Не спускай с меня своих рук...

Холодное утро понедельника в Ноябре. Впереди очередной монотонный день, в котором я уже давно потерял надежду на лучшее. Ничего лучшего моя жалкая жизнь не достойна, я убедился в этом уже давно. ... Ну, с такими мыслями с самого начала день явно не удастся, как бы я не хотел. Вдруг кто-то выталкивает меня из столь "глубоких" размышлений грубым толчком в плечо и только теперь я осознаю, что стою посреди дороги к школе, по которой каждый день так и ходят её ученики, беспрестанно толкаясь таким же образом, сдерживая тем самым зверские порывы разорвать друг другу глотки в этом затхлом месте. И я совсем не хочу принадлежать к этому обществу, но оно всегда решает события твоей ничтожной жизни за тебя, не оставляя иного выбора, поэтому мне не остаётся ничего, кроме как отойти с пути, поднимая последний взгляд на здание, куда мне в конце концов придётся зайти. Так этот мир устроен, у каждого здесь своё место, где мне досталась неприметная норка в земле, в которой остаюсь незамеченным дикими кошками большую часть времени. Я – в самом деле никто в этой жизни, маленькая песчинка, беспомощный микроб, который обречён на верную смерть в своём безжалостном окружении, но должен продолжать этот вязкий путь по пустому приказу кого-то свыше. И ради чего это всё? Ради чего проживать одинаковые дни в наивной надежде на радужное будущее? Снова задумываясь, я чуть не прохожу мимо своего класса. Бесконечно отхожу от положенного маршрута и выставляю себя посмешищем в чужих небезразличных глазах. Сейчас самое время задуматься об учёбе, не так ли?

***

Сегодня наш класс решили пересадить. Все сидят парами, но до этого мне, пожалуй, везло и по причине непарного количества учеников в классе я весь прошедший семестр сидел один. И так даже спокойнее с учётом того, что мне не с кем даже словом перекинуться в моём классе, не говоря уже про дружеские отношения. Но с сегодняшнего дня моя удача заметно подвела меня, ведь теперь справа от меня сидит смазливый красавчик, объект обожания многих одноклассниц – Рантаро Амами. Однако его внутренняя гниль отличается от остальных только симпатичной оболочкой, я знаю это. Пожалуй, мне ничего не известно о нём, как и о других учениках в этом кабинете, впрочем. Поглядывая лишь мельком, я постоянно вижу его в компании красивых девушек или таких же "крутых" ребят. И чем этот Рантаро им всем нравится? Он же типичный... Плейбой, казанова. Бабник, короче. И, о боже, как же от него несёт каким-то ядерным мужским одеколоном, словно всё содержимое флакона за раз на себя вылил, честное слово. Или же это я обращаю слишком много внимания? У меня ведь совсем нет вкуса, тем более в подобном... Наверное. Кажется, к нему моё отношение ещё более предвзятое и неприятное. И почему же так?.. Хотя у него явно отношение ко мне не лучше, особенно если его хоть каплю интересует моё присутствие. О, кажется, я вспомнил, почему же его лицо отпечаталось у меня в голове неприятным следом. В прошлую пятницу погода была в разы более ясной, чем ранее, и именно в тот день я по совершенно случайному стечению обстоятельств перешёл дорогу одному из местных хулиганов, после чего мне пришлось идти домой с разбитым носом и мерзким следом чужой слюны на своём лице, уже там дополняя свою кровавую композицию. А был ли среди них Рантаро? Возможно... До этого – в среду, – повсюду была ужасная слякоть после прошедшего ночью дождя. До сих пор помню, как мне пришлось с немалым усердием оттирать всю эту грязь со своей формы и тщетно надеяться, что она высохнет за ночь после того, как Амами тщательно втаптывал её ткань вместе с остатками моей гордости своим ботинком в землю на заднем дворе, похоже, развлечения ради. Да, теперь я помню гораздо более ясно. Но что же я тогда сделал, чтобы заслужить это? Явно что-то, помимо одного факта моего существа в этой школе, ведь Рантаро был не совсем из тех, кто издевался бы надо мной просто так... До этого момента, видимо. Придётся порассуждать над этим позднее. – Эй, Кагехара-чан, неужели ты даже не поздороваешься со своим дорогим одноклассником? Ты такой невежа... – Вырывает из тихого омута собственных воспоминаний голос сбоку, вынуждая перевести более внимательный взгляд на него. Наряду с его неискренне мягкой ухмылкой я замечаю косые взгляды одноклассниц. Ах, конечно, вспоминая всё то, что я знаю о нём, неудивительно, что они хотели бы сидеть здесь заместо меня, и я бы с радостью уступил им это место. Кажется, он вообще не сидел за одной партой с девушками? Занятное совпадение. – Доброе утро, Амами-кун..? – Несмотря на то, что он более вероятно жаждет утолить свою скуку на уроке диалогом с местной "серой мышкой", я надеюсь, что он отстанет как можно скорее. Он самодовольно усмехнулся, слыша мой приглушённый ответ. – Ну сразу бы так! Знаешь, тебе стоило бы быть внимательнее к своему окружению – столько всего пропускаешь мимо себя. Вдруг ощущаю лёгкий подзатыльник, прилетевший ко мне из-за спины и заставляющий сипло вдохнуть воздух, потирая затылок ладонью. Он это имел ввиду? – Пф... – Испускает он тихий смешок в ответ на мою реакцию, не отводя пристального взгляда. Из-под козырька кепки я замечаю, как он приподнимает бровь, чуть наклоняя голову вбок, – эй, неужели ты всё ещё дуешься из-за того случая? Ты ведь в курсе, что будь на моём месте некто другой, ты бы не обошёлся одной лишь обидой и испачканной одеждой, так что ты должен быть мне благодарен. Хотя с твоей белой рубашки наверняка было нелегко отстирать те пятна, да? Интересно, ты хоть раз стирал её до этого? Ахах, – щёлкая пальцами по воротнику моей рубашки, Рантаро заставляет меня чуть отстраниться, отодвигаясь от него на стуле. В какой-то степени он прав – любой другой мог бы и места живого на мне не оставить... Я вздрагиваю, думая об этом. Но после того случая я цеплялся за его зелёную макушку взглядом при любой возможности, находя это странным для себя только тогда, когда что-то отвлекало меня от наблюдения за ним. Как же я надеюсь, что никто, и тем более он сам, не замечали меня за этим, ведь с того момента мы словно всё чаще сталкивались, теперь сидя за одной партой. Ужасно. – ... А-ага... – Пытаюсь выдавить из себя хоть что-то, не находя ни единого подходящего слова в ответ на эти издёвки, в последний раз надеясь, что теперь то ему надоест. Ох, как я ошибался – мне придётся слушать его лепет на протяжении всего учебного дня. Нашёл себе развлечение, изверг.

***

Пятница, всё ещё лишённая снега середина декабря. Как бы странно для меня самого это не звучало, но за прошедший месяц мы с Рантаро, кажется, неплохо поладили, что стало для меня пока что наибольшим изумлением в этом учебном году. Несмотря на нескончаемые издевательства с его стороны, мы часто разговаривали на уроках и даже несколько раз прогуливались после их окончания. Издёвки его всё ещё оставались чертовски остры, но я начал просто напросто привыкать. Да и что я мог бы ему возразить? Теперь это можно было назвать дружеской издёвкой, да? Возможно, я пытаюсь наивно успокаивать себя этой мыслью. Я ведь ничего не стою для него, несмотря на проведённое вместе время. Но Рантаро – единственный человек, обращающий на меня хоть какое-то внимание, помимо негативного или безразличия, и у меня совсем не выходит не упиваться этим вниманием – он популярный парень, в конце концов, разве я не должен быть польщён? Возможно, этим я до больного похож на глупых девчонок, влюбляющихся с первого взгляда из глупых романтических аниме. Но, конечно, я не испытываю к нему никакой влюбленности – нет, ни за что. Как я вообще пришёл к сравнению себя с аниме девушками? До чего же глупо. Терпеть не могу эту сопливую романтику. Сегодня Рантаро снова позвал меня прогуляться по городу и я не смог бы отказаться. Под ногами всё ещё была слякоть, погода сера, как и дома вокруг в облагороженном дворе, куда мы забрели. А рядом ни души. Не выпуская руки из карманов, перевожу утомлённый взгляд с домов на парня, идущего рядом со мной и даже впереди на полтора шага. С каждым разом я открываю для себя всё больше и больше его черт – в основном позитивные, ведь негативные я предпочитаю усердно игнорировать. Вглядываясь в его профиль, всё же не могу заметить того, какие же чудесные его преимущественно острые черты лица, как ухоженные волосы салатового оттенка спадают на его лицо, как длинны и красивы его пальцы, как его осанка всегда остаётся безупречно прямой, как проницательные глаза время от времени возвращаются ко мне, напоминая ему о моём присутствии, явно меркнущем на его фоне. Его вечно расслабленная, вальяжная походка... Даже запах его одеколона стал казаться мне приятным. Его взгляд – то, что цепляло меня больше всего. Иногда это кажется злобной магией, проклятием – как иногда у Рантаро получается сделать так, что я не могу оторвать собственного взора от его зелёных радужек под роскошными ресницами. Он видел меня насквозь. Вдруг, его ладонь тянется к карману брюк и в следующий миг там образуется зажигалка и пачка дорогих, на вид, сигарет. На ходу ловко выуживая тонкую сигарету и сжимая её между двух пальцев, он зажимает изделие между губ и вскоре на её конце искрится огонёк. Рантаро затягивается, делая преподношение ветрам в виде сигаретного дыма, которые тут же несут его в мою сторону, заставляя поморщится от этого запаха. Так это он из-за этого так обливается своими парфюмами? Замечая изменение в моей физиономии, парень вновь усмехается. – Приятный вечерок, не так ли? – Вкрадчиво проговаривает он в мою сторону, останавливаясь возле одной из лавочек. – Ага... – На самом деле я не могу в полной мере согласиться с этим, но возражать у меня намерения тоже нет, – не знал, что ты куришь. – Пока мы не познакомились чуть ближе, я не хотел заниматься этим при тебе – настучишь ещё, ахах, – как всегда посмеиваясь над собственной шуткой, он наконец зацепился взглядом за мою сутулую фигуру, – а что? Может, хочешь попробовать? – С ноткой вызова в голосе спрашивает он, протягивая мне пачку, которую всё ещё держал в руке. Я нервно сглотнул. Курение никогда не вызывало ассоциаций с чем-то хорошим и мне бы не хотелось травить свой и без того слабый иммунитет табаком. И кем я стану в его глазах, если откажусь? Быть может, стану для него меньшим тюфяком, если осмелюсь? Долго колеблясь, я глубоко вздыхаю и тянусь рукой, чтобы достать заметно дрожащими пальцами аккуратно скрученную, почти невесомую сигарету из протянутой пачки, зажимая её во рту тем же образом, как сделал это Амами. В моменте начинаю ощущать лёгкий привкус бумаги, смешанный с табаком. – Присядь, устал ведь, – игривым тоном с привычной ноткой издевательства произносит он, подталкивая меня к лавочке и усаживаясь рядом. Пряча наконец пачку обратно в карман, зажигалку с полыхающим огнём подносит к ближе к моему лицу, чтобы поджечь сигарету, – вдыхай. Как только я сделал так, как сказал мне Рантаро, кончик сигареты опасно вспыхнул ярко-алым пламенем, а сам парень отстранился, наблюдая за этим зрелищем. В ту же секунду я чувствую, как мою глотку обжигает вязкое облако едкого дыма, которое словно изъедает мою слизистую, заставляя отстранить сигарету ото рта и рвано закашляться. Замечая пристальный взгляд со стороны, я отворачиваюсь и смахиваю пальцем выступившие слёзы, после, как только отпустил свои кандалы кашель, пытаюсь сделать ещё одну затяжку, начиная привыкать к этому жжению. Спустя какое-то время к горлу подступает тошнота, голова становится свинцовой, а между пальцами зажата не более чем наполовину выкуренная сигарета, которую я бросаю на землю, впоследствии безжалостно растирая пепел по асфальту носком своей туфли. Какая гадость... Однако где-то глубоко меня одолевает триумф. – Так быстро сдался? Хм, – только теперь Рантаро и сам затягивается, наконец отводя от меня взгляд, – и как тебе? – Н-неплохо... – Приходится чуть приврать сквозь тяжёлое сердцебиение в грудной клетке. Не успел я оклематься, как Рантаро цепляет козырёк моей кепки, приподнимая её, и наклоняется ближе, заставляя ощутить его прокуренное дыхание на своей щеке. – Забавный ты, конечно, хотя со стороны типичный затворник... Так и есть, в общем-то, но тем не менее, – он поднимает взгляд с лица на мою кепку, пока я ёрзаю под его близостью, – зачем тебе это, а? Неужели ты настолько боишься людей, что даже в глаза не можешь посмотреть? Или на девушек исподтишка пялишься? Ха, чёртов извращенец. С этими словами он по-издевательски, резким движением опускает козырёк прямо мне на глаза, заслоняя взор на лишнюю секунду, пока я сам не приподнимаю его. От колючей обиды за подобные обвинения я поджимаю губы, но не успевая вставить и слова, вдруг ощущаю резкое, точечное жжение на тыльной стороне правой ладони. Инстинктивно вскрикнув от боли, я пытаюсь отдернуть руку, но всё тщетно, ведь моё запястье сжали намертво, точно железный браслет полицейского, словно я преступник, чьё время наказания наконец пришло. Вскидывая голову я тут же вижу эту чёртову ухмылку, с которой этот ублюдок прижимает свой не догоревший окурок к моей шипящей коже. Больно, больно, как же, блять, больно! – П-прекрати!! Ч-что ты... с-сука, агх!- Отпусти, отпусти! – Вырываются вместо недавнего дыма болезненные крики из моей глотки, пока я впопыхах продолжаю попытки вырвать свою ладонь. Одна секунда, вторая – они все тянутся вечностью, когда хватка на моём запястье наконец расслабляется и оно встречает свободу, а остаточный жар разливается по всему телу дрожью, задерживаясь на щеках и ниже. Моя грудь судорожно вздымается под рваными вздохами. Прижав ладонь к груди, в глаза мои бросается уродливая рана, всем видом и остающимся чувством говорящая о том, что это и в самом деле случилось. За что меня наказывают? Я начал дуть на ожог, даже если легче от этого наивного действия не становилось. Холод вокруг и всё, что до сих пор горит во мне изматывающим чувством, создаёт невыносимый контраст. Как не хочется пустить слезу. Краем глаза вижу, как Рантаро бросает уже изживший себя окурок на землю. Ухмылка с его лица так и не сошла. Похоже, он доволен собой. – Ха... Разве тебе не нравится подобное? – Этот вопрос сбивает меня с толку, выводя меня из момента тишины и болезненных мыслей. Возможно, я надеялся, что он не заговорит, но это было бы в разы хуже. – С чего ты- – Ох, ну да, – перебивает меня, не давая закончить вопрос, – ты такой невнимательный, Кагехара-чан, ты знал об этом? Наверное то, что ты сидел всё время один, лишило тебя любоой бдительности в твоём безделье на уроках... Ну, значит оставлю это на твоё рассуждение – что же натолкнуло меня на такую идею. Я смотрел на него круглыми глазами и, осознав это вместе со сказанным, стыдливо опустил взгляд себе под ноги, совершенно отворачиваясь от него и опуская козырёк кепки. Слышу тихий смешок с его стороны, прежде чем почувствовать, как его ладонь ложится мне на плечо в притворно-успокаивающем жесте, заставляя меня вздрогнуть. Его голос опускается до шёпота: – Не волнуйся, я помогу обработать рану.