"I recognize you through your touch"

«Да, теперь я чувствую, что именно тогда — в тот вечер сладких грёз — в ледяную ночь моего духа ворвался первый луч человеческой любви. С тех пор я никогда не видел и не слышал твоего имени без дрожи, наполовину от восторга, наполовину от тревоги» Эдгар Аллан По "Сегодня вторник. 21 октября. На данный момент, часы показывают шесть утра ровно, ни минутой больше." Наступало утро, а солнце не могло пропустить лучи в комнату полностью из-за тяжёлых тёмных штор. Стрелки старых часов тихо щелкали, пока маятник качался и издавал редкие скрипящие звуки. Можно сказать, что лишь эти часы, сквозняк и шелест страниц — единственный шум в этой комнате по сей день. Писатель не реагировал ни на что. Казалось, что даже если сейчас над ним разрушится потолок, то он продолжит так сидеть и не реагировать ни на что. "В комнате, как всегда, тишина. Шума нет уже около года. Точнее, того шума, к которому я привык. Нет смеха, нет разговоров, нет шёпота и нет того самого грохота с хлопками дверьми. Ничего нет. Никого нет. Я один." Это помещение уже давно стало похоже на помойку, ведь творец не видел ни малейшего смысла наводить порядок. Несколько слоёв пыли в каждой щели; книги, которые разбросаны по разным углам комнаты, а некоторые, уже продолжительный срок, лежат под мебелью; брошенные черновики, к которым писатель даже не думал прикасаться; куча посуды, в основном кружек, стаканов и чашек — никакого порядка. Такой хаос не был нормой даже для этого писателя, но, тем не менее, в комнате всё так и валялось. Не стоит упоминать про одежду, постель, почту, документы, телефон — очевидно, что с ними ситуация не лучше. "Карл сейчас тоже не шумит, так как просто физически не может. Мне очень одиноко... Ощущение, будто я вернулся на 8 лет назад, когда всё было точно также, только вот, я не думал тогда, что бывает хоть что-то прекрасное в жизни, потому и не тосковал особо... А сейчас... Это совершенно разные стороны подобного состояния, которое у меня крайне долго продолжается" Ветер быстрым и неожиданным порывом попытался раздвинуть шторы своим потоком, но не вышло — вышел лишь скрип петель и шорох тяжёлой ткани об пол. В комнате оставалось также темно и холодно, хотя должно же быть хоть капельку наооборот. Но наоборот было раньше. Сейчас всё такое, каким является. "И сегодня его День Рождения. Сегодня день Рождения Рампо-куна. Я планирую вновь зайти к нему и пообщаться с ним. Поздравить и порассуждать." На мгновение, у писателя даже появилась лёгкая улыбка. К сожалению, она была наполненная болью и сожалением, а также тоской, но никак не яркой радостью и ожиданием встречи. "Правда, боюсь, что я уже не вернусь к записям. И в эту комнату. И в этот дом. Да в принципе, от Рампо не вернусь, оставшись с ним навсегда... Если только получится." Творец стал заканчивать записи, иногда поглядывая на время и своё пальто, которые были связаны с выходом из дома. "Интересно, он меня простил? Или нет?... Потому что я, по сей день, виню себя и не могу простить этот ужас, что произошёл... Надеюсь, что, хотя бы Рампо, смог принять мои ошибки в те дни."