Боковая Линия

Море брызжет, его волны резво набирают обороты и ударяются о скалы. Смотришь на это явление и, кажется, видишь какую-то неспокойность в этих брызгах. Словно у всей воды в округе есть душа, что тревожится и предвещает неладное. Или, может, просто злится? Сложно ее понять, когда сама сильно с ней отличаешься. И все же, глядя на волнующееся море, ты тоже начинаешь волноваться невзабаве. Переживаешь, нетерпимо переступаешь с ноги на ногу, рвешь душу — и видишь, как море уже совсем-совсем спокойно. Волны больше не шумят, а вода стала темной и умиротворенной. Вот и сердце тоже наконец обрело покой. Я благодарна своей судьбе лишь за то, что только она смогла дать мне возможность ощутить все то, что я испытываю сейчас. Я и подумать никогда не могла, что ощущение прикосновения морских волн к моим ногам будет для меня столь притягательным, нежным. Даже, казалось бы, самый яркий букет душистых роз или же неслыханное богатство, которого никогда не было из за нашего постоянного положения в семье, все это не принесло бы мне столько положительных чувств, как это.  — Мафую! На улице уже вечереет, с моря дует холодный ветер! Ты же не хочешь простудиться?  Возмущенный возглас моей матери раздался со спины. Видимо, ей было жалко дать мне еще десять минут спокойствия, ведь только тут я могла ощутить себя живой. Конечно же я не могла ее ослушаться, мне никогда не хотелось кого либо злить, да еще и вступать в конфликт. Это же просто проявление заботы со стороны любящей матери. Я оторвала свой взор от воды и подняла голову вверх. Солнце почти опустилось за горизонт, а я даже и не заметила. После нескольких проведенных вечеров наедине с собой, я научилась понимать всю ценность времени. Ценность времени не в том, что оно есть, а в том, что мы с его помощью измеряем. Самое главное, измеряемое временем - наша жизнь. Только осознав время, разделив всё происходящее на то, что было, что есть и что будет, мы осознаём главное в нашей жизни: человек не вечен. Ничто в нашей жизни не вечно.  Все таки матерь меня ждет, нужно быстрее бежать домой! Я развернулась, но уже никого не было. Время вновь пролетело так быстро? Я опять долго витала где то далеко от мира сего? Такое часто происходит. Я многое успела упустить, видимо это и есть эгоизм. Идя к крыльцу дома, я чувствую, как прохладный ветер щекочет мои увлажненные ноги приятной прохладой. Не успев дойти до назначенного места, я вновь слышу голос матери позади. Когда она успела обойти меня? Я опять блуждаю в мыслях, а не в реальности? Кажется, я слишком зациклена и сильно накручиваю себя.  Голос стал более мягче и зовет меня обратно, что странно, ведь меня же звали домой… Почему то сейчас было страшно обернуться и посмотреть. Несуразица. Что то мне будто подсказывало, кричало: «Продолжай идти! Не оборачивайся!». В детстве я всегда была сообразительной и послушной, но я почувствовала себя больно уж смелой и все таки посмотрела назад. Никого не было. Боковым зрением я заметила какое то резкое движение. Очень настораживает все это, но голос продолжал звучать. Теперь я понимаю, что это все было у меня в голове. Сколько бы я не оглядывалась, звучание шло именно от меня. Это пугало меня намного сильнее, чем та потеря детства. То, что гложет меня до момента сего. Я побежала в объятия волн. Что бы мне ни говорила мать, что бы ни случилось — мне место в воде. Я чувствую, как вся тяжесть тела растворяется, я чувствую легкость, которую так желала и которую я никогда не могла обрести. С каждым погружением мне становится все легче. Хоть вода уже и не такая теплая, какой она бывает жарким летним днем, но она все такая же нежная и любящая, как мать, которой у меня никогда не было.  Шум прибоя изредка начал тревожить мой дух, без понятия почему, но я все равно была частым гостем любимого мною места. Уже ровно как 4 года моей матери нет со мной. Она оставила меня одну, но я больше не злюсь, хотя не понимаю почему она так поступила. Наверное, у нее были на то свои причины, понять которые я пока не в силах, но ничего страшного. Думаю, она была хорошей матерью, хоть я этого и не помню. Я часто вижу ее, она все еще любит меня, поэтому не упускает момента встретиться со мной! Получается, это и значит «материнская любовь», ведь так? Она всегда сопровождает меня к Моему Месту и охраняет мой покой. Жаль, что она совсем не разговаривает со мной, может она держит обиду на меня? Прости, мама, видимо я была плохой дочерью, раз ты оставила меня одну. Но сейчас то все по другому! Она почему то выглядит расстроенной, ее что то гложет? Не могу понять. Так не хочется оставлять ее одну, ведь я испытала это горестное чувство на себе когда то. Мне так хотелось утешить ее, обнять, но она никогда не любила подобные нежности, поэтому я и не решилась. Видимо, это было ошибкой. Может в следующую нашу встречу я смогу с ней это все обсудить, когда она осмелится сделать первый шаг, но не думаю, что этому быть.  Мне очень приятна каждая встреча с матерью, ее нежность в общении со мной, ее голос и я хотела бы даже отдать свою жизнь, ради того, чтобы еще раз увидеть ее  глаза, ее волосы, которые на ощупь такие мягкие, как облака, ее красивую улыбку, смех, чтобы еще раз дотронуться до ее холодных рук и крепко обнять ее и так хрупкое тело. Прижаться настолько сильно, насколько это возможно, пока не покажется, что ее хрупкость надломилась, треснула. А вдруг я и вовсе ей не нужна? А вдруг она вновь бросит меня и оставит совсем одну? А вдруг и и вправду все временно? А вдруг она навещает меня лишь ради себя? Лишь ради того, чтобы заглушить ту пустоту в ее душе. Лишь для того, чтобы не чувствовать одиночество. Лишь для того, чтобы ощущать любовь, которую я полностью отдаю только ей и никому более, ведь роднее, кроме нее, у меня нет никого, да и вряд ли когда то будет. Вдруг это все она делает лишь ради себя? А позже, когда ей надоест, она снова покинет меня. Я правда не знаю насчет всего этого. Я хочу верить, что люблю ее, а она меня. Это все ведь не выдумки? Это же не просто привязанность, да? Прошу, кто нибудь, скажите, что это не так. Прошу, скажите, что мы всегда будем вместе. Скажите, что мы будем счастливы вдвоем и никогда не расстанемся. Я уже сама не знаю, что к ней чувствую. Я уже ни в чем не уверена. Но все же, я хочу верить в лучшее. Мамочка, я так боюсь тебя потерять. Уверена, ты боишься ничуть не меньше. Даже если нам придется расстаться, я все равно тебя не забуду. Я буду помнить о тебе каждую минуту своей жизни. Я буду приходить в Мое Место, ждать тебя, оглядываться, ходить по кругу в надежде увидеть тебя. Я никогда не смогу тебя разлюбить, никогда не смогу возненавидеть. Ты для меня — весь мир, ты мне очень дорога.  Я каждый раз осознавала, что любая наша встреча с матерью может оказаться последней. Без нее я чувствовала себя опустошенной и брошенной, а с ней будто расцветала.  В очередной день она мне сказала:  — Милая, я думаю, мне пора.  — Нет! Мамочка, дай мне еще минуту! Я же сгнию без тебя. Я все равно же останусь здесь и продолжу ждать тебя, мне не важно сколько времени у меня это займет. Не бросай меня, только не снова… — мои ноги подкосились, а руки начали дрожать. Я не могла дышать. Я понимала, что все равно встречу ее позже, но страх потерять ее никогда не покидал меня, даже когда мы были совсем рядом. Из моих глаз потекла соленая вода, все негативные эмоции тут же начали прорываться сквозь все оковы и барьеры, сдерживающие их долгое время. Я не могла понять, почему же мне так тяжело отпускать человека, который не мог бы покинуть меня навсегда. По крайней мере, мне хотелось в это верить. Все ее обещания, все ее клятвы, договоры со мной, все ее слова, столь ласковые и внушающие доверие, не важно как я это все могу назвать — все это оказалось ложью. Она не вернулась. Я больше не смогу прикоснуться к ее иссохшим рукам, не смогу почувствовать ее родной запах, не смогу услышать ее нежный, но хриплый от бессилия голос. Я никогда не увижу ее. От этих мыслей я не могла даже пошевелиться. Мама всегда учила меня смотреть только вперед и не опускать голову. Особенно не делать грустное выражение лица, даже когда мне было безумно плохо, что хотелось кричать и разрушить все, буквально все. Она всегда хотела иметь хорошего правильного ребенка, поэтому всячески пыталась переделать меня. Этого не вышло, но ничего, я все еще стараюсь. Теперь, сидя здесь, на том же берегу, смотря на свои мокрые, то ли из за воды, то ли из за слез, ноги, сделав свое лицо настолько опустошенным, будто бы я уже многие годы была тяжело больна, я нарушаю сразу все правила, ранее поставленные человеком, который значил для меня больше, чем все.  Так я и просидела все это время. Не знаю сколько прошло времени, но она все еще не вернулась.  Говорят, душевные раны рубцуются — бездумная аналогия с повреждениями телесными, в жизни так не бывает. Такая рана может уменьшиться, затянуться частично, но это всегда открытая рана, пусть и не больше булавочного укола. След испытанного страдания скорей можно сравнить с потерей пальца или зрения в одном глазу. С увечьем сживаешься, о нем вспоминаешь, быть может, только раз в году, — но когда вдруг вспомнишь, помочь все равно нельзя.  Канаде прикрыла мои глаза своей сухой ладонью. Ужасное состояние ее рук было заметно даже невооруженным глазам, но не это главное. Я не обращала внимания на подобные мелочи, по крайней мере в сей момент. Она так и не поняла, что я видела все. Я знала все и более того — я была там. Тогда я осознала, что моя привязанность к морю не так проста. Она тесно переплеталась с прошлым, которое преследует меня даже сейчас. Теперь это что то отталкивающее, кровавое и неприятно пахнущее. Я расплела свой пучок волос цвета сохнувшей сирени и кинула резинку, что держала мою прическу в форме, в воду, что сразу, затопив, унесла тканевое изделие в даль. Теперь те рыбы представились мне горой стекла и костей, не способные разложиться в такой среде, но и не способные опуститься на дно. Вода преобладала более липкой и неприятной текстурой, какой никогда не была ранее. Как долго я не замечала всего этого? Как долго я не находила истину? Я осознала, что несмотря на временные облегчения, подобные свежему глотку воздуха, я все также продолжаю быть привязанной к тому случаю, по причине которого тону, погружаясь с каждым днем глубже. От этих мыслей меня отвлекло легко и теплое прикосновение чьей то руки к моему плечу.  — Быть может, ты просто не способна поверить, что где-то в мире существует место, где ты сможешь быть собой и где ты будешь любима? — прозвучал сбоку от меня тихий голос Канаде. У нее явно уже не осталось никаких сил. Это замечание не казалось для меня чем то грубым, наоборот, я уверена, что она говорила это с целью донести до меня что то важно. Но…я не понимаю. Почему даже Мое Место представляется мне чем то опасным? До меня до сих пор не перестает приходить осознание того, что конец неизбежен, что ничего не бесконечно. Эти мысли уже не так уж и пугают. Я перестала бояться. Перестала бояться последствий. Теперь смерть манит меня еще больше, меня уже ничего не волнует. Я так и не смогла простить себя. А ты сможешь простить меня? Она, словно прочитав мои мысли, молча взяла меня за руки. Йоисаки-сан всегда согревала меня, даже когда у нас не было тактильного контакта. Но сейчас она была такой холодной. Кажется, что теперь согреваю ее я. Я не подала виду, но я опустила взгляд и увидела торчащие сухожилия на ее кистях. Как долго я не замечала ее столь ужасное состояние? Я так сильно сосредоточилась на своих внутренних переживаниях, что совсем не обращала внимание на ту, кто тратила всю свою жизненную энергию на меня. Тепло ее слов всегда изливалось тонким теплом ночных фонарей. Оно согревало и тело, и душу — становилось радостно и по особенному нежно. Покой и душевность твоя, и прыть моих чувств смешались с тоской, печалью и гнетом обстоятельств, поражая вмиг. Я чувствую себя загнанной в тупик — будто нет здесь хода, некуда деться. Но стоит лишь в глаза твои смотреться, как сращу забываются все страхи, боль, обида, идущая из детства. Но стоишь и лишь мирно ждешь моего слова. В ответ тебе всегда хотела я помочь, поверь мне, но больно уж поздно я осознала это. И теперь я не знаю, с какой стороны поступиться.  — Мне жаль. — кротко вырвалось сквозь сухие губы. Не смотря на всю тавтологию, это выглядело жалко и очень неискренне, как мне казалось. Зря я это сказала, но больше ничего в голову не приходило. Я слишком много думаю о себе. 

— Тебе жаль? 

Впала я врасплох после этой фразы. Неужели это конец? Весь мой словарный запах растворился, я не могла подобрать достойного ответа, чтобы скинуть тяжесть этих слов. Да, это просто вопрос, но как же он засел комом в горле. Оставалось лишь смотреть и думать о том, чего могло бы не случиться. Забыть, кто ты есть, стать кем-то очень нужным для другого… Может, это и значит быть живой?