все остальное. Жалкая попытка отстраниться даже не была замечена: настолько сильно его тело отказывалось двигаться, перешло в контроль к ситуации.

...

"Да, детка, отлично," Похвала, по ощущениям, была наполнена чистым ядом, разъедающим плоть и кости. Влад зажмурился еще сильнее, сбиваясь с и без того шаткого ритма дыхания. Член во рту пару раз дрогнул, будто пульсировал на языке, вызывая еще большую панику. Хватка в волосах ослабла лишь для того, чтобы пальцы взялись ниже, ближе к затылку. Блять. Лифаря снова сковало, на этот раз гораздо хуже. Он ощутил себя так, как ощущают себя люди перед смертью. Тревожное спокойствие глыбой упало на его хрупкое тело, раздавило в лужу крови. В пищеводе появился ком соленой субстанции, похожей по консистенции на кучу соплей. Лифарь задержал дыхание, чувствуя рвотный рефлекс. Член вышел изо рта с хлюпающим звуком, оставляя, наверное, перманентное воспоминание о себе где-то на задней стенке глотки. Влада отпустило только когда из волос исчезли пальцы, а голос брата раздался со стороны, а не сверху. "Для первого раза неплохо." Сухой кашель заполнил комнату сразу после хлопка двери. Из него вышла не только противно теплая сперма, но и завтрак прямо на пол рядом. Дорожки высохших слез стягивали кожу, а взгляд метался из стороны в сторону. Унизительно. Мерзко. Страшно. У него встал.