bittersweet umeshu

      Токио утонул в тёплой влажной дымке, под тяжестью майской грозы. Воздух был густым, пахло мокрым асфальтом и лепестками увядшей сакуры. Приближалась гроза, небо укрывалось тучами, как тяжёлым одеялом. Молодая женщина быстро проскользнула под навес круглосуточного магазина. Внутри было тихо, только жужжал холодильник с напитками и еле слышно потрескивал пластик упаковок. Она взяла небольшую бутылку холодного умэ-шу, пачку хрустящих водорослей, горстку конфет на развес, и, поколебавшись, добавила в корзинку виноградное пиво — для него. Руки чуть дрожали, в груди щемило от предвкушения. Через час она будет рядом с ним. Их любовь словно эта погода: тихая снаружи, но с гулом внутри. Они не могли быть открыто вместе по известным всем в округе причинам, но каждый раз, даже короткая встреча, казалась маленьким праздником, как вспышка молнии где-то за горизонтом. Она плотнее затянула куртку, прижала пакет к груди и побежала в дождь, щелкнув зонтиком. Сквозь электрическое напряжение воздуха. Сёко поймала такси, поскорее туда, где её ждали.       Дорога к его дому, вытянутая между холмами и зарослями мокрого бамбука, казалась бесконечной. Машина с трудом шла по узкой, разбитой после ливня дороге, и двор, появившийся в конце пути, выглядел, будто вынырнул из другого времени. Сёко настояла остановиться за квартал до места назначения. Ей не хотелось оставлять лишних зацепок. Дом возвышался чёткими линиями — деревянные карнизы, крыша с тёмной черепицей, бумажные стены, подсвеченные изнутри тёплым светом. Всё было просто, но в этой простоте чувствовалась старинная строгость, почти как у храма. Дождь уже стих, оставив за собой густой, тяжёлый воздух, запах мокрого дерева и что-то ещё… Что-то, от чего мурашки шли по коже. Сёко подошла ближе, он уже ждал на веранде. Высокий, в тёмном кимоно, как тень, обретшая форму. Его глаза были спокойны, но слишком пусты для человека, встречающего любимую. Сугуру не сказал ни слова, только чуть кивнул, и она шагнула внутрь, словно проходя порог между мирами. На его лице все же была тень улыбки, той самой, которую она так любила. Внутри было сухо и тепло. Сквозь открытые стены виднелся внутренний сад — с аккуратным прудом, где дрожала вода от последних капель. Они шли по узкому коридору, половицы не скрипели, а лампы из рисовой бумаги отбрасывали мягкие тени. Сёко была здесь не первый раз, однако по её спине пробегали неприятные мурашки, будто стены слышали больше, чем полагалось. — Ты совсем не выглядишь уставшим, — сказала она тихо, глядя вперёд. — Сегодня был обычный день, — ответил Гето, не оборачиваясь. — Лишь одна женщина приходила. Её ребёнка уже не вернуть, я не смог помочь глупой обезьяне. Это проклятие действительно тошнотворное. Пауза повисла между ними, густая, как влажный пар у дверей. Иёри знала, что за этой тишиной — больше, чем просто грусть. Знала, о чём молчал Сугуру, спрашивать давно уже не имело никакого смысла. Как и пытаться изменить его. Они вошли в просторную комнату; татами, низкий стол, стены с потемневшими свитками. Гето сел первым, жестом предложив девушке место. Она села напротив, осторожно поставив пакет с покупками рядом. За окнами снова глухо загремело. — Сёко — тихо сказал он, налив себе немного тёмного саке, — Наверное, и ты уже начала прислушиваться к сплетням в магическом обществе? Она не ответила сразу. Только смотрела, как капли с его рукава скатываются на дерево. — Именно поэтому я пришла, — наконец сказала она. — Потому что ты для меня больше, чем они. Гето мягко улыбнулся, смерив Сёко Иёри своим хитрым прищуром. Никогда нельзя было догадаться, что в этот момент у него на уме. Это будоражило и притягивало еще сильнее. Саке было тёплым, немного терпким, с лёгким послевкусием сливы. Она сделала глоток, вытянув ноги под столом, позволив себе наконец расслабиться. Свет от ламп дрожал от сквозняка — где-то позади медленно скользнула раздвижная дверь. Он отпил, взглянув на неё через край чаши. — Пока ты здесь, можешь быть уверена, что ты вне их закона. Здесь всё только по моим правилам. Сёко посмотрела на него уставшим взглядом серых глаз. Что-то в его голосе звучало слишком спокойно. — Что, если они всё-таки придут в твои владения рано или поздно? Сугуру молчал, его рука коснулась её ладони — легко, почти невесомо, будто и это касалось тех границ, что он сам давно себе выстроил. — Ты ведь помнишь, что можно замести следы и гораздо бóльшего количества душ. За окнами шумел сад. В каменном фонтане капала вода — медленно, ровно. Девушка подалась ближе, их дыхания переплелись между глотками. Разговор постепенно замедлялся, растворяясь во взглядах, прерываясь долгими поцелуями. Гето встал первым. Пальцы скользнули по её плечу — невесомо, так, будто он знал, что девушка пойдёт за ним. Сёко с трудом встала, её одолевало приятное головокружение. Спальня Гето Сугуру находилась чуть в стороне, за другой шоджи-дверью, вглубь дома. Здесь пахло ладаном и деревом. Комнату заполнял мягкий, рассеянный свет: одна лампа в углу отбрасывала жёлтое сияние на бумажные стены. По центру был низкий, просторный футон, покрытый мягким пледом цвета сажи. Над ним был установлен балдахин из тончайшей ткани, почти прозрачной, колышущейся от движения воздуха. На комоде из чёрного дерева лежала связка оберегов, перевязанных красной нитью, а рядом небольшая чашечка с остатками пепла. За бумажной перегородкой слышался тихий звук капель с края крыши. Ночь была долгой, дождь — неспешным, а за пределами этих стен весь мир будто отступил. Гето почти бесшумно опустился на футон, он распустил свои волосы. Освещение идеально подчеркивало его аристократичные черты лица, каждый изгиб выглядел весьма утонченно. Сёко немного смутилась, отведя взгляд от своего возлюбленного. Она выглядела уставшей после работы, с остатками вчерашнего макияжа, заметными синяками под глазами. Она облизала сухие губы, немного закусив нижнюю. — Черт возьми, я так скучала. — Из уст Иёри вырвался сдавленный смешок, их разлуки длились для неё целую вечность. Она успевала сильно отвыкнуть от Сугуру, почти забыть его. И теперь всё это казалось таким зыбким, почти нереальным. Сёко вдыхала аромат благовоний, что еще больше одурманивало. Настолько, что неизменная улыбка Гето, принимала даже зловещий вид, пока он блуждал по ее телу рукой, оперевшись на другую. Он не спешил избавить девушку от черной водолазки и джинсов, растягивал момент. Наслаждался ей не спеша. — Могу смотреть на тебя вечно. По плечам Сёко пробежала дрожь, от накатывающего возбуждения и неизвестности. Она не знала, что будет дальше, практически никогда. Непредсказуемость Гето ещё больше подстёгивала её, кроме того, она знала, что Сугуру никогда не навредил бы ей. В этот раз, Иёри надеялась наконец обнажить его истинного, из-под по-напускному, вечно безмятежного шамана. Гето провел пальцами по её небольшой груди, затрагивая соски. Заводил девушку, в то же время мучая её ещё больше, пока она ерзала от нетерпения, сидя на нем сверху. Он снял с неё верх, поцеловал шею, спускаясь ниже. Сёко была очень возбуждена, однако её гордость не позволяла просить. Ни о чем. — Наверное, я слишком увлекся сёкусюдзэмэ в прошлый раз, и теперь ты такая напряженная. Не доверяешь мне больше? — Нет, — тихо ответила она, прекратив поцелуй, — просто я хочу тебя, Сугуру. Я хочу чувствовать тебя в себе… Поскорее. «Хорошо.» — Говорила вместо мужчины его улыбка, в тот же миг он перевернул девушку на спину, оказавшись сверху. Раздвинул ей ноги, придерживая за колени. Снова увлекая ее в поцелуй, долгий, влажный. От которого перехватывало дыхание. Сёко прикрывала глаза, она не могла долго фокусировать взгляд, её тело будто плавилось, каждое движение пронзало насквозь от изнеможения. Гето завязал волосы в небрежный пучок, лишь одна прядь выбивалась из общей длины его волос. Он ненадолго застыл, разглядывая девушку в мягком освещении, очертания ее ключиц, аккуратной груди. Затем придерживая её лицо за подбородок, обратил взгляд Иёри к себе. — Войти в тебя? Сугуру всегда дожидался её отчетливого согласия, ни на секунду не разрывая их связь в моменте. Сёко ответила взаимностью, слегка подавшись бедрами вперед. С её губ слетел приглушенный стон, затем он слился с дыханием Гето. Кажется, даже в постели, он делал над собой огромное усилие, чтобы скрыть свою уязвимость и эмоциональность. Внезапно для себя, девушка все же услышала его постанывания, едва различимые в шуме дождя. Она не сдержала улыбку, провела ладонью по идеально гладко выбритому лицу мужчины. — Сугуру… Я люблю тебя. Пожалуйста… Гето прервал её жадным поцелуем, будто избавившись от забвения, его движения стали настойчивее, резче. Заставляя девушку стонать от удовольствия и приятной боли. Ей хотелось большего, поэтому она предугадала его желания, покладисто перевернувшись на четвереньки, схватившись руками за простынь. Он вошел снова нежно, ускоряясь с каждым разом, заставляя стоны девушки переходить в крики. Сёко переживала, что теперь выглядит слишком развратно. На ее глазах выступали слезы, которые размывали тушь и подводку. Она не могла думать о смущении, лишь о том, как чертовски хорош Гето. Во всём. Сугуру вновь повернул девушку к себе, он был разгоряченный и отрывисто дышал, нависая над ней. Один лишь взгляд на него в таком виде, уже мог вскружить голову. Сёко была на пике удовольствия. Еще несколько толчков, и она была готова кончить. Гето прижал свою ладонь к её губам, заглушая ее протяжный стон, оргазм был слишком сильный. Иёри выгнулась, впиваясь ногтями в спину своего любовника. Всё, что было между ними в этот вечер: подлинная страсть, нежность, то, что никто не имел права знать — осталось здесь, вплетённым в тишину, между каплями дождя. Сугуру лежал на боку, опираясь на локоть, и смотрел на неё, пока утро ещё не успело пробраться в комнату. Свет был тусклым, слегка золотистым. Где-то за стенами начинался день. — Ты всегда уходишь слишком рано, — сказал он. Сёко улыбнулась, но в глазах была тень, и мужчина её сразу уловил. — Я всегда возвращаюсь, — ответила она, проводя пальцами по его щеке. — Ты знаешь это. Гето кивнул. Потом добавил, медленно, будто слова были тяжёлыми: — А если однажды не сможешь? Иёри не ответила сразу. Только прижалась лбом к его груди, слушая, как спокойно бьётся его сердце. — Тогда тебе придётся жить за нас двоих. Он хотел что-то сказать, но передумал. Лишь крепче обнял её, как будто это могло остановить неизбежное.       Утро было тихим. Дом просыпался медленно, по двору прошёл ветер, запах ладана растворился в прохладе. Сёко надевала обувь у входа, накидывая на плечи куртку. Он стоял чуть позади, молча. — Не простудись, — сказал Сугуру, будто это было единственное, что он может сказать напоследок. На миг в нём снова мелькнул тот человек, которого она полюбила — не шаман, не изгнанник… просто он. Она больше ничего не сказала. Лишь шагнула за порог, зажгла сигарету. Медленно двинулась вдоль дороги, попутно вызывая такси. Гето закрыл дверь, но не успел даже развернуться, как за его спиной раздался торопливый топот и возгласы девочек наперебой: — Эээй, а это кто была? Он обернулся. На веранде, как будто возникнув из воздуха, стояли Мимико и Нанако — обе с подозрительно одинаковыми выражениями лиц. — Просто посетительница, — сухо ответил мужчина, двигаясь мимо. — Смешно, — фыркнула Мимико, — люди обычно не выходят из твоей спальни так… хмм… как будто они у себя дома! — И не пахнут сливовым саке, — добавила Нанако. Он не остановился. Только бросил через плечо: — Найдите себе хобби. — Следить за твоей личной жизнью — и есть наше хобби! — в один голос ответили девочки, слегка капризно. Затем начали суетиться и спорить то ли от смущения, то ли от обиды на их приёмного отца. Дверь уже закрылась, а Гето исчез где-то за перегородками дома, оставив после себя только лёгкий запах дыма и невыносимую для них интригу.