AU: Исцеление.

Связанного Кетнепа просто оставили снаружи, в полной темноте. Даже не впуская в школу. Даже не оставив ему еды или какого-либо источника освещения, хотя бы торшер. Лапа его сломана, ей он не пошевельнëт. Тросы держат его крепко, сводя к минимуму любую вероятность побега. Он полностью беззащитен и безвреден. И он в логове врагов. Врагов Прототипа, а значит и его врагов. Он не видит а них кого-то другого, лишь врагов, помехи, которых нужно устранить любой ценой. Лишённый всякой воли и своей точки зрения. Верный безвольный раб, не способный на что-то другое, кроме подчинения. Если для Прототипа кто-то помеха, то и для него этот кто-то, помеха. Если для Прототипа кто-то враг, то и для него этот кто-то, враг. Если Прототип приказал избавиться от кого-то, то он обязан это сделать. Ведь приказы Прототипа абсолютны. И они несут лишь добро для всех остальных, нет сомнения. Есть лишь подчинение. Так было всегда. С самого первого его появления, когда он пробудился на операционном столе. С той самой минуты, когда он перестал быть Теодором Грамбэлом. С той самой минуты, когда его мозг раскололся на пополам, как и его жизнь. Маленький мальчик, без друзей, не сумевший освоиться в Приюте и найти хоть одного друга. А после, большое плюшевое чудовище, отдалённо напоминающее кота. Который не подпускал к себе никого другого, кроме Прототипа. А что сейчас? Он лежит мешком с картошкой на полу. Лишённый глаза, избитый, и даже не получивший помощи. Но даже так, он не сомневается в своей точке зрения. "Они враги", думает он. Видя, до чего сотрудник его довёл. И как безжалостно поступили боты и остальные. Совершенно забыв о том, что совершил он. Какие ужасы сотворил, сколько жизней забрал. И сколько боли причинил он каждому из них, особенно Бобби, Догдею, Бойбот и Гëрлбот. (Больно...) подумал Кетнеп, не видя перед собой ничего, лишь тьму. Даже с его кошачьим зрением, он плох. Ведь вокруг нет ни единого источника света, чтоб осветить хотя бы территорию вокруг школы иливокруг него. Лишь кромешная тьма, через которую с трудом можешь что-либо увидеть. У него болит голова, болит глаз, болит лапа. Всем этим он боится даже шевельнуть. Но несмотря на ситуацию, он верит в спасение Прототипом. Верит и ждёт, ждёт и ждёт. Раздалось урчание живота, он голоден. (Покормят ли они меня?) подумал кот, взглянув глазом на двери школы. Но сколько бы он не ждал, они не открывались. Они будто забыли про него, и их совершенно не волнует судьба Кетнепа. (Ожидаемо...) подумал он, отворачиваясь от дверей. –Ты знаешь Кетнеп... Они не откроют.– раздался низкий мужской голос. Который он совершенно не ожидал услышать. Дыхание участилось, глаз забегал в поисках говорящего. Но не было видно ни зги. Сердце начало ускоряться, и отдаваться в ушах. Он знает, чей это голос. Но он так же должен знать, что услышать его невозможно. Так как хозяин голоса уже мёртв. –То, что ты сделал, отвратно. Они лучше с удовольствием посмотрят, как ты умираешь от голода.– снова раздался голос, только уже ближе. Кетнеп вновь осмотрелся, и тогда, он увидел перед собой в темноте что-то жёлтое. (Нет... Тебя нет! Ты мёртв! Ты мёртв!!!) паника начала накрывать его с головой. –Чувак, это не поможет. Мы всегда будем с тобой, лучшие друзья.– жёлтое пятно наклонились к нему. Стало видно вспоротое брюхо с отсутствующими внутренностями. (Молчи! Ты не Кикен! Ты лишь в моей голове!!!) кот постарался, зажмуриться и не смотреть. Но чужое присутствие никуда не уходило. Прямо перед ним стоит жёлтый петух полностью кем-то обглоданный. –На месте их, я бы просто бросил тебя в зоне добычи газа! Чтоб тебя съела Пикки.– петух уставился прямо в лицо Кетнепа. (Отстань, сгинь! Уйди!) Кетнеп пытался отползти. Но сзади была ещё та, кого он боялся увидеть. Голубые копыта и грива, а окровавленная, кисть. –Внутри тебя так много красного, Кетнеп.– сказала единорожка. –Ты же возражаешь, если я возьму всё до капли?– спросила она. (Вы мертвы! Вас убили, почему?!) Кетнеп начал дёргаться, пытаясь разорвать свои путы и убежать. –Ха! Кетнеп, не надейся убежать! От нас не убежишь. Мы ведь всего-лишь в твоей голове. Живое напоминание той части твоего мозга, что всё ещё не верна Прототипу.– раздался третий голос, слышно топот. Болтается хобот, и всё так же искажённый вид. –Ты ведь думал, что полностью верен ему? Ты же помнишь, что человек способен выжить без одного полушария мозга? А твой мозг разделён на пополам. Та НОРМАЛЬНАЯ часть тебя, кричит тебе о твоей вине. Ты виноват, Кетнеп. Очень виноват.– говорил голос, словно простуженный. Бубба говорил это с меньшей агрессивностью, в отличии от Кикена. Но в нём не было ничего доброго. Ни грамма жалости или сочувствия. Кетнеп не знал о себе такого, или не хотел знать. Его мозг поделён на пополам. Одна часть верна Прототипу,, как Богу, и раб его. Другая, более повреждённая и слабая, осталась со своей волей и здравым смыслом. И то, что происходит сейчас. Внутренний голос кричит ему о его вине. Прямо сейчас, он окружён мертвецами, что являются лишь плодом его воображения. –Ой, да брось Бубба! Не надо его жалеть. Этот блохачтый кошак даже не пытался спасти нас! А что он сделал с несчастным Догдеем, уму непостижимо!– кричит Кикен, начав смеяться. –Столько красного, и измученный вид. Столько слез по нам. И безжалостный твой взгляд.– сказала Крафти. Она подошла к лицу кота и расправила воображаемый рисунок. На этом рисунке был изображён разорванный Догдей. (Нет! Он заслужил! Он должен был согласиться со мной! Но он не сделал этого! Он сам!!!) крикнул в мыслях кот, пытаясь отвернуться. Но рисунок всегда оказывался прямо перед его лицом. –А в чëм он виноват? В том, что пошёл против твоего безумия? Кетнеп Кетнеп...– Бубба разочарованно покачал головой. –Полностью вина здесь... на тебе.– сказал Бубба, указав пальцем на него. –Он умолял... Много много раз. Он просил, слёзно просил. А что сделал ты?– спросил весёлый Кикен. –Располовинил его.– ответили всё разом, хором. –С такими деяниями, тебе место в аду. Тебя не спасёт Прототип.– сказала Крафти. –Он никого не спас.– сказала она, хихикая. Из тьмы вышла и Хоппи. –Вот так тряпка! И это тот, от кого я сбежала в тюрьму? Ничтожество.– сказала крольчиха, без грамма жалости. –Кетнеп, ты в окружении друзей, почему не рад?– раздался голос Догдея, являющегося лишь плодом воображения. Но Кетнеп не понял этого, ведь было слишком поздно. Он полностью погрузился в панику и безумие. –Кетнеп, а почему тебе не убить себя? По тебе же никто не будет скучать! Просто возьми трубу, направь себе в грудь и воткни.– Кикен присел на корточки перед Кетнепом. –Да, мне очень нужен красный.– сказала Крафти, приближая кисть к лицу кота, где недавно был глаз. –Да, давай Тео. Просто убей себя, это так легко.– сказал Догдей, подползая к нему. В ответ, всё остальные начали соглашаться. –Да, Тео! Убей, убей себя!– раздался, звонкий голос Бобби, которая сделала из пальцев сердечко, игриво улыбаясь.. –Закончи всё быстро и безболезненно. На большее ты не способен, ведь ты трус.– сказал Бубба. –Преврати себя в подношение своему божку!– крикнула Хоппи, подпрыгнув. –Мы, как верные друзья, проводим тебя нам тот свет.– сказал Догдей, приближаясь к его уху, чуть ли не нашептывая. (Нет нет нет! Исчезните!) снова крикнул кот и хотел забиться в угол и убежать, но он знал, что не сможет. Как бы он не тянул, как бы не дёргался, трос не обрывался. Во тьме показался ещё силуэт, полностью розовый. Послышались хрюканья. Из тьмы выглядывали глаза последней из их команды. Лицо свиньи было изуродовано, исцарапано и грязное. Глаза перестали вообще гореть, и всегда выражали безумие и тьму. А улыбка казалась шире. Увидев кота, она завизжала искажённым криком и побежала на него. –Кетнеп, давай, просто убейся.– сказал Догдей. –Давай, Кетнеп, смелее!– поддержала медведица ласковым голосом. –Несколько точных движений, и всё закончится.– продолжил Бубба. Кетнеп не обратив внимание на Пикки, пока та не пролетела сквозь Кикена. Словно тот для неё ничего не значит, и не существует. И только после этого он понял, что в отличие от остальных, она настоящая. И что сейчас, с искажённым визгом она бежит на него.