Он — главный

— Арс! Шастун, весь в черном, с выпученными от страха глазами врывается в небольшой кабинет, чуть ли не снося дверь с петель. Арсений в этот момент, вальяжно устроившись на чужом стуле и запрокинув ноги в массивных берцах на стол, сосредоточенно чистил свой автомат. На Антона он среагировал лишь приподнятой бровью. — Они нас засекли! — сквозь отдышку, срываясь на крик, произнес Антон, — Поз перехватил их волну, они высылают наряд. Еще десять минут и мы в заднице. Антон впился руками в стол и направил выжидающий взгляд на Арсения. У того на лице не дрогнуло ни единой чертовой мышцы. — На каком вы этапе? — с леденящим душу спокойствием спросил он, поставив автомат рядом со столом. — Почти все загрузили, осталось мульта два, — протараторил Антон. Дрожащей рукой он чуть отодвинул ворот водолазки, но не особо помогло. Бронежилет в этот момент, казалось, не защищал, а готов был раздавить ему грудную клетку. — Нужно сворачиваться и уходить. Сейчас. Он ударил кулаком по столу в попытке выдавить болью страх, засевший глубоко в глотке. Мышцы уже напряглись, готовясь бежать вместе с Арсением в хранилище за Позом и Серегой. — Нет, — со сталью в голосе остановил его Арсений. Он скинул ноги со стола и поднялся. Одернув рукав черной водолазки, Арсений сверился с часами. — Десять минут? Значит, еще восемь грузимся. Что он сейчас сказал? Может Антону показалось? Страх в секунду мутировал в ярость. — Арс, ты сдурел? Еще восемь минут, и у тебя вместо часов на запястье наручники красоваться будут! — Антон яростно пнул стол. Лампа с грохотом упала на пол, нажимая на спусковой крючок Антона. — Сидит тут, важный такой, в тишине, пока с нас там семь потов сходит! — его руки гневно резали воздух. — Если ты так хочешь отъехать на восемь лет за вооруженное ограбление — флаг в руки! Я в этом не участвую. На последней фразе Антон разъяренно ткнул Арсения пальцем в грудь. Они на секунду сцепились взглядами. В голубых глазах Антон не увидел ничего. Он точно психопат. Развернувшись, он за пару шагов долетел до двери и потянулся к ручке. Секундную тишину нарушил внезапный хлопок. На щеках и на шее Шастун почувствовал царапки от щепок, прилетевших в него. На двери в пяти сантиметрах от его лица зияла дыра от пули. — Следующую пущу в голову, — с идеально ровной интонацией отчеканил Арсений. У Шаста мир зашелся черными пятнами. — Руки поднял! — голос чуть подернулся злостью, пробуждая в Антоне животный страх. Антон подчинился. Ткань его униформы зашуршала, когда он медленно привел мышцы в движение. Все его сознание сквозь приливы паники сконцентрировалось на твердой поступи тяжелых берцев по ламинату. Через пять мучительных секунд он почувствовал неощутимое присутствие за спиной. Рядом с его ухом щелкнул спуск предохранителя, а дуло уперлось в правый висок. — Ты сказал все, что хотел? — низким голосом задал вопрос Арсений. Его горячее дыхание обжигало ухо. — Д-да, — из-за пульса, истерично бьющегося где-то в ухе, Антон сам еле расслышал свой ответ. И тут же почувствовал острую боль в виске. Арсений заехал по нему прикладом. — Это был риторический вопрос, — Арсений медленно обошел его, теперь под прицелом оказался лоб. — На колени, — этот голос и этот взгляд оплетали все тело ледяными цепями, заставляя снова подчиниться. — Я бы мог тебя, сученыша, застрелить прямо сейчас. Но на твое счастье, через тебя они могут выйти и на меня, поэтому пока можешь дышать, — он вцепился взглядом в Антона так, что, кажется, даже не моргал. Антон видел как в нем плещется ярость. — А пока, если ты вдруг забыл, хочу напомнить тебе, кто здесь главный. Арсений отвел пистолет и прострелил ламинат в сантиметре от Шаста. Антон зажмурился. По его щеке потекла предательская слеза. — Я. Главный здесь я, — Арсений опустился на корточки, уперев ствол в подбородок Антона. — И если я говорю «мы грузимся» — значит, мы грузимся. Если я говорю «еще восемь минут» — значит вы, мать вашу, все восемь минут работаете. И если я захочу, ты за эти восемь минут еще успеешь мне отсосать, — синева его глаз растворилась во тьме. Антон не успел в полной мере осознать сказанное, потому что дверь резко распахнулась. В проеме застыли две фигуры в масках. Взгляд Антона, полный ужаса, метнулся к диминым глазам в поисках спасения. — Арс, ты че творишь? — ошарашенный увиденной сценой, вмешался Дима. Глаза вернули себе пронзительно голубой цвет. Арсений нахмурился. Расстроился, что их прервали? Он спрятал пистолет за пояс и похлопал Антона по щеке с лукавой ухмылкой. — Да так, учу щенка не огрызаться на хозяина, — с радостными нотками в голосе ответил Арсений. Он вернул себе безучастный взгляд и перевел его на Диму, зачесывая назад свои черные кудри и сделал вид, что абсолютно ничего из ряда вон выходящего не произошло. — Вы закончили? — уточнил Арсений, протиснувшись между ошарашенными Сережей и Димой, и кошачьей походкой двинулся к заднему выходу. — Да, — заторможенно отозвался Сережа, не спуская глаз с застывшего в ужасе Шастуна. — Тогда чего ждете? Пока сюда ворвется омон? — его вопросы утонули в стенах коридора. Дима неразборчиво выругался себе под нос и подал Шасту руку. Когда Антон поднимался, он почувствовал, что в штанах стало предательски мало места.