За ночью следует рассвет

Музыка пульсировала, заполняя собой всё пространство. С каждой минутой танцпол притягивал всё больше выпивших людей. Кента наблюдал за ними с барной стойки, как за диковинными зверями. Смех, улыбки, тесные объятия, поцелуи — всё это казалось ему чужим и далёким. Это была совершенно не та жизнь, к которой привык Кента. Раньше парень всегда считал подобные развлечения пустой тратой времени. Да и сейчас так считает. Омега обречённо закрыл глаза. Сердце сжалось от тоски, от одиночества, от безысходности. В голове, словно заезженная пластинка, снова и снова проносилась одна и та же сцена: Пит, в расстёгнутой рубашке, нависает над Крисом, прижимая его к холодной поверхности бильярдного стола. Пальцы скользят по обнажённой коже, губы оставляют жаркие поцелуи на ключицах, медленно опускаясь к соску, который энигма берёт в рот, срывая с пухлых губ Криса сладостный стон. Кенте ещё никогда не было так больно. Одно дело — знать, что Пит проводит время с кем-то другим, и совсем другое — видеть это собственными глазами. Столько лет прошло… Почему Кен до сих пор не может забыть Пита? Почему сердце наотрез отказывается отпустить его? Кента больше не хочет любить. Омега открыл глаза и задумчиво покрутил в руке стакан, наблюдая за тем, как янтарная жидкость переливается в свете прожекторов. Кента смутно осознаёт, что затопить печаль в алкоголе — не решение проблемы. Но сегодня ему неизвестно, что ещё сможет помочь заглушить боль. — Вот ты где, — рядом раздался знакомый, недовольный голос. Кента устало выдохнул. Ким. И тут его нашёл. Омеге порой казалось, что гонщик преследует его. — Я скоро привяжу тебя к кровати и запру в комнате, чтобы ты точно не смог сбежать, — проворчал Ким, усаживаясь на свободное место рядом. — И даже не думай, что сможешь выбраться. Твой нож я тоже заберу. — Я проверял. За мной не было слежки, — соврал Кен. Он был так убит горем, старался побыстрее добраться до бара, что забыл о такой маленькой, но важной детали: его ищут люди Отца. Ким окинул парня внимательным, изучающим взглядом, словно пытался запомнить каждую черту лица. Кента сам не понимал, почему, но рядом с этим гонщиком ему становилось спокойно. Может быть, дело в том, что Ким всегда готов выслушать его? Или это феромоны альфы так влияют на него? Парень не забыл, как гонщик спас его утром, а потом весь день возил его по городу, куда бы он не приказал. Ким лишь усмехался, бросал на него весёлый взгляд и беспрекословно выполнял все приказы. «Когда-нибудь ты встретишь человека, который по-настоящему полюбит тебя» В голове против воли всплыли слова Кима. И почему Кента вспомнил их именно сейчас? И вообще, возможно ли это? Кента не из тех, кто может понравиться другим. Слишком угрюмый, слишком серьёзный, не умеющий проявлять свои чувства. Не понимающий, как нужно любить. Словно выброшенный на улицу котёнок, он боялся очередного предательства от людей. — Кента, ты в порядке? — неожиданный вопрос Кима заставил убийцу вздрогнуть. Он оторвал взгляд от стакана и встретился с обеспокоенным взглядом альфы. Тут не нужны были особые способности, чтобы понять, что именно волновало гонщика. В отличие от Пита, Ким сразу заметил чувства Кенты к мужчине. Этот странный парень, казалось, переживал из-за той сцены между Питом и Крисом даже больше, чем сам Кента. Вернее, он волновался исключительно о состоянии омеги. — Мы уже обсуждали это, разве нет? — пробурчал Кента, потянувшись к стакану, но Ким перехватил его руку, отодвигая алкоголь в сторону. Кен недовольно закатил глаза. — Да, обсуждали, но вместо того, чтобы спать, кто-то сбежал в бар. Если бы я не решил посмотреть с тобой фильм, так бы и не узнал о твоём побеге. Фильм? С чего вдруг Киму захотелось смотреть с ним фильм? Как это могло помочь в борьбе с Тони? И разве это входит в обязанности Кима по защите Кенты? Лицо ни с того ни с сего начало гореть, и Кента поспешно отвёл взгляд. Первое можно было списать на алкоголь, но причину второго он пока не мог объяснить. Почему-то именно сейчас смотреть в глаза Киму стало невероятно сложно. Это вызывало необъяснимое ноющее чувство внизу живота. Щёки горели всё сильнее. — Зачем тебе смотреть со мной фильм? — прохрипел Кента, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более равнодушно. Он чувствовал себя глупо, как подросток, впервые влюбившийся, да ещё в лучшего друга. Но Ким не был его другом, и это не была влюблённость. Это было что-то другое, что-то более сложное и необъяснимое. — Просто хотел убедиться, что ты в порядке, — просто ответил Ким, словно это было самой очевидной вещью на свете. — У нас нет времени на фильмы, — возразил Кента, пытаясь вернуть свой стакан. Однако Ким вылил содержимое на пол, вызвав сердитый взгляд убийцы. Между прочим, он за него заплатил! — Нам нужно сосредоточиться на Тони. Ким придвинулся ближе, так что их колени почти соприкоснулись. Кента почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Тони подождёт, а вот ты — нет. Не хочу, чтобы ты оставался один. Сейчас это очень опасно, а ты очень важен для меня. Слова, сорвавшиеся с губ Кима, прозвучали как приговор. Кента не знал, что должен ответить. Он боялся, что, если скажет хоть слово, то всё разрушит. Он боялся, что Ким увидит его слабость, его уязвимость, его…настоящие чувства. — Я уже собирался возвращаться. Не стоило приезжать за мной, — произнёс Кен, стараясь не смотреть в глаза гонщика. Внимательный Ким, само собой, заметил смущение парня и едва заметно улыбнулся. — Ты мог просто попросить меня подвезти тебя. — Ты бы не позволил мне напиться. — Не позволил бы напиться до такой степени, чтобы тебя потом выворачивало всю ночь, — поправил альфа. — И потом, мне спокойнее, когда я знаю, что ты находишься в безопасности. Кента невольно вздрогнул, по-прежнему избегая взгляда Кима. Тот снова улыбнулся, отводя взгляд. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что можешь доверять мне. Хочешь выговориться — я выслушаю. Хочешь помолчать — я не пророню ни слова. Хочешь услышать совет — я буду рядом. Кента видимо слишком много выпил, раз ему мерещатся такие странные слова. Этот гонщик точно пересмотрел мелодрам. — И потом, ты же сам знаешь, что алкоголь — не решение проблемы. Эффект пройдёт, и боль вернётся. Забыть человека можно лишь двумя способами. Кента поднял взгляд на Кима, который предусмотрительно не смотрел на убийцу. Словно не хотел смутить его ещё больше. Пфф, бред. Кента вовсе не смущён. Просто… Просто слегка выбит из колеи странными словами гонщика. — Двумя способами? — переспросил Кен. Ему было интересно узнать ответ. — Время или новый человек, — просто ответил Ким. — И прежде чем ты надумаешь себе лишнего, скажу: в тебя невозможно не влюбиться, Кен. Пит — полный идиот. Будь я на его месте, никому бы не позволил причинить тебе боль. Ладно. Вот теперь Кента смутился. Убийца резко отвернулся, чувствуя, как горит лицо и плавится мозг, а сердце бешено колотится в груди, напоминая о том, что оно у него всё-таки есть. И почему глупое сердце никак не успокоится? В голове невольно всплыли события последних дней: как Кента готовил завтрак для наглого гонщика, совершенно не умеющего готовить; как Ким возражал против самостоятельной поездки Кенты на поиски лаборатории Тони; как позже Кента ослушался, и Ким спас его на машине; тот разговор за выпивкой, когда Кен впервые раскрыл кому-то свои чувства. И что Кен должен ответить Киму? Омеге никогда раньше не говорили ничего подобного. Да и вообще, легко ему говорить: время и новый человек. Время… Кен не хочет ждать. Новый человек? И где его искать? Если только не… Омега медленно повернулся к Киму, который всё так же избегал его взгляда. Смущён? Или боится увидеть в глазах Кена ответ? — Тогда поможешь мне забыть Пита? — вопрос заставил Кима вздрогнуть и уставиться на омегу с широко раскрытыми глазами. А что такого? Разве Ким не на это намекал? — Что ты имеешь в виду? — слегка растерянным голосом спросил Ким, и Кента понял, что ему на наконец удалось смутить наглого гонщика. Омега внимательно всматривался в каждую черту лица. Взгляд скользнул к слегка приоткрытым губам Кима, и пьяный разум настойчиво требовал прикоснуться к ним. Кента поддался вперёд, медленно, осторожно, оценивая реакцию альфы. Он боялся, что тот оттолкнёт его. Но ничего подобного не произошло. Теперь их лица находились на одном уровне. Казалось, ещё одно движение вперёд — и их губы соприкоснутся. Ким замер на месте, не в силах отвести взгляд или отстраниться. Да что уж там, он забыл, как правильно нужно дышать. Воздуха категорически не хватало. Перед глазами плыло, лицо гонщика периодически превращалось в Пита, и это ужасно бесило Кенту. Собственный разум играл с ним злую шутку, подсовывая болезненные образы. Но феромоны гонщика, яркие и очень вкусные, развеяли морок. Всё встало на свои места. Это не Пит. Это Ким. Глаза могли обмануть, но собственные чувства — никогда. Кента хочет забыться. Хочет раз и навсегда вычеркнуть Пита из памяти. Сможет ли то, что он задумал, хоть немного облегчить эту боль? — Кен, ты пьян, — тихий шёпот Кима коснулся кожи, словно ледяной ветер, и мурашки побежали по спине. Алкоголь всё же давал о себе знать. Иначе почему Ким казался сейчас особенно красивым? Иначе почему Кента закрыл глаза, когда между их губами оставалось всего несколько ничтожных миллиметров? Сердце Кима замерло, когда нежные губы Кенты едва ощутимо коснулись его. Лёгкий, почти невинный поцелуй. Слишком быстрый, чтобы понять, сон это или реальность. Кента слегка отстранился и заглянул в широко распахнутые глаза гонщика, в которых читалось явное изумление. Один поцелуй выбил весь воздух из лёгких Кима. Он действительно не мог поверить в происходящее. — Я выпил не так много, кхун, — тихим голосом произнёс Кента, не отрывая взгляда от губ Кима. Омега опустил ладонь на грудь гонщика, чувствуя, как под кожей бешено колотится сердце альфы, вторя бешеному ритму его собственного. — Я осознаю всё, что делаю сейчас, — повторил Кен, с вызовом заглядывая в глаза альфы. — Поможешь мне забыть Пита, хотя бы на одну… Кента не успел закончить фразу. Ким обхватил его за затылок, притягивая к себе в новом, требовательном поцелуе. Воспалённый разум начинает действовать сам по себе. Ни альфа, ни омега уже не видят черты между правильным и неправильным, что можно делать, а что — нельзя. Омега никогда прежде не целовался по-настоящему. Детский чмок с Питом не шёл ни в какое сравнение с поцелуем Кима. Язык альфы легко проник внутрь, сплетаясь с языком омеги. Остатки здравого смысла кричали остановиться, а сердце тихо, но настойчиво шептало: «Ёщё, хочу ещё». Нежность, плавно перетекающая в страсть. Дурманящая разум смесь феромонов, опьяняющая ничуть не хуже самого крепкого вина. Невысказанные чувства к Кену, необъяснимое влечение к Киму. Два сердца, которые с невероятной силой тянулись друг к другу, несмотря ни на что. Ким углубляет поцелуй, прижимая Кенту ближе, словно боялся, что тот может исчезнуть, раствориться в воздухе, оставив гонщика с одним лишь призраком этого момента. Руки Кена, сначала неуверенно лежавшие на груди Кима, теперь цепляются за его плечи, ища опору, чтобы не потерять равновесие в этом вихре новых ощущений. Поцелуй же становится более жадным, более требовательным. Ким словно пытался вытянуть из омеги всю боль, всю тоску по Питу и заполнить пустоту в сердце Кенты собой. Альфа чувствует, как омега отвечает на поцелуй: сначала робко и неумело, а затем всё более уверенно. Скользит языком между губ Кима и проникает ему в рот, заставляя гонщика потерять последние крупицы разума. Они отрываются друг от друга, тяжёло дыша, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и прийти в себя после крышесносного поцелуя. В глазах Кенты плещется растерянность, смешанная с желанием. В глазах Кима — лишь одно: голод по Кену, который он так долго и настойчиво подавлял. Омега перед ним даже не догадывался, как давно Ким был влюблён в него, как давно сдерживает огонь внутри себя, который был готов в любую секунду вырваться наружу и сжечь гонщика заживо. — Кен, — шепчет Ким, его голос хриплый от возбуждения. — Ты уверен? Назад дороги не будет. Я не уверен, что если мы зайдём дальше, то смогу остановиться. Кента молчит, глядя в глаза гонщика. Он видит в них отражение собственной боли, своей собственной тоски. Но помимо этого, Кен видит в них надежду. Надежду на то, что он сможет забыть Пита, хотя бы на одну ночь. — Да, — тихо отвечает Кента, перекрывая все возможные пути к отступлению. Но омега не боялся, только не человека перед ним. — Я уверен.

***

Как только щёлкнул замок входной двери, Ким, не теряя ни секунды, подхватил Кенту на руки и направился в свою комнату. Омега обвил руками шею гонщика, прижимаясь ближе. Ким снова поцеловал его. Губы Кенты лишали рассудка, заставляли собранного и уверенного в себе гонщика раз за разом терять контроль. Ким опустил Кенту на кровать, с трудом отрываясь от сладких губ. Омега затаил дыхание, не сводя затуманенного взгляда с гонщика. Альфа стянул с себя белую футболку, и Кента невольно задержал взгляд на совершенном теле. В отличие от его собственной кожи, на теле Кима не было ни единого шрама. В этот момент убийце стало страшно: вдруг Киму не понравится? Вдруг он почувствует отвращение к Кенте и уйдёт? Кто вообще захочет омегу, изуродованного шрамами? Но подобные мысли тут же отступили, когда Ким забрался на постель и навис над Кентой. Рваный выдох сорвался с губ, когда альфа начал осыпать его шею поцелуями. На светлой коже расцветали ярко-красные отметины, которые Ким тут же зализывал языком в знак извинения. Кента вздрагивал от каждого поцелуя, его тело покрывалось мурашками. Ким потянулся к подолу футболки убийцы и медленно потянул её вверх, возвращая омегу в реальность. Кента схватил гонщика за руки, отрицательно качая головой. — Хочешь остановиться? — спросил Ким, его голос звучал мягко. — Нет, не хочу…просто, — Кента запнулся, не зная, как лучше выразить свои опасения. — У меня много шрамов. Может, будет лучше, если я останусь в футболке? Кента вздрогнул, увидев грустную улыбку на губах Кима. — Неужели ты правда думаешь, что это имеет для меня значение? — спросил Ким. Кента растерялся, но позволил стянуть с себя чёрную футболку. Омега отвернул голову, чтобы не видеть реакцию Кима. Альфа провёл рукой по плоскому животику, коснулся пальцами длинных полосок шрамов и стиснул зубы. Ярость захлестнула его. Как тот ублюдок смеет называть себя отцом? Как вообще посмел поступать так с Кентой? Желание отомстить Тони вспыхнуло с новой силой. Этот всеми любимый папаша ещё пожалеет, что причинил Кену боль. Тихий выдох срывается с губ Кенты, когда Ким прикасается губами к длинной полоске шрама на груди. Омега широко распахнул глаза, в недоумении уставившись на альфу. Ким провёл пальцами по новой полоске шрама и заглянул в глаза парня: — Ты безупречен, Кен, — прошептал Ким и прижался губами к очередному шраму. Кента покраснел, отводя взгляд. Он не привык к комплиментам, особенно таким откровенным. Кента думал, что они сразу приступят к сексу. Что сказать? Омега ещё никогда в своей жизни так не ошибался. Альфа, видимо, решил отметить каждый шрам на груди и животе Кена поцелуем, проводя языком по неровностям кожи. Сначала Кента мужественно терпел нежные прикосновения, но когда альфа неожиданно взял в рот правый сосок и начал ласкать его языком, омега не смог сдержать рваный стон. Парень зажал рот рукой, широко распахнув глаза, не веря, что этот звук вырвался из него. Это смущало ещё сильнее. И…о боже…зачем Киму сосать его… Это было мучительно сладко. Ким продолжал дразнить сосок, играя с ним языком. Свободной рукой он принялся за левый, ритмично поглаживая его между пальцами. Кента изо всех сил старался сдерживать стоны, но те против воли срывались с губ. Между ягодицами стало неприятно липко, и омега понял, что неприличные действия Кима спровоцировали обильное выделение смазки. Возбуждение нарастало, хотя смущение не позволяло Кенте признать это даже самому себе. Омега таял в руках Кима. Сейчас каждое прикосновение обжигало, превращая всё тело в одну сплошную эрогенную зону. Куда бы Ким ни дотронулся, Кента с жаром отзывался на каждое прикосновение. Альфа провёл языком по ореолу соска, после чего спустился ниже, к животу. Кента задрожал. Он знал, что сейчас произойдёт, и это знание одновременно пугало и манило. Ким коснулся губами одного из шрамов на животе, затем другого, вырисовывая языком на коже замысловатый узор. Кента зажмурился, пытаясь удержать ускользающее самообладание. Каждый поцелуй обжигал, словно электрический разряд, кровь приливала к лицу, а сердце бешено колотилось в ушах. Ким опустился ещё ниже, к линии талии, и Кента невольно выгнулся навстречу. Гонщик прикусил нежную кожу, заставляя омегу вскрикнуть. В этом звуке уже не было смущения, только неприкрытая страсть. Кента, казалось, больше не пытался сдерживать свои чувства. Омега позволил альфе стянуть с себя штаны вместе с боксерами, тонкая ткань которых намокла от обильно выделяющейся смазки. Оставаясь совершенно обнажённым, Кента чувствовал себя уязвимым, но в то же время свободным: свободным от боли, от тоски, от Пита. Руки Кима скользнули под ягодицы, приподнимая его. Ноги омеги оказались на плечах альфы. Кен почувствовал жаркое дыхание на своей коже, а затем — лёгкое прикосновение губ. Ким целовал его бёдра нежно, но настойчиво, лишая парня остатков контроля. Он стонал, выгибаясь всё сильнее, позволяя альфе делать с собой всё, что тот пожелает. В голове Кенты не осталось ничего, кроме желания. Он хотел большего, хотел, чтобы Ким коснулся его везде, чтобы утопил его в этой волне новых, странных чувств. Он был готов отдать ему всё, без остатка. Уделив внимание внутренней стороне бёдер, Ким обхватил ладонями ягодицы Кенты и оттянул аппетитные половинки в сторону, открывая себе вид на розовую девственную дырочку, из которой в обильном количестве выделялась смазка. Глаза альфы потемнели от возбуждения. Ким едва сдерживал себя, чтобы не потерять контроль и не наброситься на беззащитную омегу, словно дикий зверь. Нет, так нельзя. Как он понял, это первый раз для Кенты. Ким знает, что он неопытен, и альфа хочет сделать всё правильно. Этот момент был особенным для них обоих. Альфа развёл ягодицы шире, наклонился и лизнул истекающую дырочку, наслаждаясь вкусом смазки. — Ты очень вкусный, — охрипшим от возбуждения голосом прошептал Ким. Кончиком языка начал дразнить пульсирующую дырочку, просто кружа по ней, срывая с губ омеги тихие стоны. Но, понимая, что он и сам на пределе, надавил и проник языком внутрь. Кента выгнулся в пояснице и закричал, на что альфа усмехнулся и принялся работать языком быстрее, проталкивая его как можно глубже и оглаживая им горячие стеночки. Ощущения внизу были такими странными, непривычными, но ужасно приятными. Омега метался по постели, шептал имя альфы и сжимал в руках простыни, пока Ким растягивал его языком. Кента правда пытался сдержаться и не кончить только от действий языка. Однако переоценил свои силы. В какой-то момент Кен выгнулся и, особенно громко вскрикнув имя гонщика, кончил себе на живот. Сделав ещё несколько движений языком, Ким отстранился лишь на мгновение, чтобы снять с себя остатки одежды и найти в тумбочке у кровати презервативы. Кента шумно дышал, раскинувшись на постели. Омега и представить не мог, что заниматься подобными вещами так приятно. И это, как он понимал, было только началом. Ким снова навис над ним, осыпая лицо нежными поцелуями. Сначала губы — нижнюю, затем верхнюю. Потом подбородок и носик. Кента тонул в этих ощущениях, и ему это безумно нравилось. — Ты доверяешь мне? — спросил Ким, оставив очередной поцелуй на щеке. Вопрос показался слишком нелепым. Разве Кента позволил бы гонщику зайти так далеко, если бы не доверял? Вместо ответа Кента лишь кивнул, но этого было достаточно. Ким улыбнулся и подхватил омегу за руки, поднимаясь вместе с ним с кровати. Они переместились на диван, где альфа усадил омегу к себе на колени спиной. Ким бережно развёл согнутые в коленях ноги как можно шире. Кента не понимал, зачем альфа сел с ним таким образом, пока Ким не наклонился к его ушку и не прошептал: — Посмотри вперёд. Кента послушно поднял голову. Его глаза расширились от удивления. На стене напротив висело большое зеркало. Омега увидел, как откровенно выглядит в данный момент: раскрасневшееся лицо, горящие от возбуждения глаза, взъерошенные волосы и опухшие от поцелуев губы. Бледная нежная шейка и грудь были покрыты ярко-красными отметинами, которые ещё долгое время будут напоминать о проведённой ночи. Кен увидел лицо Кима позади, но взгляд притягивало другое: как огромный член ощутимо упирается головкой в истекающую дырочку, как смазка вытекает из неё, медленно стекая по внутренней поверхности бёдер. Сказать, что Кента удивлён, значит не сказать ничего. Парень понял замысел гонщика. В этой позе он будет видеть лицо Кима, а не Пита. Этот образ врежется в память сильнее, чем обычный секс в постели. В этом была своя изюминка, и Кента, несмотря на сильное смущение, до безумия хотел попробовать. — Смотри в зеркало и не отводи взгляд, — прошептал альфа, прикусив омегу за мочку. Истекающая головка дразняще скользила по входу, слегка надавливая, погружаясь самым кончиком и тут же выходила. Кента хныкал, тихо стонал, извиваясь в руках Кима. Он видел, как горячие стенки сжимаются вокруг головки и не хотят выпускать член обратно. Боже. Кен чувствовал, что задыхается от нахлынувших эмоций. Лёгкие жгло от частого дыхания, голова кружилась от смеси их феромонов. В отражении Кента видел, как губы Кима касаются его шеи, а налитый кровью член медленно входит в розовую дырочку, как стеночки растягиваются вокруг головки, принимая его. Омега протяжно застонал, чувствуя как стеночки плотно обхватывают горячий орган. Кента, казалось, практически не дышал, пока член медленно исчезает в узкой дырочке. Ким полностью вошёл в парня и замер, позволяя ему привыкнуть к новым ощущениям. Горячие стеночки так плотно сжимали член, что альфа едва не потерял самообладание. Отражение, в котором они видели себя, ещё больше возбуждало обоих. Хотелось двигаться медленно, наслаждаясь узостью желанного тела, и в то же время — очень быстро, чтобы услышать громкие стоны Кена и почувствовать, как он сжимает его изнутри. Кену, казалось, что его душа покинула тело и отправилась парить куда-то вверх, в небеса. Сердце гулко билось в висках, заглушая все остальные звуки. Почему омеге так нравилось, когда Ким делал с ним подобные вещи? Гонщик сделал пробное движение: поднял омегу, выходя из него наполовину, и следом медленно опустил его, тем самым снова насаживая на член. Боли не было, лишь нарастающее обжигающее удовольствие. Омега смотрел в зеркало, видя не только отражение их тел, но и выражение их лиц — смесь страсти и уязвимости. Наблюдал, как налитый кровью член выходит и снова входит в него, как дырочка растягивается вокруг головки, как вслед за каждым движением вытекает смазка, и в тишине комнаты раздаётся характерный шлепок. Медленный темп стал невыносимым. Кента, не в силах и дальше сдерживаться, начал двигаться навстречу Киму, пытаясь самостоятельно насадиться на член. Ким, издав тихий рык, крепче обхватил его бёдра и стал с бешеной скоростью вбиваться в нежное тело. Каждый толчок отзывался волной наслаждения по всему телу Кенты. Он выгибался в пояснице, стонал, теряя контроль над собой, полностью отдаваясь во власть момента и Кима. Омега закрыл глаза, позволяя чувствам захлестнуть его. Он чувствовал, как Ким заполняет его не только физически, но и эмоционально. Каждое движение, каждый вздох, каждое прикосновение — всё это говорило о близости, о глубокой связи между ними. Кента чувствовал себя уязвимым и сильным одновременно, полностью доверившись гонщику. Вскоре накатила волна оргазма. Тело задрожало, дыхание стало прерывистым. Он вцепился в руки Кима, не в силах сдержать громкий стон. Альфа ускорил движения, впиваясь губами в нежную шейку. Кента кончил, выкрикнув имя гонщика. Ким, последовав за ним, излился в омегу, заставляя его ещё сильнее выгнуться в спине. Оба тяжело дышали, смотря на своё отражение в зеркале. Омега чувствовал себя опустошённым и наполненным одновременно. Ким осторожно вышел из парня, затем прижал обессиленного Кенту к своей груди, нежно целуя в висок. В этот момент Ким понимал, что эта связь между ними — нечто особенное, нечто, что он будет беречь всегда. Тишина комнаты была наполнена лишь прерывистым дыханием и тихим стуком их сердец, бьющихся в унисон. За окном наступил рассвет, напоминая, что любая ночь рано или поздно подходит к концу. Как и сон. Каким бы желанным он ни был, каким бы кошмаром ни обернулся, он непременно закончится. И о чувствах можно сказать то же самое: как последние звёзды на небе, они меркнут с рассветом, уступая место солнцу, которое согреет тёплыми лучами и заставит забыть холод ночи. Кента только сейчас осознал, что это была первая ночь, когда он не думал о Пите. Возможно, и его рассвет скоро наступит?