цветы зла

Среди давящей тишины, сменившей какофонию множества голосов, изнутри отражающихся эхом от черепа, он слышал один. Громкий. Обращающийся лично к нему, перебивающий собой все остальные, разрезающий тишину своей отчётливостью. — Гриффит. Женский голос, низкий, отличный от тех, что он когда-то привык слушать. — Слышишь меня? Он не может ответить, как бы сильно ни было желание. Не может даже пошевелиться, еле-заметно кивнуть головой не позволяет давящий со всех сторон шлем. Ему подвластны только мысли. И то… вопрос времени. Он думает о согласии. О слове «да». И она беспрепятственно понимает. — Тебе очень-очень больно. Я знаю. Прикосновение к голове он чувствует почти отчётливо. Рука надавливает напрямую на голову, игнорируя тяжёлый шлем. Будто прошла сквозь него. Ворошит то, что прежде было роскошными белыми кудрями. Еле-заметное движение рядом, звук, схожий с шорохом крыльев. Босые ноги ступали по холодному полу подземелья. Она обошла его, присела с другой стороны, ближе. Он всё ещё не видит ни одной черты. Голос не внушает доверия. Но никакого выбора у него нет и быть не может. Как она оказалась внутри? Дверь оставалась закрытой. — Твои страдания красивы, неповторимы… Совершенны. Тот человек сделал тебе больно? «Да» — хочется повторить тысячу раз. Сжать руки в кулаки, расцарапать кожу в кровь, сбить кулаки о каменный пол. — Так сделай больно ему в ответ. Изрешеченную спину она гладила с твёрдым нажимом. А он уже почти не чувствовал боли. То ли потому что она казалась сущей мелочью на фоне всего прочего, то ли потому что попросту была ненастоящей. Как и говорящая с ним женщина. — Твоя боль пройдёт. Скоро ты вдохнёшь полной грудью и расправишь крылья. «Уже скоро… твоя очередь» Она гладила сложенные за спиной сильные чёрные крылья. Зажимала меж пальцев их перепонки. С нескрываемым восхищением касалась широких гладких плеч, мощной шеи. Фемто не возражал. Её прикосновения совсем не вызывали в нём отвращения. — Ты ведь желаешь воплотиться в материальном мире. — Да. — Чтобы ещё раз взглянуть на него? — Чтобы исполнить свою мечту. — Но связь очевидна, — она натягивает кожу на его крыле, и Фемто крепко сжимает зубы, чтобы не выдавать неприязненных ощущений. Он молчал, перебирая в воздухе пальцами когтистой лапы. — Кажется, ты всё ещё любишь этого человека? В глазах Слан пробежал огонёк страсти и живого интереса. Фемто понимал — она хочет это услышать. Напрямую. Из его уст. Она нуждается в этих словах, как люди из плоти и крови нуждаются в воздухе и воде. Любые проявления чувств — её пища. Таких чувств — деликатес. Но к чему разговоры, когда она видела всё своими глазами, наблюдала за каждой секундой? Слан возводит глаза к бездонной черноте над их головами, болтает ногой над пропастью. Фемто не покидает её, позволяет к себе прикасаться, но никак не даёт разрешения на подпитку своими чувствами. — Ты — король. Наш повелитель, глава семьи, — она переводит на него взгляд, улыбается, меж алых губ показываются ослепительные зубы, — потому, мне стоит побеспокоиться о тебе. — В этом нет необходимости. — Вы скоро встретитесь. Ты уже это понимаешь. Когда это произойдёт… держи себя в руках. — Конечно. — Вот и молодец. Она оглаживает заднюю сторону мускулистой шеи и чувствует даже без вербальных подтверждений. Слан облизывает губы от ощущения того, как любовь и ненависть пульсируют в венах их короля.