Искусство настоящего обмана.

В отделении как всегда шумно, что голова медленно раскалывалась. Дело не могли распутать третий месяц, но тот человек был той ещё личностью. Как говорил их психолог: "настоящий режиссёр". Порой Игорь, которому и передали дело, удивлялся этому психу. Всегда, каждая фотография с места преступления как та ещё картина. Жертв бывает до трёх, и они всегда сидят в какой-либо позе: то из фильма, то из советского мультфильма или полузабытой пьесы (о которой помнит лишь Арсений), неважно. Но они всегда выглядят... Удивительно. Как будто этот маньяк так и желал удивить следователей и восхищаться его работами с технической точки зрения. Это удивительно красиво, но и ужасающе. Но больше Лаврова злило не это, вовсе нет. А злило то, что дело передали только спустя три месяца. Три месяца. Это бесило сильнее всего. — Ну, я не удивлен, что они не продвинулись. — всё-таки, сказал Стас, когда сидел напротив него и покуривая очередную сигарету. Он говорил обыденно, будто речь шла вовсе не о массовых убийствах. Это было привычно со стороны Конченкова. — Что тебе там Сергей сказал? — "Стерильно". Ни одного блядского отпечатка. — Глаз дергался от нервов. Ощущения были омерзительные, ибо, — вот это да! — убийца убивает ровно раз в месяц. Пятнадцатые числа. Это они поняли на четвёртый месяц, когда девочка с женщиной лежали вместе с обнимкой. Из живота девочки, которая просто когда-то снялась в рекламе, торчали лилии с подснежниками. В её левом глазе белая белая роза. А рот осыпан этими цветами. На теле ни следа крови, а внутренностей не было обнаружено. А на лице был слабый макияж, розовенькие губы, и слабые румяна. Она была словно куклой Барби, столь приятной на вид, что возможно, убийца был рад своим творением. Это вызвало то, что девочка была одета в прекрасное платице. У женщины в правом глазу была белая роза, а внутри красовались гвоздики, одуванчики и фиалки. Букеты, которые они возможно были бы рады получить вживую, получили при своей смерти.

Как же от этого становится отвратительно.

— Это какой-то пиздец. — однажды произносит Сергей. — Не то, что нет отпечатков этого мудозвона, их отпечатков нет! Он просто стирает их заранее, будто изучал, как всё это делать. — Что же... — Игорь выдыхает через нос, сжимая руки в кулак. — Антон? — В последний раз её видели в магазине. — говорит он негромко, задумчиво, вспоминая то, что успел просмотреть. — Но камера с выхода из магазина сломалась буквально за час до её пропажи. У Алисы примерно та же ситуация. Их пропажу невозможно зафиксировать. Они исчезли резко для всех. Очевидцев нет. Дело было нераскрыто. А Флорист — как они его называют, — вряд ли будет в ближайшее время найден. Но, что уж врать, Игорь любит такие интересные истории. Ибо пока он убивает, найти его есть шанс.

Ведь так?