Сон Сычжуя

      Сычжуй прогуливался в садах Облачных Глубин с Оуян Цзычжэнем. Его друг из ордена Оуян сильно отличался и от его лучшего товарища — Лань Цзинъи, и от Цзинь Лина, которого Сычжуй всегда любил нежнейшей, но лишь сострадательной любовью. А что если бы его партнёром по самосовершенствованию стал именно Оуян Цзычжэнь? Вдумчивый, скромный, во многом такой же, как и сам Сычжуй, наверняка им будет хорошо вместе. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — проницательно спросил Оуян Цзычжэнь. — Представь себе жизнь в Балин Оуян — уют, намного меньше тех нескольких тысяч правил, что ты соблюдаешь сейчас. Мой отец принял бы тебя, как родного, а старейшина Лань отпустил бы тебя в Балин Оуян с радостью… * Сычжуй и Оуян Цзычжэнь вошли в покои главы ордена Оуян и низко поклонились. — Этот младший приветствует отца, — кротко произнёс Оуян Цзычжэнь. — Этот младший приветствует главу ордена Оуян, — вполголоса повторил Сычжуй. Глава Оуян улыбнулся им и сказал: — Ступайте, молодые люди. А-Чжэнь, покажи Сычжую здесь всё. Сычжуй, теперь орден Балин Оуян — твой дом. Тебе будет хорошо здесь. — Тебе не будет скучно со мной, А-Чжэнь? — мягко спросил Сычжуй после церемонии представления отцу Оуян Цзычжэня. — Почему ты так решил, А-Юань? — Оуян Цзычжэнь очень нежно взял ладонь Сычжуя в свои. — Лань Цзинъи и Цзинь Лин вполне счастливы друг с другом, поскольку они лучше всего понимают друг друга, а мы с тобой — по той же причине… Сычжуй чуть улыбнулся: — Я слышал, что А-Лин действительно взял Цзинъи к себе, в Башню Золотого Карпа, а наставник Лань время от времени навещает их, и они пьют вместе чай, играют в вэйци, соревнуются в стрельбе из лука… — И Лань Цзинъи, и Цзинь Лин искренне любят наставника Ланя и наверняка скучают о нём, — с мягкой улыбкой ответил Оуян Цзычжэнь. Сычжуй внимательно взглянул на него и вполголоса спросил: — А-Чжэнь, а если бы я поделился с тобой возможностью зачать дитя в золотом ядре, ты бы согласился? — Только если бы это не повредило моему А-Юаню, — так же мягко ответил ему Оуян Цзычжэнь. — Ты хотел бы, чтобы мы зачали это дитя вместе? — Я могу сделать это и один — в медитации, для тебя, А-Чжэнь, — ответил Сычжуй. — Но я хотел бы разделить этот момент с тобой, А-Юань, — признался Оуян Цзычжэнь. — Значит, так и будет, мой А-Чжэнь, — улыбнулся Сычжуй. — Мы сделаем это вдвоём, медитируя вместе. Но прежде я хотел бы зажечь благовония для тёти Цин. — Хочешь попросить её благословения в этом деле? — понял Оуян Цзычжэнь, приобнимая плечи Сычжуя. — В том числе, — кивнул Сычжуй. — Всё же, именно от тёти Цин я узнал об этом способе. — А как это было, А-Юань? — осторожно поинтересовался Оуян Цзычжэнь. — Я медитировал, чтобы побеседовать с духом тёти Цин, А-Чжэнь, — ответил Сычжуй, улыбаясь. — Тогда она и поделилась со мной способом зачать дитя из собственной духовной энергии в золотом ядре, посоветовав записать его, чтобы сохранить навсегда и передать другим, если я сочту нужным. — Вот как… — задумчиво произнёс Оуян Цзычжэнь, в чьих глазах читалось подлинное уважение к Вэнь Цин. — А где бы ты хотел зажечь благовония для Девы Вэнь Золотые Руки? Если захочешь, мы можем сделать подношение твоим родственникам в храме предков Оуян. Или отправимся в путешествие на гору Луаньцзан, чтобы зажечь благовония у гробницы семьи Вэнь. Как будет лучше, А-Юань? — Твой отец вряд ли позволит нам отправиться на гору Луаньцзан, А-Чжэнь, — заметил Сычжуй. — Лучше всего будет зажечь благовония в том месте, которое больше всего любили тётя Цин и бабушка Вэнь, — добавил он вполголоса. — Но не лучше ли было бы сделать это у их гробницы? — спросил Оуян Цзычжэнь. — Дух тёти Цин всегда был свободолюбив, А-Чжэнь, — ответил Сычжуй. — Вряд ли он стал бы проводить всё своё время в гробнице, даже с самой лучшей. Я не удивлюсь, если дух тёти Цин сейчас странствует и помогает всем, кому это необходимо. Или тем, кто достойнее, — добавил он вполголоса. — Не думаю, что тётя Цин стала бы помогать тем, кто нечестен…       Сычжуй вздохнул, представив себе, как дух его тёти видит перед собой кого-то, подобного Цзинь Гуаньшаню или Вэнь Чао, и бедного крестьянина или горожанина. Будет ли она выбирать, кому помочь? Навряд ли. Оуян Цзычжэнь заметил, что Сычжуй излишне задумчив и мягко сказал: — Не огорчайся, А-Юань, прошу тебя. Я сделаю всё, что тебе желанно. Ты не для того в Балин Оуян, чтобы скорбеть. Сычжуй кивнул, благодарно улыбнувшись. — А-Чжэнь мог бы заняться со мной каллиграфией? Это вернуло бы мне покой. — В саду или в наших покоях? — спросил Оуян Цзычжэнь. — Если в наших покоях, то я зажгу наши любимые благовония и согрею тебе ванну. Хочешь, я прикажу заварить нашего любимого чая? — Да, это было бы чудесно, — ответил Сычжуй, как-то совсем покорно ныряя в объятия Оуян Цзычжэня.       Оуян Цзычжэнь обнял Сычжуя за плечи (он знал, как Сычжуй любит объятия, поэтому никогда в них не отказывал) и отвёл в уютные покои, отведённые им в резиденции ордена Оуян, украшенные в серебристых, нежно-лазоревых и синих тонах Балин Оуян. Оба сели рядом за уютный письменный столик, Оуян Цзычжэнь подготовил тушь и протянул Сычжую кисточку для письма и взял свою. Сычжуй взглянул на него с такой благодарностью, что сердце Оуян Цзычжэня невольно сжалось от нежности. Оба любовались тем, как скользят кисти для письма в пальцах друг друга. Заметив, что возлюбленный утомлён, Оуян Цзычжэнь бережно взял ладони Сычжуя в свои, легонько погладил от запястий до кончиков пальцев, стал легонько целовать тыльную сторону его ладони, напоил чаем, проводил в купальную, чтобы вместе принять ванну. Сычжуй был удивлён тем, как мягко и бережно Оуян Цзычжэнь гладил, обмывая, его тело, как нежно он стал ласкать его, перенеся на постель. Сычжуй потянулся к Оуян Цзычжэню, и уже обнял, готовый открыться ему и позволить взять себя, но Оуян Цзычжэнь, мягко обняв и погладив возлюбленного, вполголоса спросил: — Возможно, я поспешил? Может быть, мой А-Юань хотел бы обласкать меня так же, как и я А-Юаня? — Только если А-Чжэнь сам захочет, — тоже вполголоса ответил Сычжуй. — Тогда мы могли бы делать это друг для друга поочерёдно. — Разумеется, — кивнул Оуян Цзычжэнь. — Но сейчас — расскажи мне об этом способе зачать дитя, А-Юань, — попросил он.       Сычжуй охотно исполнил эту просьбу, поведав о способе зачать дитя в золотом ядре из духовной энергии с помощью медитации, который так восхитил Оуян Цзычжэня, что тот непременно пожелал опробовать его вместе с Сычжуем. — Жаль, что мои знания в этом вопросе уступают твоим, А-Юань, — заметил Оуян Цзычжэнь. — Это ничего, — улыбнулся Сычжуй. — Тебе достаточно будет передать мне часть своей духовной энергии, если ты непременно хочешь, чтобы мы зачали вдвоём. Я легко смогу создать и выносить дитя, которое в своё время извлекут из моего золотого ядра лекари. — Зачать в медитации? — понял Оуян Цзычжэнь. — А-Чжэнь понял правильно, — кивнул Сычжуй. — Это и есть особый вид медитации. Мы сядем друг напротив друга, соединим наши руки, ты передашь мне немного своей духовной энергии, а я создам в своём золотом ядре дитя. — И выносишь в своём золотом ядре, подобно тому, как… — Да, именно так, А-Чжэнь, — подтвердил Сычжуй. — К тому же, наше дитя будет совершеннее других. — Звучит чудесно, А-Юань, но я не стану торопить тебя с этим, — пообещал Оуян Цзычжэнь. — Если бы отец знал об этом способе, он благословил бы наш союз без всяких раздумий, ещё охотнее. Но он и без того не был против, поскольку видел, что мне желанно быть с тобой. — Твой отец позволил нам быть вместе, потому что видел, как мы похожи, верно? — понял Сычжуй, приобнимая Оуян Цзычжэня. — А-Юань всегда был проницателен, — улыбнулся Оуян Цзычжэнь. Он обнял Сычжуя в ответ и вскоре они оба крепко уснули. Вошедший к ним чуть позднее отец Оуян Цзычжэня с умилением погладил волосы обоих и прошептал: — Благодарение Небесам за то, что ты вместе с А-Чжэнем, Лань Сычжуй. Мой сын стал прекрасным человеком, благодаря тебе, ты сделал его поистине счастливым… То же самое Оуян-старший сказал, когда позднее призвал Сычжуя к себе: — Мой А-Чжэнь действительно счастлив с тобой, я искренне рад, что ты стал его партнёром по самосовершенствованию. — Господин Оуян так добр ко мне, — скромно ответил Сычжуй. — Я был уверен, что господин Оуян предпочтёт, чтобы… — Чтобы мой А-Чжэнь женился на девушке из ордена Оуян, чтобы подарить семье наследника? — Оуян-старший чуть улыбнулся. — Вначале я думал, что будет разумнее избрать наследника по способностям к управлению орденом, поэтому и позволил вам быть вместе, но теперь, когда ты рассказал А-Чжэню о секрете, переданном тебе Девой Вэнь Золотые руки, беспокоиться о наследнике нет нужды. Моя супруга также была бы рада вашему союзу, будь она жива… — Простите, господин Оуян, но что с ней случилось? — осторожно спросил Сычжуй. Оуян-старший вздохнул. — На одной из ночных охот, куда она повела группу учениц… О, как моя жена любила этих девочек… Она пожертвовала собой, чтобы их защитить и безопасно вернуть домой. Я отговаривал её от той ночной охоты, но безуспешно. Прошу, не будем об этом, юноша, мне слишком больно вспоминать. Как-нибудь после. Когда не стало моей жены, одно лишь присутствие А-Чжэня меня утешало. — Поэтому глава ордена Оуян всецело посвятил себя своему сыну? — понял Сычжуй. — Именно так, — кивнул Оуян-старший. — Но главное, что теперь рядом с моим сыном ты, тот, кого он больше всего любит, и это хорошо. — Он улыбнулся. — Я вижу, как мой сын воодушевлён рядом с тобой рядом, и уже поэтому я счастлив. — Я обещаю стать хорошим партнёром по самосовершенствованию для Вашего сына, господин Оуян, — пообещал Сычжуй, склонив голову. Оуян-отец снова улыбнулся. — Я знаю, юноша. Незачем так официально. Мне известны твои обстоятельства, иначе я не стал бы позволять тебе вступать в союз с А-Чжэнем. Я знаю, во многом ты разумнее моего сына, поэтому, прошу, береги его. — Непременно, господин Оуян, — пообещал Сычжуй. — Надеюсь, юноша, очень надеюсь, — ответил Оуян-старший. — Ты всегда оказывал на моего сына благотворное влияние. Я искренне надеюсь, что вы будете счастливы. — Я тоже на это надеюсь, господин Оуян, — кротко поклонился Сычжуй.       Оуян Цзычжэнь, вошедший в эту минуту, почтительно поклонился отцу, вызвав его мягкую улыбку, коснулся руки Сычжуя и отвёл в их покои. — Мой отец — добрый человек, — сказал он мягко. — Он лишь несколько замкнулся в себе после смерти матери. — Мне он тоже показался хорошим человеком, — ответил Сычжуй. — Но отчего-то я… * — А-Юань… А-Юань, сокровище моё… — Сычжуя разбудил мягкий голос Не Хуайсана, обнимавшего своего возлюбленного. — Должно быть, тебе приснился тревожный сон, ты всю ночь шептал, что ты не там, где должен быть. — Чуткие пальцы Не Хуайсана ощупывали лоб и щёки возлюбленного, чтобы удостовериться, что у того нет лихорадки. — Как странно, мой А-Сан… — прошептал Сычжуй, пока Не Хуайсан бережно умывал его ароматной водой. — Я действительно видел престранный сон. Будто отец Оуян Цзычжэня и наставник Лань… Будто они оба условились о нашей с Оуян Цзычжэнем помолвке, а он и я не стали отказываться, поскольку всегда были друзьями, и Оуян Цзычжэнь был очень нежен со мной, а его отец признавал моё благотворное влияние на своего сына. Но вместе с этим я словно бы чувствовал, что в ордене Балин Оуян я не на своём месте, мне словно бы недоставало чего-то. Вначале я думал, что тоскую о моей семье — Ханьгуан-цзюне, Цзэу-цзюне, учителе Вэе, наставнике Лане, о Цзинъи и об А-Лине, но на самом деле это была тоска о тебе, мой А-Сан… Не Хуайсан бережно прижал Сычжуя к себе, укачивая. — Мой А-Юань… Вы с Оуян Цзычжэнем, возможно, и могли бы быть счастливы вдвоём, сложись обстоятельства чуть иначе, но вы с ним слишком похожи, чтобы быть счастливыми вместе. Наставник Лань также прекрасно это понимает, поэтому и не препятствовал нашему с тобой браку — именно нашему с тобой. — Он вздохнул. — Может быть, мы оба слишком загостились в ордене Балин Оуян во время нашего последнего визита. А Оуян Цзычжэнь недаром вступил в брак с нашим Цзинъи, ведь именно с ним он полностью счастлив. Не думай ни о чём, иди ко мне. — Он особенно нежно обнял любимого. — Мой А-Юань — только мой и так будет всегда… — Ты перепугал нас, А-Юань, — мягко шепнул Цижэнь, погладив его по волосам. — Ночью ты всхлипывал и покашливал, мы уже начали думать, что ты нездоров… — Наставник Лань… — улыбнулся Сычжуй. — И Вы здесь, в Нечистой Юдоли… Значит, и А-Лин тоже здесь, с Вами? И Ваши с А-Лином маленькие здесь? Или в Облачных Глубинах с нянями? Цижэнь чуть улыбнулся и покачал головой. — Не на сей раз, А-Юань. А-Лин сейчас с А-Хуанем и А-Чэном — иногда ему нужно побыть и с ними также. А наши дети действительно в Гусу с нянями. — Дядя Хуань так нежен с А-Лином, — улыбнулся Сычжуй. — Они оба любят его, но каждый по-своему, А-Юань, — ответил Цижэнь. — А я здесь, чтобы обсудить дела с главой Не. — Как хорошо, что наставник Лань здесь, с нами, — вполголоса ответил Сычжуй и прильнул к Не Хуайсану. — И я так счастлив, что мой А-Сан здесь, со мной… Не Хуайсан в ответ нежно поцеловал его. — Я всегда буду с моим А-Юанем, этого ничто не изменит, клянусь Небом… — Почему мне приснился такой сон, мой А-Сан? — прошептал Сычжуй, спрашивая словно бы не столько Не Хуайсана, сколько себя самого. — Ведь я всегда любил только тебя… А в моём сне почти позволил Оуян Цзычжэню сделать меня своим… — Должно быть, это Небо решило испытать моего А-Юаня, — мягко ответил Не Хуайсан. — Мой А-Юань лишь подтвердил нашу любовь. Мы вместе и этого ничто не изменит, обещаю тебе… Он нежно поцеловал своего возлюбленного и Сычжуй ответил ему искренне и страстно, как никогда. — Мой А-Сан прав, — прошептал Сычжуй, наконец отстраняясь и кладя голову Не Хуайсану на плечо. — Само Небо привело нас друг к другу — ничто не сможет разлучить нас… — Ничто, любовь моя, — подтвердил Не Хуайсан, гладя любимого по голове.