Двое их пред остальными по счёту

      Нафема.       Техника вышла из строя, и сбился курс.       При снижении к поверхности шаттл попал в странный пылевой вихрь. Они потерпели крушение.       Мёртвая планета встретила гостей безжизненным сумраком и тишиной. Тишиной «в эфире» в том числе. Связаться с Изолятором было невозможно. Дополнительного транспорта для передвижения не подразумевалось.       Слуга Один и Слуга Два впервые почувствовали себя отрезанными не только от мира или миров — они не слышали и друг друга. Все обращения к Силе безответны. Пугающая потусторонность, которая им неведома. Но добраться до цели было необходимо — то приказ Владыки, что был явлен им в одном из «снов прошения».       Император давно не озарял их своим присутствием. То, что Слуга Два молвил по пробуждению, Слуга Один воспринял, как ориентир. Только об одном «Изоляторе» чистокровному было известно — всё, что осталось на родине Великого. Место, где они надеялись получить следующее веление Того, кто покинул их… осиротевших. — Придётся идти пешком. Ты готов? — Слуга Один поправил лямки рюкзака с вещами первой необходимости и активировал репульсорный контейнер со всем, что могло понадобиться в дороге. — Путь без тропы, — молвил Слуга Два, ступая за Первым. — Трое суток. Не больше.       Слуга Один был уверен, что правильно рассчитал координаты. Успел составить примерный график вынужденного перехода. — Компас разбит. Но Первый обучен.       Ответы Слуги Два были неизменно полны символов и загадок. Другой жизни Слуга Один не помнил, а может и не знал. Они всегда были рядом, и он всегда прислушивался к этому вкрадчивому голосу, занятно вещающему высшую волю. Порой восхищался им, порой даже завидовал — казалось, что тот ближе к Высшему Мастеру. Ближе всех из братства Руки.       Слуга Два мог видеть Галактику иначе, он был удостоен видеть глазами Владыки — знание об этом завораживало до трепета. Он говорил — слышал каждый… но не каждый понимал. Вот в чём нюанс. И был тот, кто интерпретировал верно. Потому всегда двое их пред остальными по счёту. — Навигатор может заработать, когда окажемся в ближайшем радиусе. Пока идём вслепую.       Скалистая земля. Пылевой ветер стелился по ногам, создавая ложное ощущение течения жизни. Воздух гонял сухостой по мёртвой пустоши. Чёрные сапоги служителей покрылись пепельным налётом.       Они шли молча. Не нарушали обоюдных попыток потянуться в связи друг к другу и остальным. Но в Силе было также непривычно пусто. Одиноко. Осиротевшее братство лишилось и собственного ментального единения.       Шаги того, кто шёл поодаль стали тише. Он слышал, как Второй отстаёт. Всё дальше и дальше усталая поступь.       Почти полтора дня пешим шагом. Как бы ни было трудно ступать в тишине, и какой бы жизненно-важной не была цель — они ещё телесны. А телесным нужна пища и часы восполнения сил для продолжения пути.       Слуга Один не замедлился. Он прошёл дальше, выбрав стоянку в кольце чёрных ветвистых деревьев. Разбил палатку и разжёг огонь, чтобы разогреть пару пищевых пакетов. Сухие пайки были неприемлемы — это он запомнил с самого начала своей службы рядом с ним. Слуга Два всегда ел только густые супы. Всегда с большим хлебным ломтем. Любимой серебряной ложкой.       На десерт: чай с листьями дикой зиостской мяты и кислый ягодный батончик.       В походных условиях Слуга Один был вынужден придерживаться этого же рациона. Впрочем, не имел ничего против. Утоляло голод. Утоляло жажду.       Слуга Два нагнал его, следуя короткими шажками, словно старец. Да он и опирался на толстую, гнутую ветвь, удачно попавшуюся под ноги.       Капюшоны сброшены. Мантии сняты и аккуратно развешаны по крючкам у входа в ночное убежище. Палатка была одноместной, но вполне вместительной. Оба заранее знали, кто займёт место на лежаке, а кто останется на посту.       Багровые ладони омывались водой из фляги. Сначала Первый помог исполнить ритуал брату, затем Второй лил «чистоту Кааса» по пальцам доверенного слуги великой воли.       Раскладной стол и стулья. Ужин на двоих уже сервирован со всей ответственностью и заботой старшего. — Земля внемлет небу. — Да, я тоже голоден. Без восполнения в Силе нам придётся пробыть ещё какое-то время. Простая пища придаст энергии. Ешь.       Толстые отростки у губ Второго шевельнулись, когда сделал глоток ароматного варева: — Океаны пусты без звёзд, что даруют жизнь. — Рыбные пакеты закончились. А грибной насыщен сам по себе.       Пришлось объясняться, почему варево слишком жидкое и «пустое» без кусочков мяса или рыбы. Его любимые рыбные он действительно не взял, а выбирая между мясным и грибным, выбрал то, что больше захотелось самому. — Сыр и холоден лес, где растут грибницы. — Остыло? — приступивший к блюду позже, снял пробу, спешно отправив в рот полную ложку супа. Пожал плечами: — Нормально. Ешь. — Плач слуги священен, но ни слезы для покинутого… — Соли нет. Закусывай сухарём, он из солодового, придаст вкус.       Слуга Два смирился и какое-то время Первый не ловил на себе взгляд обречённого на невиданный дискомфорт, ведь доля того предполагала к себе особое внимание.       Порой Первому казалось, что его заботы всегда будет недостаточно. Всегда чего-то будет не хватать, сколько бы он для него не делал. И как бы не старался…       Оценка сервису — «Удовлетворительная».       Чай недопит. Видимо, тоже не горяч «как свет Хорусета». Батончик не съеден — не из тех ягод. Зиостский чай хорош с красной малиной, а не с чёрной.       Пока брат убирал предметы застолья назад в контейнер, чтобы после отдыха можно было быстрее возобновить шествие, чистокровный помолился мёртвой родине их Отца, и проследовал к палатке.       Как повелось, Слуга Один оберегал транс Слуги Два. Обычно садился в медитацию у входа в убежище. И отдых, и бдение за двоих. Сейчас Сила молчала, и он знал, что сон брата будет всего лишь сном, но о том, чтобы поменяться обязанностями даже не задумывался.       Второй занял место на лежаке, отвернувшись к стене перед собой. Первый укрыл его одеялом. Задержался, чтобы прислушаться к дыханию — стандартная проверка, после того, как однажды брат чуть не захлебнулся слюной, отключившись, лёжа на спине без подушки. Сейчас и подушка под головой. И устроился на боку. Всё должно быть в порядке. — Ночь зла. Кто без семьи — тонет во тьме.       Гладкие бровные дуги старшего не приподнялись в удивлении. И так каждый раз… Лучше проявить понимание и сделать, что от него хотят, чем вместо отдыха слушать трагическую лирику «участи, смотрящего в Бездну». Про то, как «одиночество среди одиноких безбрежно», ведь «смотрит он в зеркала, а объять образа не дано». И «нет того, кто может, но есть тот, кто должен» — к взыванию о чувстве долга, как правило, всё и переходило.       Слуга Один склонился к лежащему и коснулся губами его лба, погладив по голове. Ситх вздохнул и потянул на себя край одеяла. Проблеск золотого украшения на носу скрылся под мягкой, согревающей тканью. Перед тем как укрыться плотнее удовлетворённо произнёс: — Сладок сон, как поцелуй брата. — Три часа. Спи. Затем возобновим путь.       Первый вздохнул с облегчением. Наконец можно позаботиться и о себе, привести собственные мысли в порядок… — Крепко единение Длани — крепка Его воля.       Второй сказал это, не оборачиваясь от стены. Ещё можно было сделать вид, что он ничего не слышал. Всего один шаг до выхода из палатки! Но… — Велика ноша Первого. Заслужен отдых.       Слуга Один понимает, что сегодня без него не могут обойтись даже в засыпании. Отсутствие связи с братьями Второго ранило — не хотел оставаться один на один с собой и безжизненным мраком Нафемы.       Прилёг рядом. Хотел притянуть мантию с крючка, чтобы укрыться, но повеление Силы безжалостно глохло. — Прильнёт рука старшего к брату. Кто мы есть — Длань Одна. — Не стесняюсь. Просто неудобно. Подвинулся бы…