«Песок на коже, шрамы на сердце»
4 августа 2025 г., 21:32
Дождь шёл два дня без остановки, как будто сама природа отмывала всё лишнее перед финалом. Но утро двенадцатого дня принесло долгожданную передышку. Воздух был прохладным и чистым, как выстиранное бельё, развешенное на ветру. Солнце ещё робко пробиралось сквозь остатки облаков, окрашивая деревянные стенки домика в янтарный цвет. Оно не грело — оно обнадёживало, как взгляд, который говорит:
“Сегодня будет по-другому.”
Мариус проснулся первым.
Он не сразу понял, почему не может повернуться — и только когда опустил взгляд, понял, что Лу спит на его руке, обняв её, как мягкую игрушку. Его волосы слегка растрёпаны, на щеке вмятина от подушки, губы едва приоткрыты. Он выглядел беззащитно и трогательно, как будто весь холод этих дней остался за пределами этой кровати, а здесь — только тихо бьющееся тепло.
Мариус медленно приподнялся на локте, осторожно, чтобы не разбудить Лу, и долго смотрел на него, прикусывая внутреннюю сторону губы, словно пытаясь удержать какую-то непроговариваемую мысль. Он уже почти встал, натянул футболку и потянулся к дверной ручке — выйти, подышать, пройтись, подумать. Но потом оглянулся.
— …Нет, — сказал он вслух, еле слышно, глядя на Лу. — Сегодня я с тобой. Весь день.
Он присел обратно, собираясь коснуться плеча Лу, чтобы разбудить его. Но ещё до того, как пальцы дотронулись, глаза Лу медленно открылись.
— Ты воруешь мою руку, — сказал Мариус шепотом, улыбаясь уголком губ.
— Она теперь моя, — пробормотал Лу, голос ещё тёплый от сна. — Придётся с этим смириться.
— Не уверен, что у тебя есть на неё права.
— Ага… Документы в ящике, рядом с носками. Проверь.
Они оба улыбнулись, и на мгновение повисла тишина — уютная, почти лениво-счастливая. Пока её не нарушил третий голос, глухо донёсшийся с другой кровати:
— Если вы не прекратите этот свой рассветный флирт, я всерьёз начну думать, что вы репетируете спектакль… причём без таланта… и сценария.
— Спасибо, Ричи, — ответил Мариус, бросив подушку в его сторону.
— Не за что, я всегда рад критиковать молодые пары, — пробормотал Ричи и перевернулся на другой бок.
Лу не выдержал и рассмеялся. Мариус — вслед за ним. Смех был лёгким, чистым, будто возвращал им дыхание после долгого холода. Так начинался их свободный день.
Лу решил посмотреть, сколько времени. На часах было всего 06:45 — слишком рано, чтобы идти в столовую, да и утренняя зарядка, которую наконец-то должны были провести после дождей, ещё не началась.
Они с Мариусом переглянулись и почти одновременно поняли, что делать дальше.
— Пошли зубы почистим, — зевнул Лу.
— На улице, как в древние времена, — хмыкнул Мариус.
И вот они вдвоём, сонные, в мягкой тишине утра, стояли у раковины, где вода лилась прохладной струёй, и каждый звук отдавался в воздухе чётче, чем обычно. Ни один другой человек в лагере, казалось, ещё не проснулся.
Когда они закончили, щётки вернулись в карманы, и они пошли — не целенаправленно, а просто шаг за шагом, вдоль домиков, мимо мокрых лавок и шурша гравием, в котором ещё блестели капли. Лагерь спал, а они — двое единственных людей во вселенной, только что вынырнувших из чужого сна.
Лу говорил что-то — лёгкое, спокойное. Он рассказывал, как во сне видел небо без облаков, и как оно будто пело. Мариус слушал, но не перебивал, просто шёл рядом.
И тогда…
Мариус взял его за руку.
Без слов. Без предупреждения. Просто пальцы коснулись его ладони, немного замёрзшей от утреннего воздуха, и мягко переплелись. Неуверенно вначале — будто Мариус всё ещё не был до конца уверен, что может это сделать. Но когда Лу не отдёрнул руку… он сжал её чуть крепче.
Для Лу это был один из самых трогательных моментов в его жизни.
Он вдруг почувствовал, что небо действительно поёт — но не в его сне, а прямо сейчас, внутри него. Всё, что было до — боль, неловкость, тревоги — как будто отступило. Он не просто чувствовал тепло ладони. Он ощущал, как его сердце перестраивается под чьё-то присутствие, принимая его как часть себя.
Лу осторожно сжал пальцы Мариуса в ответ. Мариус слегка замер, как будто не ожидал, что жест будет принят. Он повернулся к Лу — и встретил его взгляд. В нём не было ни капли стеснения. Только та самая тишина, в которой рождается доверие.
— Ты странный, — прошептал Мариус, но не отпустил руку.
— Спасибо. Я стараюсь, — улыбнулся Лу.
Они ещё немного прошли так — медленно, молча, держась за руки. И только когда повернули за угол к спортивной площадке, на дальнем углу лагеря, услышали голос.
— О, посмотрите, кто встал раньше солнца, — усмехнулся Итан, один из друзей Мариуса, стоя у скамейки с бутылкой воды.
Рядом сидели Тэрен и Рейн, оба ещё в худи и с мятой головой. Видимо, только что вышли из душа или просто проснулись и решили выйти подышать.
Мариус инстинктивно чуть ослабил хватку — но не отпустил.
И Лу этого не сделал тоже.
— О, посмотрите, кто встал раньше солнца, — ухмыльнулся Итан, приподнимая бровь.
Мариус лишь скользнул по ним взглядом. Лу тоже хотел пройти мимо — но не успел.
— А что это у нас тут? Пидорки уже вместе гуляют? И не стесняются, да?
— Не боитесь, что кто-то вам морды набьёт? Или хуже сделает?..
Слова прорезали утреннюю тишину, как ржавое лезвие. Они прозвучали громко, намеренно — не просто для них двоих, а чтобы услышал весь лагерь, если кто проснулся.
И это сработало.
Лу остановился.
Мгновенно. Как будто сердце его сделало ту же самую ошибку. Как будто дыхание застыло в горле, а внутри… всё задрожало. Волна жара окатила его изнутри, потом ушла в ноги. Мир сужался: тропинка, трава, рука в руке — и чужие голоса, звучащие как выстрелы в грудь.
Он не мог выговорить ни слова. Грудь будто сдавило тисками, и дыхание стало частым, поверхностным, как у утопающего. В ушах — шум. Он даже не понял, что уже дрожит — от страха, от унижения, от того, что это… не сон.
Паническая атака накрыла его, как вражеский плащ — чужой, вонючий, липкий. Он вцепился в ладонь Мариуса, как в единственный остров.
Мариус…
Его взгляд почернел, как ледник под раскалённым солнцем. Он замер — всё тело было готово броситься, ответить, врезать первому, кто дышит в их сторону. Мышцы дрожали от напряжения, но разум удерживал его: не сейчас. Не так.
Он знал, что если сейчас ударит — не защитит Лу, а только сделает хуже.
Они стояли несколько секунд.
Молчали.
А потом — развернулись и ушли.
— Ну давай, беги к своему бабнику, — донёсся вслед голос Рейна.
— Сфоткайтесь ещё в обнимку, — бросил Тэрен. — Мы на стенгазету повесим: “Лучший педик месяца.”
— А может, вам койку одну сделать? Зачем вам две?
Смех. Громкий. Грязный.
Словно стая собак лаяла им в спину.
Но они не отпустили рук.
Лу почти не шёл — плыл, еле касаясь земли. Всё тело дрожало, как у птицы, которую поймали в сетку. Он не поднимал глаз, только смотрел на гравий, будто в нём был выход. В его горле снова скопилось что-то липкое, как во сне.
— Мари… — прошептал он, срываясь на хрип. — Прости… Я…
— Нет. Ты не должен извиняться. Ни за что.
Мариус сжал его руку крепче — не больно, но так, чтобы Лу чувствовал, что он здесь.
— Это не ты слабый. Это они — жалкие. И однажды, Лу… однажды они все подавятся своим смехом. Я это обещаю.
Лу кивнул еле заметно. Он всё ещё дрожал. Он всё ещё не верил, что это реально произошло.
Но рука в его руке была настоящей.
И каждый шаг с Мариусом — как вызов.
⸻
Они дошли до домика Мариуса.
Он отпустил руку Лу только затем, чтобы собрать вещи.
Они больше не собирались спать среди тех, кто видит в них уродство там, где есть любовь.
Домик Мариуса встретил их глухой тишиной и разбросанными вещами — будто ночь оставила после себя бурю. Мариус подошёл к своей кровати и начал молча перебирать одежду.
Большинство вещей были испорчены — порезанные, изодранные, испачканные грязью или вымазанные чем-то, что уже засохло. Это не было случайностью. Кто-то сделал это специально, намеренно, с жестоким умыслом. Но Мариус даже не поморщился.
Он достал с нижней полки две уцелевшие футболки — одну чёрную, одну серую — тёмную кофту с длинным рукавом, в которой он часто ходил на вечерние костры, и пару чёрных спортивных штанов, ещё не тронутых лезвием.
— Всё, что уцелело, — бросил он, почти безэмоционально, заталкивая вещи в рюкзак. — Этого хватит. До конца лагеря хватит.
Он перекинул рюкзак через плечо, открыл дверь — и увидел Лу, сидящего на траве перед домиком.
Лу обнял колени и смотрел в сторону леса. Его лицо было бледным, волосы спутаны от влажного воздуха, а пальцы нервно теребили край рубашки. Он был похож на того, кто ещё не проснулся — не от сна, а от кошмара.
— Эй, — Мариус бросился к нему. — Ты в порядке?
Лу кивнул.
— Да… всё нормально. Просто… — он выдохнул. — Просто хочу вернуться в комнату.
Мариус ничего не ответил — лишь протянул руку, чтобы помочь ему подняться. И они пошли в сторону домика Лу.
⸻
Когда они зашли, Ричи уже не спал. Он сидел на своей кровати, босиком, в футболке с облупившейся надписью, и пытался втиснуть ногу в кроссовок. Увидев Лу, он тут же замер.
— Эй. Что с тобой? — он встал. — Ты как будто… как будто только что с трибунала.
Лу сел на свою кровать, молча. Мариус остался стоять рядом, будто щит.
Ричи смотрел то на одного, то на другого. В воздухе что-то щёлкнуло — Ричи понял, что это не просто “утреннее настроение”.
— Что произошло?
Секунда. Потом другая. И Лу заговорил.
Тихо, ровно. Словно диктовал отчёт, не позволяя голосу дрогнуть.
Он рассказал всё.
Про то, как они шли. Про то, что сказали. Про слова, что резали хуже лезвий.
Про страх, что нахлынул, как цунами.
Про то, как Мариус не отпустил его руку.
Когда он замолчал, Ричи не сказал ничего. Он только сел обратно. Снял кроссовок. Поставил его. Потом снова надел. Потом сжал кулак.
— Суки, — наконец сказал он. — Гнилые, тупые суки.
Он поднял взгляд.
— И ты знаешь что, Лу? Я не позволю им тронуть тебя ещё раз. Клянусь. Я, может, и придурок, и мне плевать на половину правил лагеря, но не на это. Ты понял?
Лу молча кивнул, и по его щеке скатилась тонкая, почти невидимая слеза. Он быстро стёр её рукой, но Ричи сделал вид, что ничего не заметил.
— Ладно, — сказал он, вставая. — Зарядка через десять минут. Пошли?
Мариус посмотрел на Лу. Тот — на него.
И, хоть в груди ещё дёргало от остаточного страха, он кивнул.
— Пошли.
И вот втроём, чуть тише, чем обычно, но с каким-то новым ритмом внутри, они вышли в сторону поляны.
Не как просто ребята.
Как маленькая армия.
Поляна для зарядки встречала их прохладой и ещё влажной от дождя травой. На ней уже собирались участники — кто зевал, кто махал друг другу руками, кто лениво растягивался. Воздух был насыщен ароматом сырости и хвои, и над деревьями поднимался мягкий пар, будто лагерь всё ещё вздыхал после ночи.
Лу, Мариус и Ричи появились втроём, и почти сразу их заметили близнецы — Ноа и Майлс.
— Хэй! Вы где шляетесь, сонные зомби?! — крикнул Майлс и побежал к ним.
— Ты что, пересмотрел хорроров? — усмехнулся Ноа, подмигивая Лу.
— Я по тебе соскучился, сопляк, — пробормотал Эд, протягивая кулак для приветствия.
— Хоть кто-то встал вовремя, — добавила Сэм, подмигивая Мариусу.
И вдруг — тяжесть утренних слов словно растворилась.
Началась зарядка.
Ритмичная музыка. Ведущая с фиолетовыми легинсами и боевым лицом.
— Подняли руки вверх! Выше! Представьте, что тянетесь за пиццей!
Все начали смеяться.
Ноа делал вид, будто падает в обморок от растяжки.
Майлс прыгал, будто его били током.
Ричи нарочно делал каждое движение с нарочитой грацией балерины.
Лу рассмеялся, впервые по-настоящему свободно, а Мариус с облегчением смотрел, как в его глазах возвращается свет.
Пот, смех, разбитые кеды и музыка, заглушающая тревогу — всё это стало бронёй, которой хватило на этот короткий счастливый час.
⸻
Когда зарядка закончилась, Лу и Мариус ушли в сторону туалета — вымыть руки, привести себя в порядок. Они шли медленно, разговаривая вполголоса. Лу уже почти не дрожал.
Они оставили поле позади, не зная, что там начнётся разговор, который изменит их утро окончательно.
⸻
Ричи сел на поваленное бревно рядом с остальными. Все отдышались, кто-то тёр шею, кто-то смотрел на небо.
— Ребята, — начал Ричи. Голос у него был хриплый, но уверенный. — Пока Лу с Мариусом отошли, я должен сказать вам кое-что. Только без смеха, понял, Майлс?
— Да понял я, чё ты, — пробормотал тот.
— Утром… Итан, Тэрен и Рейн словесно напали на Лу и Мариуса. Назвали их пидорами. Громко. При всём лагере. Грозились набить морду. Травили. Кричали им
⸻
🍽 Когда Лу и Мариус вернулись, все уже направлялись к столовой.
Словно по умолчанию, вся их группа сомкнулась вокруг них — так, что если кто-то бы решился ещё раз бросить взгляд или слово, пришлось бы пройти через всю стену.
Лу этого не заметил сразу.
Но Мариус заметил.
И улыбнулся впервые за утро — не потому, что было легко, а потому что теперь они были не одни.
После спокойного и приятного завтрака все направились к волейбольному полю. Лу и его друзья — Ноа, Майлс, Эд и Сэм — собрались вместе, чтобы немного поиграть и отвлечься от утренних событий.
На противоположной стороне стояла команда, куда входили трое друзей Мариуса — Итан, Тэрен и Рейн, а также трое незнакомцев из другого отряда. Мариус, хотя и был в команде Лу, оставался на замене.
Первая игра прошла в дружеской, почти беззаботной атмосфере — ребята шутили, обменивались улыбками, и никто не делал замечаний.
Но во второй игре, когда счёт был 14:16 в пользу команды Лу, произошёл инцидент. Лу получил пас от Майлза, и сильно ударил по мячу. Мяч неожиданно попал прямо в голову Итана, который как раз проходил мимо поля.
Итан, рассерженный, поднял голос, и сразу двое из команды соперников резко подбежали к Лу и повалили его на землю.
Разгорелся острый конфликт. Лу и его друзья — Ноа, Майлс, Эд и Сэм — заступились за него.
Диалог был крайне агрессивным:
— Что за хрень, ты специально? — кричал Итан.
— Это был просто удар! — пытался объяснить Лу.
— Вы вообще кто такие, чтоб сюда лезть? — отвечал Ноа, угрожая.
— Руки прочь от него! — выкрикнул Эд, пытаясь защитить друга.
— Хотите проблемы? Получите! — Тэрен сделал шаг вперёд.
В этот момент Мариус, не выдержав, первым нанес удар своему бывшему другу Тэрену, сбив его с ног.
После этого вспыхнула драка — друзья Лу и Мариуса включились в бой. Разгорелась настоящая потасовка — на поле летели удары, крики и возмущённые выкрики.
Победа в игре отошла на второй план — теперь главной была борьба за честь и безопасность своих.
Драка разгорелась внезапно и яростно.
Песок волейбольного поля взметался в воздух от резких шагов, удары летели во все стороны. Лу едва успевал увернуться от схваток, а Ноа с Эдом стояли рядом, стараясь защитить его от нападающих. Сэм отчаянно кричала, пытаясь разнять сражающихся, но её голос тонул в громе гневных выкриков.
Диалоги сливались с ударами:
— Отойди, идиот! — рявкнул Тэрен, когда Эд блокировал его удар.
— Ты не тронешь Лу!, — кричал Ричи, размахивая веткой и пытаясь отбиться от Рейна.
— Хватит! Это не место для драк!, — выкрикивал кто-то из зрителей.
И вот, когда казалось, что драка достигла апогея,
на поле ворвался директор лагеря — высокий, с суровым лицом и голосом, который разорвал шум.
— СТОП! ВСЕ — РУКИ ОПУСТИТЬ! — пронзительно и повелительно.
За ним последовали несколько лидеров команд, которые быстро разделили участников. Никто не мог сопротивляться.
— Все, кто участвовал в драке — в кабинет ко мне. Сейчас. — голос директора был железным и безапелляционным.
⸻
В кабинете директора повисла напряжённая тишина.
Свет лампы бросал резкие тени на стены, а директор стоял у стола, сжимая пальцы в кулак. Лидеры команд стояли по углам, наблюдая за происходящим.
— Что, чёрт возьми, здесь произошло? — рявкнул директор.
Итан, едва сдерживая раздражение, шагнул вперёд:
— Один пидор кинул в меня мяч специально! — голос его прозвучал громко и вызвало сразу же бурю криков в защиту Лу.
— Это ложь! Он не специально! — кричал Эд.
— Вы нас не понимаете! — добавила Сэм, пытаясь говорить громче, чем шум.
— Стоп! Стоп! — раздался резкий, непреклонный голос директора. Все замолчали мгновенно.
Он поднял руку, чтобы заставить всех заткнуться.
— Я не принимаю ничью сторону! — его слова звучали холодно и беспощадно. — Вы — все, кто участвовал в этом, — без исключения! — нарушили правила лагеря и моральный кодекс.
— Вам дано одно последнее предупреждение: ещё одно такое происшествие — и вы будете выдворены из лагеря без права возвращения.
Никто не смел возразить. Атмосфера стала словно свинцовая, каждый чувствовал тяжесть этого приговора.
⸻
Когда заседание закончилось, первыми вышли друзья Лу — Ноа, Майлс, Эд и Сэм, а вместе с ними тихо шёл Мариус. Никто не говорил громко, но напряжение висело в воздухе.
— Ты видел, как он кричал? — тихо спросил Майлс.
— Этот лагерь меняет людей, — вздохнул Эд.
— Нам надо быть сильнее. Для них и для себя, — добавил Мариус.
Они направились в домик к близнецам, обсуждая произошедшее и пытаясь понять, что теперь делать дальше.
В домике близнецов царила полная неразбериха. Кто-то уселся на полу, кто-то занял кровати, а кто-то просто стоял у стены, вспоминая, кто кого ударил и кто что видел. Все перебивали друг друга, каждый выкладывал свою версию случившегося на волейбольной площадке.
Лу тихо сел рядом с Мариусом. Их плечи коснулись. Несколько мгновений — и Мариус, не глядя на других, обнял его, крепко, будто только сейчас отпустило всё напряжение дня. Лу положил голову ему на плечо. А потом, будто само собой, их губы встретились — нежно, робко, но по-настоящему.
Тишина.
— Эмм… что ж… — раздался голос Ричи. Он уставился на них с округлившимися глазами. — Я… я никогда такого не видел… это впервые…
Секунда — и вся компания разом взорвалась:
— Да ну?! — сказал Майлс. — Вы что, реально?!
— Я тоже не видел! Сделайте это ещё раз! Быстро! Ну пожа-а-алуйста! — закричала Сэм.
— Давааай, Лу, не будь скучным!
Лу и Мариус в один миг покраснели. Лу прикрыл лицо рукой.
Мариус тоже слегка улыбнулся, но выглядел так, будто ему хочется спрятаться в подушку.
— Мы не… мы не собирались делать это специально… — пробормотал Лу.
— Ну пожалуйста! Мы все страдали сегодня, дайте нам это! — умоляли Ноа и Эд хором.
Пару секунд они переглядывались, пока наконец Мариус не кивнул — и снова легко поцеловал Лу, на этот раз чуть увереннее. Все вокруг радостно зашумели.
— Они такие милые… — шептала Сэм.
— Вы просто котята, — сказал кто-то из близнецов.
— Всё, хватит! — пробормотал Лу, спрятавшись за руками, — давайте уже во что-то играть, а то вы нас совсем затискаете.
— УНО! — первым крикнул Майлс, и все тут же бросились искать карты.
Они играли до самого обеда — смеясь, споря, подкладывая друг другу +4. Атмосфера снова стала лёгкой и почти домашней.
⸻
Обед был вкусным и сытным — на тарелках красовались горячие блюда, свежий хлеб, холодный лимонад. После всей утренней суматохи это было именно то, что нужно.
— Что дальше? — спросила Сэм, вытягиваясь на лавке.
— К океану, — решил Эд.
— Скупнуться, расслабиться и, может, закопать Тэрена в песок по шею. — подмигнул Ричи.
Все засмеялись. Они взяли полотенца, переоделись и дружной толпой направились к воде — туда, где солёный ветер, солнце и волны обещали им настоящее лето.
Они добежали до океана, сбрасывая футболки, раскидывая полотенца, и один за другим кинулись в тёплую воду. Волны встречали их весело, с брызгами и смехом. Солнце отражалось на поверхности, как тысячи золотых осколков, а звук воды сливался с криками восторга.
Сэм уже плыла к буйкам, Майлс и Ноа поднимали друг друга на плечи и устраивали мини-битвы. Ричи попытался подплыть скрытно и обрызгать Эда с головой, за что тут же был утоплен с хохотом. Майлз устроил волейбол в воде, а Эд пытался держать всех на плаву буквально и морально.
А Лу…
Он был на шее у Мариуса, обняв его, смеясь, когда тот нёс его сквозь волны, будто это было самое естественное. Их лбы касались, иногда губы — лёгкие, едва заметные поцелуи, словно солнечные пятна на поверхности воды. Они игрались, скользили ладонями по воде, иногда касаясь друг друга — так нежно, как будто боялись спугнуть это летнее чудо.
— Держишься? — спросил Мариус, улыбаясь.
— Только если ты не отпустишь, — шепнул Лу.
— Никогда.
⸻
Спустя, по их ощущениям, два часа крика, ныряний, драки за круг, подбрасываний и водяных обнимашек, ребята выбрались на берег. Устало бросили тела на полотенца, мокрые волосы прилипли к коже, солнце приятно припекало. Кто-то начал зевать, кто-то вытянул ноги, кто-то всё ещё догрызал мороженое.
— Ещё чуть-чуть… и я стану морской звездой… — пробормотал Эд.
Лу лёг рядом с Мариусом, положив голову на его плечо. Мариус закинул руку ему за спину.
Сначала шёл разговор. Потом — тишина. Потом — сон.
Они уснули почти все вместе. На фоне прибоя, крика чаек и ласкового солнца, этот пляж стал их оазисом покоя.
⸻
Проснулись они уже когда небо полыхало — розовое, золотое, персиковое, будто кто-то вылил на горизонт акварель.
— Гляньте, какой закат… — пробормотала Сэм, приподнимаясь.
— Это надо срочно запечатлеть! — воскликнул Ричи и вытащил телефон.
Началась фотосессия.
Сначала — все вместе, весело, руками вверх, на фоне неба. Потом — парные, забавные, с кривыми лицами. Потом… очередь дошла до Лу и Мариуса.
— Вставайте! Мы хотим артов! — кричала Сэм.
— Лу, стань за него, обними сзади!
— Теперь смотрите друг на друга, да-да, вот так, ближе, ближе…
Съёмка была весёлой и немного неловкой — особенно, когда кто-то крикнул:
— А теперь поцелуй!
Лу покраснел, Мариус усмехнулся, но всё равно нежно наклонился к нему, и поцелуй получился лёгким и настоящим. Все вокруг взорвались криками.
— Это лучший кадр дня!
— Вы как будто с обложки фильма!
— Просто котята, часть вторая!
Пляж, закат, звонкий смех и фотографии, которые станут воспоминаниями навсегда. В тот вечер никто не спешил уходить — они сидели в кругу, слушали прибой, обсуждали смешные кадры и чувствовали, что это лето — по-настоящему их.
Когда они вернулись в лагерь — уставшие, мокрые, обветренные, со следами соли на коже и солнца в волосах — вечер всё ещё казался тёплым и мягким. Кто-то шёл босиком, кто-то с мокрыми полотенцами на плечах, кто-то хохотал, вспоминая, как Сэм чуть не уснула прямо в воде.
Лу был спокоен. Даже счастлив. Пока не открыл дверь в домик.
Экран его телефона мигал:
25 пропущенных от “мама”
4 от “папа”
Он застыл, не двигаясь. Всё хорошее будто стекло с него, как вода с волос. Он нажал на “перезвонить маме”, не зная, чего ждать. Но ответил не её голос. А его.
— Ты с ума сошёл? — голос отца ворвался с такой резкостью, будто ударил. — Что ты там вытворяешь?
— Папа? Я не…
— Ты понимаешь, что нас только что предупредили из лагеря? Ты вообще в своём уме? Что это значит — “возможно, придется прервать программу из-за поведения ребёнка”? — он почти кричал. — Какие ещё жалобы? Что ты там устроил?
— Я не… Я не знаю, о чём ты… — голос Лу дрогнул.
— Ты мне сейчас скажи. Прямо. Что у тебя там за “отношения” с другим мальчиком? — удар. Словами, прямо в грудь. — Ты думаешь, мы позволим тебе заниматься этим?
Мир пошатнулся. Лу стоял в центре комнаты, опершись на край кровати, и не мог дышать. Воздух стал вязким. Грудь сжалась, пальцы онемели.
— Папа, я… — но дальше не было слов. Сердце заколотилось в висках, дыхание сорвалось.
Паника.
Опять.
Он не понимал, что делает: то ли сбросил звонок, то ли телефон сам выпал из рук. Звук в ушах заглушил всё. Он сел на пол, сжал голову руками, стараясь удержаться, не утонуть в этом шуме, в этих словах, что звучали даже сильнее, чем голос отца.
Он только недавно чувствовал себя живым. А теперь — будто снова кто-то выключил свет.
Если эта тварь снова украдет у меня мою историю и выложит ее в тик ток, я не буду продолжать историю, надеюсь на понимание
