Ты нам не доверяешь, Бак?!

Проблема, по мнению Земо, была в том, что для грамотной работы в команде нужно если не доверие, то хотя бы уверенность в выбранных людях. Баки злился, сжимал зубы и говорил, что о каком доверии может идти речь, когда Земо без напряга поставил раком две страны, а Баки даже понять не может, как. *** — А я снова повторю, что кофе — вот это жизнь. Не представляю утро без чашки кофе, — махнул рукой Джон, закуривая. — Я тебе сколько раз говорю, водка! Вот она, родненькая! — Что водка, что кофе, — начал Земо. — Для первого еще слишком рано, да и повода нет, а от второго проблемы с сердцем, я уж не говорю о том, что зубы желтеют, — барон поморщился и отхлебнул своего лесного чая. Травы, ягоды, шишки и прочая лабуда в подобном стиле. К великому сожалению (нет), этот чай пил только он и милый парнишка Боб, если ему предложить. Земо не огорчался, ему больше достается. — Да тьфу на твой чай, что от него пользы, — начал Шостаков, когда позади показалась хмурая морда Барнса в смокинге. Вот не надо ему так хмуриться, сразу кажется, что визажисты вообще не работают. — М-м, — сразу отвлекся на него Гельмут. — Снова мозги крутили? — спросил он, прикрывая улыбочку чашечкой лесного. Парочка его собеседников тут же замолчала, обернувшись, и продолжать диалог не спешила. Наученные не самым приятным опытом, они слегка напряглись, но, к смеху Гельмута и счастью его собеседников, Баки только хмуро прошелся по их компании взглядом и удалился. Спрашивается, чего пришел? — Возвращаясь к нашей теме, чай полезен хотя бы своей эстетикой. Хотя о чем это я, вы с ней не знакомы, взглянуть хотя бы на костюмы… — пробормотал он, вспомнив экую гадость; звездно-полосатая пчелка и красная божья коровка, упаси господь! — А еще разгоняет кровь и улучшает иммунитет. Это если в общем и не углубляться. — Ну уж нет, я не готов слушать полуторачасовую лекцию о чае, как в прошлый раз об истории создания маленьких членов у греческих статуй, — хмыкнул Джон. — Я думал, вас позабавил этот факт, — пожал плечами Земо. Алексей хрюкнул и извинился, а Уокер закатил глаза. Через полчаса его нашла Эйва и в приказном тоне велела отправляться к Барнсу, потому что мимо них в гостиной он пару минут назад прошел злой и взъерошенный. На вопрос «почему этим занимаюсь я?» и приподнятую вместе с этим бровь она ответила, что у них есть дуэт Боб-Лена, а есть Баки-Земо, и в обоих случаях вторые успокаивают первых, так что бегом и с песней! Она говорила что-то еще, размахивая кухонным ножом (какого черта он вообще у нее?), но Земо только вздохнул и поднялся со стула, отряхивая пыль и возможные крошки. Джон сидел совсем рядом и успел обменяться многозначительными взглядами с бароном, как никак, бывшие враги должны понимать друг друга с полу- чего бы то ни было. «Враги? Слишком громко сказано. Ты воспринимался мной не иначе, как зарвавшийся ребенок без конфеты,» — сказал как-то барон, и Джон влепил ему профилактический в челюсть, за что после Джону влепил уже Баки. Но Уокер не жаловался. У них теперь часто такое. Весело-то как. К Баки барон не дошел, тот, видимо, уже ускакал на своем черном железном коне по направлению к департаменту. Или куда его срочно вызвали? В любом случае, зря обойдя весь дом кругом, Земо остановился на лестничной клетке, нащупывая сигареты. И вот случилось на лестнице такое происшествие. Барон и Уокер решили перекурить, вспомнить былое и забыть старые обиды (на деле просто случайно столкнулись) в чудесный вечер четверга, когда еще вроде не совсем отдыхаешь, но настроение уже шалит и бесы вырываются из-за ограды в самый неподходящий момент. Конечно, это касалось только людей с пятидневкой и нормированным режимом работы, то есть не Барнса, который как раз таки и ускакал впопыхах и небритый пару минут назад, что-то гневно рыча в трубку телефона. Об этом и говорили, уже докуривая. Джон прикрыл глаза, позволяя легкой эйфории разлететься по телу. — Знаешь, неприятно знать, что он обо мне вспомнил только сейчас. Высвободил меня из Рафта, — подчеркнул он, — только потому, что не мог разорваться между вами и своей работой. Чтобы сделать меня нянькой шестерых нестабильных убийц-психов, — барон закатил глаза, выдыхая дым кольцами. Уокер присвистнул, а Земо усмехнулся. — Пяти, — исправил Джон. — Баки считается. — А я про Боба. — Но он шизик и бывший наркоман. Джон пожал плечами и кивнул, соглашаясь. — История циклична. В прошлый раз ты обрел свободу, чтобы помочь Баки с Флагодробителями, а теперь на месте тех придурков мы. Кстати, а это откровение только что с чего вдруг было? — В прошлый раз я хотя бы был на передовой, — вздохнул Земо и проигнорировал вопрос. — Скучно тебе? — Джон отставил сигарету. — Не представляешь как. И вроде бы успокоились. Мерно докуривали, смотря в потолок на собирающийся наверху дым. Как бы датчик не сработал. — Земо! — летит мимо них Баки, по пути хватая барона за руку и уже с ним на буксире продолжая забег наверх. — Там бумаги разобрать, давай быстрее, пока меня обратно не вызвали! — Удачи! — кричит вслед Уокер и посмеивается. Земо тоже усмехается и заставляет Баки идти медленнее, приговаривая, что никуда от него отчеты не убегут, а он, Земо, с ними, так уж и быть, поможет. Барнс огрызается в ответ, шепча, что отчеты-то не убегут, а его в три ночи дернут. Потом они собираются в гостиной, чтобы посмотреть недавно вышедшее кино, о котором Елена упомянула вскользь, а барон взял на заметку. Ну как потом, это случилось недели через две, а то и две с половиной, после разговора на лестнице. Просто заняты обычно все, кроме Боба и Земо, а собраться хотели без исключений, но такое пока произойдет с их работой… В общем, сложно все. Народ потихоньку подтягивался, устало падая на диваны и кресла. Земо мило беседовал с Робертом, что оказался необычайно эрудирован в области кулинарии и знал те рецепты, которых не знал Земо. И хоть большинство из них не отличались особым изяществом, делать все равно было нечего, а точки соприкосновения иметь надо было, так что, если в комплексе никого кроме них не было, дуэт Боб-Земо занимал кухню (и прилежащий к ней зал, потому что такие увлекательные турецкие сериалы сейчас показывают, ой…). В общем, скрашивали скуку, как могли. А как не могли — поднапрягались и тоже могли. Вот например сейчас наконец-то заставили всех собраться воедино, как если бы Союз снова начал жить. (Этими словами они Шостакова завлекали. Глупо, но сработало.) — Что смотреть будем? — спрашивает Эйва, со вздохом падая на диван. — Сейчас Елена подойдет, и узнаем, — улыбается ей Боб. Елена подошла, пицца была открыта, конфеты с печеньем рассыпаны по столу и полу, а бокалы наполнены соком и вином. Земо назвал такое объединение вкусов извращением, но от еды не отказался. Позер. Но добренький, решила Елена. Разрешил Бобу расчесать мех его пиджака (сначала у всех глаза выкатывались от количества меха на верхней одежде в его гардеробе, только Барнс и хмыкал, не впечатленный), хоть и расчесывать там нечего было — Земо ходил как с иголочки. Баки подошел позже, решивший, что лучше принять душ и прийти, чем прийти и беситься от собственного запаха. Тихо вошел, не отвлекая никого от просмотра. Уокер, имея слух суперсолдата, заприметил его еще в метрах пяти от комнаты, так что почти сразу кивнул. Баки ответил тем же. Но, завидев рядом с Земо Боба, застопорился, замер на месте и нахмурился. Это что… Подружились, значит? Земо? С Бобом? Он возмущенно поднял брови и с полностью кошачьим выражением на лице под названием «Этот кожаный..!» лег Земо на колени, растягиваясь по всему дивану и при этом смотря Бобу в глаза. Тот смутился и руки от барона быстро убрал, возвращаясь к Елене. Потом как-нибудь погладит. Ой, расчешет. Ну да. Неважно! Убежав от чужого возмущения, Боб осел в ногах Елены, что сидела в зеленом кресле. Она тут же принялась перебирать его волосы — релакс. Земо, ничуть не смущаясь большого кота на коленях, тоже зарылся пальцами в снова длинные волосы Баки, массируя кожу головы. Фильм шел словно где-то вдалеке. Баки смотрел на Земо и думал, что это как-то слишком. Возможно, привести его сюда было ошибкой. Баки и сам мог справиться со всем, а появление Гельмута в доме с пятью чужими людьми не столько помогало конгрессмену, сколько отвлекало и заставляло морщиться от незнания того, что он там делает. Пару раз в голову Барнсу приходили мысли об установке в доме камер, но их пришлось отмести в связи с предельной внимательностью всех его жильцов и их последующим возмущением: «Ты нам не доверяешь, Бак?!». Доверяет. Но не настолько, чтобы оставлять с вами Земо. Хотя изначально планировалось, что это вы будете оставаться с Земо. Да и вообще. Ну не в Рафте же его оставить нужно было? А тут такой повод возникнул: помощь Барнсу дубль два. Убедить всех в том, что Земо ему очень-очень нужен, такой из себя умный и Баки уже знакомый, было легче легкого. Сложно теперь видеть, как Земо достается кому-то, кроме его самого. — Волосы хранят воспоминания. Я видел тебя с короткими, но ты снова отращиваешь. Что случилось, пока меня не было, что ты захотел это помнить? — зашептал барон, заметив легкую отстраненность Баки. Нужно было вернуть конгрессмена в реальность, сегодня не вечер работы. Баки прикрыл глаза и помолчал. Приятный фон из фильма, хорошее вино, хоть и не заставляющее его пьянеть, мирная компания и просто хороший вечер, который он зачем-то омрачает тяжелыми мыслями о… Ну, не важно. Зачем? Подумать об этом можно будет на работе, но никак не сейчас. А что он может рассказать сейчас? Как переживает, когда Земо остается с командой? Нет, не стоит. Может, что-то более далекое? Что-то, что было после их расставания и до Громовержцев? Почему бы и не рассказать? Хотя он планировал сделать это в другой обстановке, но времени не было, так что… Он зашептал о Сэме. Его сестре, семье, о пристани и солнечных деньках, о радуге над водой и лодках… Барон слушал, мягко перебирая чужие пряди, и кивал. — Мне стоит сказать твоему другу спасибо? — серьезно спросил он, склонив голову. Баки тихо рассмеялся, привлекая всеобщее внимание, и буркнул сквозь смех что-то вроде «Иди ты». После затих и вернулся к фильму. Земо провел рукой по чужой линии челюсти, ногтями ощущая жесткость щетины. Взглянул на вылепленный нос, на скулы, мельком взглянул на губы, которые теперь постоянно увлажняли визажисты, и остановился на глазах. Сияющих самым теплым светом глазах, в которых, казалось, отражались звезды. По крайней мере, это видел барон. Земо улыбнулся, возвращаясь к фильму. Спасибо Сэму он скажет, хотя бы за то, что занял Барнса делом и отправил в политику. Такие дельные люди в верхах нужны, а повоевать и Громовержцы смогут. *** — Можешь вот это отсортировать? — просит Елена, сидя за столом с кучей документов. — Что это? — в изумлении спросил барон. — Мои медицинские документы. Их же нельзя в больницах так оставлять, вот, с собой таскаю от лежки до лежки, — пояснила она. — А теперь мы, вроде как, легальны, так что надо бы отдать это врачам. Н-да. Елена потерла нос и стала вертеть лист в руках. — Вот как понапишут… Потом фиг что тут. Барон усмехнулся и принялся читать. А Барнс мимо проходил. Просто так. И что за хренью тут эти двое занимаются? — Что вы здесь делаете? — заглянул в комнату Барнс. — У мисс Беловой очень насыщенная жизнь. Перелом голеностопа, травма позвоночника, черепно-мозговая… О, почечная недостаточность. Даже так? — Давно это было! — воскликнула она. — Дай сюда, — и отобрала документ, внимательно вчитываясь, чтобы потом всплеснуть руками. — Вот, восемь лет назад! Земо усмехнулся, а Баки потянул его за рукав. — Эй, куда?! — возмутилась Лена. — Найди себе другого помощника, — усмехнулся он, утягивая Гельмута в сторону. Потом Елена будет еще долго бурчать на них обоих, но сейчас Земо шел за Баки шаг в шаг, оглядывая просторные коридоры его дома. Иронично, что когда-то Баки претила вычурность, как он выражался, дома Земо, а теперь конгрессмен и сам жил в большом доме с белыми стенами, красивыми подоконниками и дорогой мебелью. Земо подавил смешок, но Барнс уже остановился и смотрел прямо на него, так что попытка была провалена. — Что? — спросил он. — Это я у тебя должен спрашивать, — отвечает Баки, смотря будто сквозь него совершенно бесстрастно. — То с Уокером ошиваешься, то с Бобом. Теперь еще и Елена. Нашел новых друзей? Барон в изумлении поднял брови. — Ревнуешь? Не ты ли вспомнил обо мне только тогда, когда потребовалась моя помощь? — парировал он. Барнс поджал губы и встретил его насмешливый взгляд своей хмуростью. Ну конечно. Пару раз переспать с преступником гораздо легче, чем потом вытащить его из тюрьмы по доброте душевной, а не для очередного дела. Земо вздохнул, отворачиваясь к окну. Сказать он мог многое, вот только смысла в этом не было бы никакого. Обвинить Барнса в лживости? Земо и сам был таким. Сказать, что тот не имеет права ставить Земо условия? Как раз таки имеет, это было прописано в условиях его экстренного условно-досрочного освобождения. Баки стоял позади, не отводя от фигуры барона взгляда. «Ревнуешь?» — конечно, блять, да. Крутятся рядом с Земо, о чем-то с ним смеются, а Баки не может даже подойти к барону, чтобы не почувствовать укол ненависти и осуждения во взгляде напротив. Нет, может ненависти там и не было, но Барнс прекрасно знал, что проебался с бароном по-крупному, так что додумать было не сложно… И вообще, много ли нужно, чтобы ненавидеть? Баки вот по опыту мог сказать, что не много: когда гребаный Уокер подходил к Земо, Барнс только ненависть к первому и испытывал. Баки сжал кулаки и опустил взгляд в пол. — Прости. — За что? Не знаю. За то, что веду себя, как придурок по отношению к команде, если та хоть на миллиметр к тебе приближается? За то, что не могу выразить то, что чувствую, а только ловлю твой взгляд среди прочих и сразу же отворачиваюсь, потому что боюсь, вдруг ты поймешь меня? Хочу, чтобы ты все понял, но бегу от этого со всех ног. Блять, да он просто придурок. — Джеймс, — снова обращается к нему Земо. — Если забыть о том, что ты был очень занят своей работой, вместо того, чтобы освободить меня в любой другой момент, кроме этого… И забыть об обиде… Наше непонимание друг друга не уменьшается. Только Земо обижен не был. И прекрасно знал, что Баки вытаскивать его был не обязан, что бы между ними не было, но Белому Волку об этом не нужно знать. Земо успел понять Барнса настолько, чтобы знать: когда будут говорить о незначительности вины Баки перед другими, тот просто закроет уши руками. Так может он когда-нибудь просто устанет себя винить и пошлет всех. В мечтах Гельмута. Баки кивнул, не поднимая взгляда. — Ты должен, как минимум, доверять мне на правах бывшего любовника, — предложил Земо. — Не бывшего, — прерывает тихо Барнс. Земо не останавливается, будто его не слыша: — А я этого не вижу. Если ты думаешь, что, обретя свободу, я буду кидаться на каждого встречного, то я очень разочарован в твоих умственных способностях и искренне не понимаю, как ты стал конгрессменом с такими-то мозгами. — Земо… — Что «Земо»? Уже сорок семь лет Земо. Повторюсь, научись доверять кому-то, помимо твоего дражайшего Уилсона, — срывается он. Баки мрачнеет. Проблема была в том, что даже с Уилсоном доверия не хватило. И их ссора… Не зарастала уже пару месяцев. Резко выдохнув, Баки встал рядом, прислоняясь спиной к стене. Он смотрел в потолок и думал о том, что он так не умеет. Доверять без оглядки. Не после Гидры, Стива в прошлом и всего остального. Нет. Если он снова ошибется в выборе… Когда Сэм перестал отвечать на звонки, Баки казалось, что мир схлопнулся. Что все снова умерли, распылились, настал конец. И теперь он так отчаянно защищает Земо от других, боясь, что и он уйдет. И Баки останется один на один с озлобленным миром, как пару лет назад. Барнс устало вздохнул, потер глаза и развернулся к Земо. Тот все еще смотрел на него. — С Сэмом у меня тоже не в порядке, — начал он. — И я не знаю, кто в этом больше виноват, но склоняюсь ко второму варианту, в котором виновен я, так что… — и, видя, что Земо хочет вставить свои пять копеек, не позволил себе замолчать. — Прости за мое поведение. Я… — он глубоко вздохнул, подбирая слова. — На правах бывшего-нынешнего любовника, как ты сказал, я обязан тебе доверять. Ну и из-за твоего благоразумия. — Ох, то есть ты оценил то, что я предотвратил мини-взрыв на кухне, помог им разобраться с управлением джета и курировал на задании? Ценю, — хмыкнул барон. Они разошлись, а Гельмут так и не ответил на извинения. Позже, часов в шесть вечера, когда Елена предложила Бобу прогуляться до парка аттракционов, за ними поспешили и остальные. Боб с восторгом смотрел по сторонам, будто впервые за всю жизнь оказался за пределами их базы, Земо тоже было интересно, что он не скрывал, но все же осматривался сдержаннее. На углу продавали сладкую вату, и Баки предложил им купить по палочке. — Будешь? — спрашивает он Гельмута. Тот подозрительно взглянул на антисанитарию, творившуюся при наматывании сахара голыми руками на палочку, да махнул рукой. Почему бы и нет. Вдруг его после опять в Рафте закроют? Получив каждый по разноцветной сахарной вате (но Алексей выбрал соленый попкорн, а Баки отказался), они продолжили наматывать круги и забрели на фонтан, откуда открывался хороший вид на большинство развлечений. Вот здесь и застряли. — Пошли на ту карусель! — О, какие машины! — Смотри, там огромный черный конь! Боб, за мной! Смотря на эту какофонию жестов и звуков, Баки преспокойно жевал жевачку, найденную в кармане куртки, пообещав всем подержать их телефоны, сумки, еду и так далее, пока сами они будут бегать, прыгать, скакать. Что ж, зато придут домой и сразу отрубятся. Земо тоже решил не упускать момент и ушел с Эйвой на колесо обозрения, откуда смотрел на город с красной кабинки. Баки не видел его лица, уж очень высоко Земо был, но уверен, что оно было ностальгически-задумчивым. А еще Земо обязательно посчитает, что ветер наверху был ужасно холодным и потребует теплый чай, когда спустится, а потом будет морщиться от того, что в кафешке ему налили какую-то бурду, а не чай. Баки улыбнулся, смотря вверх. Вечерело, а солнце освещало все вокруг, отбрасывая тени длиной два метра, и отражалось от стекол. — Барнс, — позвал его Уокер и усмехнулся. — Ты либо съебывай, либо не заебывай Земо своим взглядом, который он наверняка лопатками чувствует. Баки поязвил в ответ и тоже усмехнулся, решив уже сейчас зайти за теплым напитком, чтобы потом продавщица в ларьке не смотрела на Земо своими милыми, обворожительными глазками, неся какую-то хрень, на которую барон обязательно улыбнется и ответит чем-то вежливым, но звучащим так слащаво, что у Баки уши трубочкой свернутся, а кофе не в то горло пойдет. Ну нафиг. Расплатившись, он вышел навстречу сходящим с колеса людям, когда увидел Земо в компании Елены, Боба и Алексея. Они громко перекрикрикивались о том, чья команда победит, гоняя на игрушечных автомобирях, расчитанных на одного-двух человек. Это длилось около двадцати минут, и все двадцать минут Баки стоял в стороне, стараясь смотреть на пролетающих мимо птиц и держа в руках остывающий стаканчик. А потом они вышли и позвали его к себе. — Спасибо, — улыбнулся барон, тут же делая глоток. И поморщился, но ничего не сказал. Ни вопроса, ему ли это принесли, ни отзыва о горечи и теплоте напитка. Ни-че-го. Кто б сомневался. Земо, отказавшись от следующего аттракциона, остался с Баки, допивал свой чай. — Когда ты планируешь вернуть меня? Баки моргнул. Что? Это он о чем? — Прости? — Я спросил, когда меня вернут в Рафт, — и глазом не моргнул он. — Тебе не нравится здесь? — Разве это имеет значение? Баки непонимающе нахмурился и остановился, от чего в него чуть не врезалась маленькая девочка. Никак не извиняясь, он спросил: — Не имеет, ты прав, — Барнс взял паузу и, когда Земо уже готов был услышать то, что предполагал, но чего справедливо опасался, добавил. — В любом случае ты останешься с нами, нравится тебе или нет. Баки пожал плечами, а барон посмотрел на него очень выразительно и фыркнул. Дальнейший путь в роли отцов семейства прошел столь же весело. Домой вернулись ближе к двум ночи, с ног валились все, а впечатления были получены на неделю вперед. Елена прямо в парке купила у какой-то девочки полароид, так что все получили по парочке фоток. Баки она отдала фотографию, где он, нагруженный чужими вещами, идет рядом с Земо, что уже куда-то дел свой стаканчик чая. — Спасибо, — улыбнулся он, а Елена хитро прищурилась. Земо досталась такая же фоточка парой секунд позже плюс та, где он качался на качелях с неизвестным мальчиком, потому что мама этого мальчика посчитала, что ребенка нужно сфотографировать с очень красивым дядей, который наверняка актер. Позже, мамочка, конечно, загуглит фото этого актера, Земо бы даже посмотрел ее реакцию на результат и то, что ее ребенок сидел на руках у мирового террориста, но это все потом. Сейчас, когда все рассосались по комнатам, Баки осторожно обнимал его со спины, дыша в сгиб шеи. — Как тебе прогулка? — шепчет он. Земо смеется и говорит, что видел его из окна колеса обозрения, и спрашивает, так ли интересны были те воробьи на дереве. Баки разочарованно дуется, но быстро успокаивается, когда чужие губы оставляют невесомый след на его щеке. — Спать пошли, не ревнивый ты мой. Завтра еще на работу, забыл? Баки стонет совершенно заебано, на что барон отвечает «сам виноват», и тянет его наверх. Пожалуй, сегодня они лягут в комнате барона. *** — Почему Баки считает, что вы поссорились? — как бы невзначай спросил Земо. Сегодня он с утра ускакал от команды в неизвестном направлении, наказав ни о чем не сообщать Баки. Те покивали, как болванчики, и уже скоро видели, как за бароном закрывается дверь. А ушел он не то чтобы на какое-то секретное задание по захвату мира, но на секретное задание по выяснению отношений между Баки и Уилсоном. Барнс натворил дел, проболтался, Земо услышал и пошел исправлять его косяки. Идиллия. Только б не разругаться. Земо, пока был в Рафте, кажется, совсем разучился диалоги строить. Ну а что? Книг мало, охрана неразговорчивая, к другим не выпускают. Сказка, блин, о бедной царевне. — А, Баки, — Уилсон вздохнул, смотря на водную гладь, чтобы не смотреть на Земо. Его вообще немного напрягал визит барона, но что поделать, когда-нибудь это должно было случиться. Сэм удивлен, что тот не пришел сразу, как его выпустили, а только через месяц. — Мы поссорились. Но, думаю, по несколько иной причине, чем считает Бак. — Не расскажешь, какой? Уилсон кинул на него предупредительный взгляд, и барон глазами пообещал, что трепаться не будет. — Он считает, что я не одобряю его уход в политику. О господи, — тут Сэм закатил глаза. — Я его так долго обрабатывал, столько знаков подавал, чтоб он уже ушел в эту змеиную яму и занялся хоть чем-то, кроме прокрастинирования и пожирании себя изнутри от чувства вины, а он считает, что я за это еще и обижен! Да я всем богам молился, когда он наконец созрел! Барон рассмеялся и откусил яблочка, которое принесла Сара. Хорошая, кстати, женщина, не зря о ней Барнс говорил. — Растерял ты свои навыки НЛП, да? — мягко журит его барон. — Да, — вздохнул мужчина. — Так что тоже решил не сидеть дома и стал штатным сотрудником. Земо кивнул. — Я понимаю, что ты обижен на его тугодумство… — Да он же баран просто! — …Да, я понимаю. И все же не могли бы вы наконец помириться? Меня, честно говоря, несколько раздражает его неуемное собственничество ко мне и ощущение вины перед тобой, смешавшиеся в дикий коктейль, — Земо поморщился и отставил сладкое желтое яблоко в сторону. Он отряхнул пыль и поднялся. — Я думал, тебе льстит такое отношение, — посмеялся Сэм. — Всего должно быть в меру. Спасибо, Сэм, надеюсь, ты меня услышал. Приходи в гости, — добавляет он. — И Сару не забудь, чудесная женщина. — Опять Бак не затыкался?! — кричит он вслед. Что ж, основная часть сделана. Теперь осталось дождаться, когда два осла поймут, что никакого забора нет, и наконец устроят дружескую попойку. А пока что надо вернуться домой до возвращения очень занятого конгрессмена.