Luxfero

Проекция Адама прислонилась к стене, с любопытством глядя на задумчивого Михаила с книгой в руках. Он изучал Архангела некоторое время, не произнося ни слова. Последний не подавал никаких признаков протеста, однако, будучи нервным, нахмурился спустя пол минуты.       – Ты хочешь что-то сказать, – констатировал Михаил, не поднимая взгляд на проекцию человека у стен библиотеки. Он в любом случае видел Адама. Ему необязательно смотреть.       – Джэк, – начал Адам так, как Михаил не ожидал. Миллиган готов поклясться, что заметил как у Архангела дëрнулась малая пара крыльев. – Он вроде бы сын Люцифера, да? – пальцы в задумчивом жесте прошлись по подбородку, когда Адам играючи ускользнул взглядом между полок. – Я удивлëн, что он тебе нравится, – тон человека звенел плохо прикрытым интересом. Естественно, он говорил так с намерением. Архангел дрогнул пальцами сосуда по неясной ему причине. Брови свелись вместе. С чего бы Адаму заводить тему об этом?       – Не припомню, чтобы говорил, что он мне нравится.       – Конечно же ты этого не делал, – отмахнулся Миллиган с просиявшей на лице улыбкой. Внимание, ранее ускользнувшее, вернулось к Архангелу. Любопытный кошачий взгляд, какой у Адама был всегда, если что-то казалось ему достойной тратой времени. – Достаточно того как ты посмотрел! Архангел поднял глаза с книги, которой был заинтересован, на полки перед ним. Где-то внутри крутились божественные шестерëнки обработки информации. Он всë ещё не понимал почему Адам поднял эту тему и чего он добивался своим анализом. Он точно чего-то хотел добиться, не так ли?       – Я имею ввиду, ты не попытался убить его одним из своих "взглядов", как бывает с Дином или Кастиэлем. И не посмотрел на него как на муравья, как это бывает с Сэмом. – Адам жестикулировал. Конечно же он это делал - махал руками в воздухе, иногда перекатывая внимание по раскинутому помещению, где люди вяло подавали признаки жизни. Но в конечном итоге всего себя он сводил к Архангелу. С намëком. На что? – Нет, ты не смотришь так на тех, кто тебе безразличен. Или раздражает.       – Я не понимаю к чему ты клонишь, – спокойно отреагировал Михаил на старательное ковыряние темы. А Адам продолжал нарочито плохо делать вид, что просто рассуждает.       – Джэк действительно выглядит милым ребëнком, – вслух размышлял Миллиган. Его проекция оттолкнулась от стены старого помещения и медленно скользнула к Михаилу. – Он не похож на Люцифера и, видимо, находится под хорошим присмотром, раз не пытается уничто- Книга захлопнулась. От внезапного звука Адам приобрëл неуверенность и, встав рядом с Архангелом у полок, с тревогой распахнул глаза. Михаил выглядел... пустым. И ещё более задумчивым, чем ранее. Нутро Адама судорожно сжалось. Обычно у него нет необходимости переживать, если он сказал что-то не то. Но за последние 48 часов Михаил пережил слишком много потрясений. Возможно его любопытство сейчас некстати. Упоминание Винчестеров некстати. Некстати и то, что Адам решил упомянуть Люцифера. Говорить о нëм, судя по всему, Михаилу было только чуть менее болезненно, чем говорить об отце. И Адам очень зря решил вскопать эту рану сейчас. Миллиган ожидал. Справедливой вспышки гнева или колящего холода. Он примет это и извинится, чтобы всë снова пришло в норму. Но Михаил вместо этого неожиданно замолчал, всë ещё не глядя не Адама. Непредсказуемость заставила душу ëкнуть от дискомфорта. Закрытая книга опустилась значительно ниже уровня глаз. Михаил на мгновение сжал челюсти сосуда. Прямо сейчас он прикрикнет, верно? Ну или даст язвительный комментарий, который, возможно немного заденет, но это будет в рамках допустимого.       – Он... Похож, – тихо выплюнул Архангел. Нет, он не собирался делать ничего из того, что бурлило в ожиданиях. Нутро человека свернулось уроборосом, пожирающим себя.       – Прости, что? – Адам, не совсем осознающий происходящее, не был уверен в том, что услышал Архангела верно.       – Он похож на Люцифера, – повторил Михаил так же спокойно, как он говорил всë время до этого. Миллиган всмотрелся снова. Архангел под его пристальным взглядом ещё больше скрутился в спираль. Архангел Михаил. Скрутился. Он сгорбил плечи, которые обычно держал расправленными самым уверенным образом. Опустил взгляд голубых глаз сосуда на пол с разбитым видом. Он горевал. И, впервые за то время, что они с Адамом были знакомы, он не пытался залить горе праведным гневом. Вот что заставляло душу сжиматься до размеров горошины. Взгляд Адама непроизвольно смягчился, когда до него дошла суть происходящего. – На самом деле, он почти его копия. – неловко дополнил Михаил. Во время паузы он снова свëл челюсти. – Копия того, каким он был когда-то... давно.       – До падения? – Адам с виноватым выражением попытался завоевать внимание Архангела, сверля разрез прикрытых глаз. Руки проекции скрестились на груди. Прежний огонëк любопытства и едкости сменила покорность.       – Ещë раньше. – Михаил не поддавался провокации поднять взгляд. Адам бессильно, но понимающе на это кивнул. Между ними повисла неприятная липкая тишина. Редкое явление, которое Миллиган не ожидал встретить сегодня. После того как они освободились из плена Винчестеров. Прямо во время их первого совместного посещения библиотеки! Нет, ему не стоило говорить, когда Михаил занимался своим делом. Тем более о Винчестерах. Тем более о Джэке, который похож на Люцифера.       – Прости... – пробубнил Адам, упираясь плечом проекции в полки. Михаил ничего не ответил - только поднял книгу в руках достаточно высоко, чтобы поставить на место. Миллиган проследил за огорченным действием, скрепя душой в сердцевине сосуда. Он чувствовал себя виновным в том, что отбил у Архангела всякий аппетит к чтению. А ведь он так хотел взглянуть на книги и выбрать себе что-нибудь. – Я не должен был поднимать эту тему. Мне правда жаль. Тишина провисела ещё несколько секунд перед тем как рассеяться.       – Люцифер был птенцом, – Адам удивлëнно распахнул глаза, когда Михаил неожиданно заговорил. – Таким же ярким, светлым и любопытствующим, – Миллиган разинул челюсть, но не издал ни звука. Архангел в кое то веки посмотрел на него. Печально, обречëнно, но посмотрел. Взгляд Адама, от жеста доверия, каким то образом стал ещё нежнее и осторожнее прежнего. Он едва удержался чтобы не протянуть руки проекции для объятия.       – И как это было? – решил уточнить человек, выказывая искреннюю заинтересованность. Потому что Михаил был не обязан находиться в этом потоке болезненных воспоминаний один.       – Он во всём подражал отцу, – начал Архангел, снова соскользив взглядом на пол. – Создавал свои звëзды, играл с туманностями. Он даже попытался несколько раз создать копию _этой_ Солнечной системы, – Архангел говорил тихо. – Едва ли у него получилось, но Отец тогда им гордился. – У Адама появилась потребность задать вопрос о том, что же было в тот момент с Михаилом, однако это звучало как ещё одна плохая идея. На сегодня было достаточно плохих идей.       – Ты тоже гордился им, не так ли? – с грустной улыбкой спросил Миллиган, наклоняясь к Архангелу торсом.       – Ещё бы, – выдохнул он в ответ. Сказать простое "да" - намного легче, чем вынести в свет истину собственным языком. – Он был моим младшим братом. Моей ответственностью. Моим светом. – Адам освободил одну руку, чтобы провести ею по плечу Михаила в утешающем жесте. Архангел принял его с благодарностью. – Отец подарил ему возможность создать Венеру. Решить где, когда и как она будет находиться. И я... передал это знание людям. Потому что того желал бы Отец. И мой брат. Адам на некоторое время замер. Среди заминки Архангел поднял взгляд к глазам проекции Миллигана. Они слезились. Скромно, бесшумно. Адам и сам не подозревал, что прослезился. Однако обеспокоенность Михаила дала ясно понять - нужно привести себя в порядок.       – Да, прости, я тебя слушаю, – Миллиган попытался разбавить момент улыбкой, пока проекция судорожно вытирала рукавом солëные капли. Архангел наклонил голову вбок. – Ты сообщил людям о Венере, потому что любишь брата. Мы остановились на этом. Михаил сильнее нахмурился, сверля Адама вниманием. Миллиган только беззаботно дëрнул плечами, скидывая все возможные перспективы переводить тему на него. Они говорили о Михаиле и его брате. Это важнее.       – Люцифер... – неохотно продолжил Архангел. – Был воплощением светлости Божьей. Его вдохновенности. Возможно поэтому он был так похож на Отца. Больше, чем кто-либо из моих братьев. – веки сосуда тяжело сомкнулись от напирающих болезненных образов. Адам не мог помочь избавиться от них, как бы ни пытался, но в любом случае предлагал утешение. Человеческая душа в грудине сосуда тихонько замерцала сожалением, а проекция Миллигана придвинулась ещё ближе, осторожно приобнимая Архангела. Михаил вздохнул. Слишком по-человечески, слишком уязвимо. Голова бессильно легла на правое плечо Адама, касаясь губами одежды.       – Я... – подал голос Миллиган. Он не был уверен в том, что вообще собирался сказать. Так что позволил разуму литься в свободной форме. – Я не могу представить насколько тебе тяжело, Михаил, – левая рука, ранее приглаживающая плечо, переместилась к затылку. Большой палец утешительно прошелся по волосам. Левая ладонь полностью развернула торс к себе, лежа на талии, после чего скользнула на спину. Архангел оказался прижат к проекции вплотную. – Ты пережил столько всего... Совершенно один. Ты этого не заслуживаешь. – тихо пробормотал человек. Михаил сдался. Руки сосуда обхватили осязаемую проекцию в объятиях, плотнее прижали к груди. Текущая в венах человека благодать выплеснулась к органам, а затем длинным питоном обвила рëбра. Лучики души грели робкую дрожащую змею тëплыми поцелуями. Только тогда Михаил стал успокаиваться.       – Я рядом, – шепнул Адам, в подтверждение крепче прижимаясь к Архангелу. – Больше ты не один.