therapy

— Вам неуютно? — А вы как думаете? — мужчина огрызнулся, складывая руки на груди, морщась. — Я считаю что вас насильно вытащили из вашей зоны комфорта и из-за этого вы испытываете здравое неудобство. — Я считаю что вам стоит замолчать, и не лезть в мои дела. — молчание. Кабинет заполняли только звуки тикающих часов и небольшой шорох листов, пока женщина пересматривала документы. — Вы не собираетесь говорить со мной? — Вы сказали мне замолчать. Если вы хотите платить мне за то чтобы мы час молчали, это ваше право. — моргнув, парень скривился. — Кто заставил вас придти сюда, раз вы не хотели идти самостоятельно? Что произошло, из-за чего вы. — Не я. — Не вы. — покорно поправила женщина и продолжила. — Считаете что вам нужна терапия? — недолгое молчание, и дрожащий вздох. — Мой друг умер. — женщина кивнула, поднимая взгляд от бумаг. — Как это было? — черноволосый скривился, и женщина кивнула. — Вы не хотите об этом говорить? — Нет, я… — он потёр лицо, глубоко вздыхая. — Я не смог ему помочь. Я. вроде как видел это. — женщина кивнула, осматривая его. — И это вас травмировало? — Мой друг считает что да. — А вы так не считаете? Молчание. — Мне. сниться. — Ваш друг? — Оборо. Его звали оборо. — женщина кивнула, чуть щурясь. — Хорошо, Оборо вам снится? — Верно. — парень глубоко вздохнул, потирая глаза. — Вы бы хотели поговорить об этом, или вы бы хотели подождать? Мы можем помолчать, либо мы бы могли поговорить о вашем втором друге. Как его зовут? — Хизаши. — Хорошо. Хизаши ваш общий друг, верно? Или он не дружил в Оборо? — Дружил. — женщина вздохнула, слегка улыбаясь. — Вы думаете что Хизаши не тяжело? — мужчина качнул головой, потирая лицо снова. — Ему тяжело, я знаю. Просто. он не видел этого. — Думаете смотреть на труп человека который был вам близок, делает смертельный опыт легче? — Да?.. нет? Не знаю. — Хорошо, вы не знаете. Вы пытались поговорить об этом с Хизаши? — Он. пытался. Я не давал. — Попытки поговорить об этом делают вам хуже? — Я просто. не хочу это обсуждать, что тут непонятного? — Но мы сейчас это обсуждаем, вам плохо. — Мне не плохо. — огрызнулся мужчина. — Я в норме. — Это отрицание, ради отрицания, у вас трясутся руки и тяжёлое дыхание, я бы полагала что у вас ПТСР и тревожность, но вы не хотите чтобы на вас вешали явные ярлыки, так что просто — вы не в порядке. — женщина молча осмотрела парня и вздохнула. — Шота, могу я так к вам обращаться? Все что вы скажете, не выйдет за переделы этого кабинета, я не буду плевать вам это в лицо, или как либо упомянуть о травме которую вы прошли. Вы здесь что пережить этот момент, чтобы вам не было настолько плохо, когда вам напоминают о нем. Я сторонний человек, я помогаю вам это пройти, я не осуждаю и не не верю вам, просто скажите что вам плохо и мы остановимся. — Хорошо, да, я… — Я знаю. Все вокруг ведут себя так, будто знают лучше, верно? Будто знают через что вы прошли, но это не так, они не понимают ваших эмоций, ваши желания сейчас и вы просто хотите покоя. Хотите переварить это в одиночестве. Хотите чтобы все замолчали и прекратили к вам лезть. — женщина замолчала и улыбнулась. — Я понимаю, правда. При мне умерла моя мать. — парень вздрогнул, поднимая взгляд и щурясь. — Мне жаль. — Спасибо. Но я перенесла это. Моя мама не хотела бы, чтобы я. не жила без нее, а существовала. Шота замолчал. Руки сцепились в замок и он упёрся в них лбом. — Мы… Можем поговорить о чем то ещё? — Хорошо. *** — Доктор Овасе? — женщина улыбнулась, кивая. — Здравствуй, Шота. Мы давно не виделись, не так ли? — мужчина кивнул, глубоко вздыхая и усаживаясь на диванчик. — Да. Повисло недолгое молчание. — Что привело тебя ко мне снова? — женщина не оторвала голову от бумаг, шурша ими. — Мой. ученик. — женщина подняла голову, моргая. — Ох, точно, ты сейчас работаешь учителем? Маленькие гремлины, но ты любишь их, верно? — Да. — нежная улыбка расползлась по лицу женщины. — Хорошо. Что с твоим учеником? — Вообще. со всем классом. Я бы хотел привести их к вам на консультацию. — прикрыв глаза, женщина на мгновения кивнула. — Первый геройский класс? Событие. — Нападение злодеев. Они. были невероятно напуганы, и я хочу предложить им пройти у вас терапию. Я знаю что некоторые откажутся, но... я не хочу чтобы они знали что могут получить помощь от квалифицированного специалиста. Женщина отложила бумаги, поднимая взгляд. — Ты принимаешь лекарства которые мы тебе подобрали? — Шота кивнул, едва улыбаясь. — Они все ещё вызывают сонливость и бессонницу одновременно, но когда я засыпаю это намного легче чем раньше. — Хорошо. — женщина зашуршала бумагами и встала, протягивая ее. — Я буду свободна в этот день, у меня нет приемов и нет планов, ты можешь привести их примерно к часу. — подняв взгляд, женщина нахмурилась. — А не легче ли придти мне самостоятельно? Не будет ли для маленький детей. — Им явно больше шести. — не обращая внимания на чужой комментарий, она продолжила. — Тревожность, Шота, проявляется вне зависимости от возраста. — женщина нахмурилась, кивая. — Хорошо, я договорюсь с директором о том чтобы провести вашему классу персональную терапию. И если кому то из них снова понадобится помощь, то вы можете звать меня — это будет легче, дети уже были со мной знакомы. — вздохнув, женщина подняла взгляд, кивая. — А теперь поговорим о тебе. Как ты себя чувствуешь? Айзава потёр лицо и вздохнул. — Потерянно? Наверно. Я только недавно выздоровел и смог отпроситься к вам на терапию. — Хорошо, ты хотя бы понимаешь что сейчас тебе нужна помощь чтобы разобраться и пережить это. — Я. снова не мог ничего сделать. — женщина решительно качнула головой в отрицании. — Ты защищал их, Шота. И они понимают это. — Но мог ли я сделать больше? ***