Сказания о клане Наито

Матушка Кинуё стояла у окна, задумчиво глядя на вечернее небо. В её кабинете царила тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом бумаги и приглушённым светом свечи. Перед ней стояла маленькая девочка, с любопытством разглядывающая интерьер комнаты. Кинуё улыбнулась, её взгляд был тёплым и отеческим. Она часто вспоминала Мэй, свою лучшую ученицу, которая сейчас стала императрицей. Вспоминала, как Мэй, девушка-кицуне, подавала такие большие надежды. Она была самой талантливой и привлекательной гейшей, её дебют принес окия солидную прибыль. Но воспоминания имели и трагичный оттенок. Когда открылось, что Мэй — кицуне, наставница Сумико была жестоко убита. Матушка Кинуё помнила тот день, когда Мэй обратилась в лису во время обряда мидзуаге, напугав всех окружающих. Затем последовала череда событий, приведших к смерти Сумико, трагически оборвавшей её жизнь. — Ты знаешь, Мэй была особенной, — тихо произнесла Кинуё, её голос был грустным и задумчивым. — Она была лучшей ученицей, но её судьба оказалась непростой. Сумико погибла, и Мэй пришлось бежать из города, скрываясь от преследований. Девочка, стоящая перед ней, внимательно слушала, её глаза блестели от любопытства. Её звали Ханами, и Кинуё знала, что, как и Мэй, она принесёт окия почёт и славу. В Ханами была та же искренность, та же красота и привлекательность, что привлекали клиентов и приносили успех. Кинуё задумчиво посмотрела на девочку и тихо произнесла: — Я определю тебя в обучение к гейше Асу. Она — лучшая наставница в искусстве танца и музыки. У неё ты сможешь раскрыть свой потенциал и стать успешной гейшей. Ханами кивнула, её глаза загорелись энтузиазмом и ожиданием. Она понимала, что это шанс изменить свою жизнь и стать частью знаменитого окия, где когда-то училась сама императрица. В её сердце теплилась надежда, что однажды она сможет достичь высот, подобных Мэй, и принести славу своему дому. Волнение и трепет охватили Ханами, когда она представила, как однажды сможет выступить на банкете перед высокопоставленными гостями, как зрители будут восхищаться её движениями и красотой. Мечты о славе и признании придавали ей сил и уверенности.

***

Спустя несколько лет по империи пронеслась весть, что императрица Мэй Хаттори родила девочек-близнецов. Сообщение быстро распространилось по городам и сёлам, вызывая восторг и удивление. Близнецы были очаровательны, по словам тех, кто удостоился чести видеть принцесс. Девочки были здоровы и красивы, а их имена — Морико и Сумико — звучали как музыка. Когда новость дошла до Кинуё, она почувствовала смешанные чувства. С одной стороны, она радовалась счастью Мэй, её любви и материнству. С другой стороны, воспоминания о прошлой жизни, о Сумико и Мэй, вызвали у неё глубокую грусть и тоску. — Морико и Сумико, — тихо прошептала она, слеза скатилась по её щеке. — Мэй назвала своих дочерей в честь матери и наставницы... Как трогательно и печально одновременно. Кинуё вспомнила времена, когда Мэй была её ученицей, когда Сумико занималась её образованием, когда они вместе жили в окия, полные надежд и планов. В памяти всплыли моменты уроков танцев, совместных прогулок по саду, разговоров о будущем. Теперь всё изменилось: Мэй стала императрицей, родила детей, а Сумико мертва. Кинуё сидела в кресле, сжимая в руках небольшой портрет Мэй, написанный много лет назад. Она улыбалась, вспоминая, как они с Сумико гордились её успехами, как мечтали о её будущем. Теперь её будущее воплотилось в двух очаровательных детях, которых Кинуё никогда не увидит. В сердце матушки Кинуё боролись радость и грусть. Она радовалась за Мэй, за её счастье и успех, но в то же время чувствовала боль от потери. Воспоминания о прошлом, о жизни окия, о любви и дружбе были настолько яркими, что слёзы катились по её щекам.