Задача о лжецах и рыцарях

Мужчина на портрете весело напевал незамысловатую мелодию, не обращая внимания на снующих мимо учеников. Впрочем, студентам было не до него, все-таки у них только закончились выпускные экзамены и оставалось лишь пара деньков, чтобы насладиться прогулками с друзьями до отъезда домой. — Хорошая сегодня погода, да? — неожиданно раздался рядом хорошо знакомый мужчине голос. — Мерлин тебя подери, — усмехнулся он и картинно схватился за грудь. — Нельзя так резко появляться. — Как будто можно умереть дважды. Поппи знала этого человека еще при жизни, она помнит его именно таким, каким он изображён на холсте. За годы, что он тут висит, она успела сильно постареть, а он совсем не изменился. Несмотря на это, они смогли сохранить свою дружбу и до сих пор любили проводить вечера за разговорами по душам, хоть это случалось уже не так часто. За своими заботами Поппи не всегда находила время прийти сюда и протереть раму от пыли или хотя бы просто пообщаться. И сейчас, когда она аккуратно провела платком по дереву, её взгляд зацепился за гравировку внизу. Раньше она никогда не замечала ничего подобного. Возможно, дело было в магии, а, может, она никогда и не искала. «Я открываюсь под конец». Поппи подняла вопросительный взгляд на мужчину. Тот улыбнулся ей той же тëплой улыбкой, что и всегда. — Открой раму. Я оставил для тебя кое-что. Она всегда была любопытной. Поэтому, когда за портретом оказалась старая записная книжка в кожаной обложке, Поппи, не раздумывая, взяла её в руки. Обернувшись и удостоверившись, что за ней никто не наблюдает, она закрыла портрет и быстрым шагом ушла. Уже в своём кабинете, при свете свечи, Поппи открыла свою находку. На первой странице её встретила надпись, гласящая: «Этот дневник принадлежит Гарри Джеймсу Поттеру. Возможно, вы знали меня под другим именем, но если вы это читаете, то всë, что я вам когда-либо говорил, уже не имеет смысла. Здесь написана правда. Жестокая, местами печальная, но какая есть. Надеюсь, вы поймëте мою историю и не повторите моих ошибок. Искренне ваш, Гарри» Горькая слеза покатилась по её щеке и превратила в кляксу имя её друга. Не рискнув использовать магию, чтобы вывести пятно, она просто перевернула страницу. Там её встретил тот же знакомый размашистый почерк. «Надо было начать вести дневник еще два дня назад, когда я только очутился в этом времени. Но я был слишком занят осознанием происходящего и выяснением того, где оказался. Магическая Британия одна тысяча девятьсот семьдесят пятого года выглядела совсем не так, как мне когда-то казалось. Несколько людей сочли меня сумасшедшим, когда я спрашивал у них, где нахожусь. И только на пятом человеке я задал правильный вопрос: не где, а когда…» … «Дырявый котел» не в первый раз оказался местом, где Гарри вынужденно оставался на лето. Он и сам не понял, каким образом оказался в прошлом. Помнил лишь то, что при обезвреживании банды оставшихся последователей Волан-де-Морта не смог спасти двух гражданских. В работе аврора это не было чем-то непривычным, но каждый раз Гарри принимал подобные провалы слишком близко к сердцу. Рон говорил ему, что он размяк, но ни черта он не понимал. Поттер отправился в бар пропустить стакан другой, а после пустота. Узнать обливиэйт это или обычные последствия алкоголя было невозможно. Да и какая уже разница, в самом-то деле. Пытаться вернуться в свое время — чистейшее самоубийство, все-таки даже его запас удачи не безлимитный. А Гарри, хоть и давно перестал радоваться жизни так, как раньше, умирать пока не планировал. Годы в аврорате приучили его в любой ситуации за считанные секунды продумывать план по обеспечении своей хотя бы минимальной безопасности. Поэтому первое место, куда обратился Поттер после осознания своего не самого выгодного положения, было конторкой в Лютном переулке. В свое время Гарри лично прикрыл бизнес Джереми Пирса, известного на всю страну тем, что мастерски подделывал документы. Никто не знает, где он этому научился, но раз уж даже магия выявляет фальшивку крайне редко — то и думать о методах мужчины клиентам смысла нет. С документами на имя Гарри Сальваторе путь был открыт куда угодно. На задворках сознания даже пробегала мысль устроиться в Министерство в отдел к Солу Крокеру, как раз занимающемуся временными парадоксами и маховиками, но как он объяснит свой интерес? За неимением лучших вариантов, Гарри снял комнату в «Дырявом котле». Когда Том протянул ему ключ с больно знакомым номером, Поттер почти поверил в то, что все происходящее — нелепый сон. Но нет, оказавшись в комнате, в которой он уже жил перед третьим курсом, он ущипнул себя не менее десяти раз, прежде чем успокоился и со стоном отчаяния откинулся головой на подушку. Казалось, судьба сыграла с ним злую шутку. Как будто он недостаточно вынес. Гарри подумал о Роне и Гермионе. Его друзья наверняка будут искать его, когда поймут, что его нет ни на работе, ни в доме на площади Гриммо, где он жил после войны. Но его это не особо волновало. В последнее время они редко списывались и ещë реже встречались где-нибудь. Рон с Гермионой строили свою семейную жизнь, а он так никого себе и не нашёл после расставания с Джинни. Да и не то чтобы искал. Ему и одному жилось хорошо, а главное - некого было подвергать опасности. Гарри перевернулся на бок. Ему стоило сходить в Министерство. Естественно, он не собирался говорить другим о своём перемещении во времени, но, если он не планировал возвращаться в ближайшее время, ему нужно было найти работу и снять нормальное жильë. Поттер почти силой заставил себя встать с кровати. Ему не стоило откладывать дела на потом. В этот же день он отправил сову в Министерство. … Волшебница за стойкой регистрации оглядела его странным взглядом и приподняла брови. Наверное, Гарри всë-таки следовало побриться, чтобы не выглядеть уж совсем запущено с его-то шрамами на лице и огромными синяками под глазами. — Я на работу устраиваться, — сказал он кратко. — В отдел магического образования. Волшебница посмотрела на него ещё более подозрительно, но ничего не сказала. Только направила на нужный этаж. Его взяли без особых вопросов. Документы были в порядке, спасибо Пирсу, а особые навыки и не требовались. Две недели пролетели в бесконечных бессмысленных поручениях, беготне между отделами и скрашивались лишь обеденными чаепитиями и новыми знакомствами. Многим новым коллегам Гарри было крайне интересно, откуда он приехал и как получил свои шрамы. Благо, он потрудился и создал для себя легенду. Так что всем любопытным он отвечал, что его родители британцы, но родился он в Чехии и только недавно приехал на родину. Свою новую фамилию он объяснял испанскими корнями по папиной линии, а шрамы тем, что много лет проработал в Аврорате в Чехии. По сути, не все его слова были ложью, так что пока он не привлекает к себе ненужное внимание — разоблачить Поттера не должны. В конце концов, наступили его вторые выходные, и так как Гарри всё ещё жил в «Дырявом котле», а сидячий образ жизни слишком отличался от его работы в аврорате, в свободное время он любил гулять по Косому переулку. Смотря на магазинчик мадам Малкин или кафе Фортескью, Поттер не мог не улыбаться воспоминаниям о том, как беззаботно они с Роном и Гермионой проводили тут время. А ведь когда-то их главными проблемами были школьные экзамены и разборки с Малфоем. Жаль это продлилось недолго и всех троих втянули в войну, в которой не было места для детей. Подготовка к школе была в самом разгаре и приходилось ходить с большей осторожностью, чем раньше, чтобы ненароком не сбить с ног какого-нибудь первокурсника. Проходя мимо магазина «Всë для Квиддича», Гарри не смог отказать себе в том, чтобы рассмотреть модели мëтел из этого времени. Поттер пожалел об этом почти сразу, потому что воспоминания нахлынули на него с ужасающей силой. То, как он радовался своей первой победе в матче, или как из-за Добби он остался без костей на целую ночь, зато поймал-таки тогда снитч. Из воспоминаний его выдернуло тихое девичье «Ой» и легкая боль в плече. Гарри уже готовился к извинениям, когда бросил быстрый взгляд на пострадавшую. На него смотрели его собственные глаза, а длинные рыжие волосы не оставляли даже места для сомнений — перед ним его мать. Лили Поттер, хотя, прикинув в уме ее примерный возраст, Гарри понял, что сейчас она еще Эванс. Затянувшееся неловкое молчание напрягало обоих, но никто не мог вымолвить ни слова. Лили осматривала его почти так же внимательно, как и он ее. — Извините, мы не можем быть знакомы? — нерешительно спросила она. — Боюсь, я приехал в Британию лишь пару недель назад, — как можно более беззаботно улыбнулся Гарри и наклонился, чтобы помочь собрать книги, которые Лили уронила по его вине. — Значит, мне показалось, — с сомнением протянула девочка и еще раз пристально вгляделась в его лицо. Со стороны их парочка наверняка выглядела крайне странно. — Лили! — крикнул с другой стороны улицы какой-то парень и стал энергично махать ей рукой. Она тяжело вздохнула, пробормотала «Прошу прощения», забрала книги у него из рук и убежала к своему другу. Как он мог забыть, что год, в который он попал, являлся годом, когда его родители были всë ещё живы и счастливы? Гарри помотал головой из стороны в сторону, пытаясь отогнать непрошеные мысли. Было не время тосковать по тому времени, которое он не знал и по людям, которые никогда не узнают его. Но вдруг среди не самых весёлых мыслей, возникла та, от которой Гарри не смог так просто отмахнуться. Он же прямо сейчас работал в отделе образования. Это значило, что он вполне мог заняться учебной программой Хогвартса. Уже закончив школу, он иногда думал о том, что Амбридж, хоть и использовала ужасные методы, в чем-то была права. Некоторые предметы в Хогвартсе стоило добавить, некоторые пересмотреть, а где-то и вовсе удостовериться в квалификации и подходе преподавателей. Чего стоили такие профессора как Трелони, Локонс или Квирелл, которые были скорее шарлатанами и на практике почти ничего не умели, а уж тем более не могли ничему научить детей. С этой мыслью Гарри возвращался домой, с ней же ложился спать, и, когда утром она все еще не покинула его, он решил, что пора действовать. … Хогвартс встретил его знакомыми стенами. После финальной битвы он так и не вернулся в школу, поэтому идти сейчас по не разрушенным коридорам было крайне странно. Ему казалось, что сейчас он завернёт угол и наткнëтся на Рона и Гермиону, которые опять ссорятся из-за ерунды. Или встретит близнецов, решивших устроить очередной розыгрыш для Филча. Но в этом месте не осталось ничего привычного для Гарри. Хотя точнее будет сказать — ещё не появилось всë то, что многие годы делало Хогвартс домом. Непривычная для школы тишина тоже напрягала. В учебное время в Хогвартсе кипела жизнь, и Гарри так к этому привык, что странно было находиться здесь практически одному. На самом деле, поездка сюда не входила в его изначальные планы. Когда Поттер предложил начальнику пересмотреть школьную программу Хогвартса, тот чуть ли не покрутил пальцем у виска. Гарри долго пытался уговорить его, привел не меньше десяти железобетонных аргументов, и в конце концов ему удалось. Правда в итоге его отправили сюда заниматься этим самостоятельно, потому что, как известно, — инициатива наказуема. Обдумав все, он был даже рад своему новому назначению, ведь, как говорится, если хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам. Сегодня у него была назначена встреча с директором Хогвартса, прекрасно известным ему профессором Дамблдором. Гарри был рад, что к нему не будут относиться, как к кому-то особенному. Еще в школе это сильно осложняло ему жизнь, и оказаться в той же обстановке, но в качестве простого министерского работника — как глоток свежего воздуха. Дамблдор не сказал Гарри ничего нового. Предложил лимонных долек, от которых Поттер отказался, чуть не скривившись от отвращения, не меньше пяти минут директор распинался о том, что Гарри будет доволен качеством образования в школе и вскоре уедет. Естественно, Дамблдор не был доволен внезапным появлением человека из Министерства в своей школе, но ему никто выбора и не давал. Через час Гарри уже разбирал свой чемодан в выделенной ему комнате. Вскоре ему предстояло представиться на пиру в Большом зале перед толпой студентов, но он не особо переживал. Многие в его времени называли Гарри прекрасным оратором, но одно дело выступать перед подчиненными, а другое — перед своими же некогда мëртвыми родителями. Приезд студентов, песня распределяющей шляпы, распределение учеников, речь Дамблдора — за почти двадцать лет пир в честь начала учебного года никак не изменился. — В начале учебного года вместе с нами в замке будет находиться сотрудник отдела Магического образования из Министерства Магии — мистер Гарри Сальваторе. Он приехал, чтобы проконтролировать ход обучения и условия проживания студентов, — директор скривил лицо на последнем предложении и ученики не оставили жест без внимания, начав перешептываться. Гарри внутренне содрогнулся, вспомнив, что точно так же он сам в свое время отреагировал на Амбридж. — Директор, позволите сказать пару слов? Дамблдор улыбнулся и махнул рукой на трибуну для выступлений, от которой уже успел отойти на пару шагов. — В первую очередь хотелось бы успокоить всех присутствующих по поводу моей предвзятости. Я буду действовать не в интересах министерства или директора школы, а лишь в интересах учеников. Если у кого-то есть претензии к системе обучения или предложения по ее улучшению — жду в своем кабинете. Он находится на втором этаже, рядом с больничным крылом. Ответом послужили лишь скептические взгляды со всех факультетских столов. Гарри и сам понимал, что никто к нему не придет, потому что смельчак тут же прославится крысой и станет изгоем до конца обучения, но министерство обязало включить предложение о доносе в свою речь. Взгляд сам собой метнулся к гриффиндорцам, где знакомая рыжая девочка активно перешептывалась с парнем, который уж больно был похож на Ремуса Люпина. — Если кому-то понадобится психологическая помощь, то у меня есть знакомый, который согласился помочь желающим анонимно. Если кто-то заинтересуется — обращайтесь ко мне и я скажу куда отправлять письма. Гарри ничего из этого не планировал, но увидев поломанных детей, которых еще можно было собрать во что-то целое — не удержался. В аврорате все проходили обязательные курсы психологической помощи, поэтому хуже Поттер точно не сделает. В магической среде даже во времена работы Гарри не очень то ценили психологов и считали, что к ним нужно обращаться лишь в экстренных ситуациях. А сколько проблем могли решиться еще до их появления, если бы школьники могли выговориться кому-нибудь без страха быть осужденными? Если бы в Хогвартсе был человек, который не пытается внушить ребенку собственные убеждения, а помогает структурировать то, что уже есть в голове ученика? Ужин закончился так же быстро, как и начался. Правда теперь Гарри не отправился спать в башню, а вместе с учителями пошел в учительскую, где все расселись с кружками чая по диванам и креслам, оставив стоять лишь Поттера. Большинство преподавателей, скривив губы, пили мятную бурду и делали вид, что ничего не замечают, всем видом показывая, что Гарри тут не рады. Мужчина не растерялся и трансфигурировал ближайшее перо в удобное кресло, расслабленно откинулся в нем и, усмехнувшись, обвел взглядом присутствующих. МакГонагалл фыркнула, встала, но сказала совершенно не то, что ожидал Гарри. — Все гриффиндорцы вернулись с каникул кроме мистера Бенсона. После собрания отправлю его семье письмо. — Я в том году слышала, что его родители не очень хорошо относятся к тому, что он учится в одной школе с детьми пожирателей, — обеспокоенно заметила Помона Спраут. — Мои вернулись в полном составе, а вот из Когтеврана я не заметила мистера МакАдама. — Он сразу по приезде отправился с гриппом в больничное крыло, — отчитался Флитвик. — Слизерин? — строго обратился к Слизнорту Дамблдор, которому явно не понравилась отстраненность декана. — Вроде все, — махнул рукой в непонятном направлении мужчина. МакГонагалл тяжело вздохнула и перевела свой угрюмый взгляд с Гарри на профессора: — Сестры Чардман не присутствовали на ужине. Все мгновенно замерли и на этот раз Поттер понимал почему: во вчерашнем Пророке была статья о том, что Волан-де-Морт убил всю семью, оставив от их дома лишь пепелище. Справа от Гарри всхлипнула Помфри, которой Флитвик тут же отлевитировал платок. — Боюсь, их никто и не ждал, Минерва, — Дамблдор обвел тяжелым взглядом всех присутствующих. — Гораций, проведите беседу на своем факультете, детям это нужно. — Это Вол… — МакГоналалл запнулась. — Тот-кого-нельзя-называть? — Война беспощадна, — только и ответил директор, а декан Гриффиндора тяжело вздохнула и прикрыла глаза рукой. Гарри никогда до этого дня и не подозревал, насколько тяжело учить детей во время войны. Ты никогда не знаешь, кто в этот раз не вернется с каникул, или кого придется успокаивать после известий о смерти родителей. А ведь есть преподаватели, которые прошли через обе войны с Волан-де-Мортом. В первой они молились о благополучии студентов, а во второй уже о безопасности их детей. Да им самим психолог не менее необходим, чем школьникам. Оставшаяся часть собрания прошла менее эмоционально. Преподаватели сдали Гарри на проверку учебные планы, обсудили результаты прошлогодних экзаменов. Никто не сказал ни слова о чем-то связанном с Темным Лордом, и Поттер подозревал, что это из-за него. Да и не удивительно, в конце концов он был для них троянским конем. Гарри ушел первым под предлогом проверки той макулатуры, что ему отдали, но на самом деле просто дал преподавателям обговорить вопросы, которые они не рисковали задавать в его присутствии. Решив сократить путь через один из тайных проходов, Поттер очень жалел, что карта Мародеров осталась в том времени. Скорее всего школьники уже создали ее, но конфисковать артефакт у его же создателей — риск быть раскрытым. Неторопливо спускаясь по лестнице, мужчина услышал возню впереди и поспешил на звуки. Как оказалось — не зря. Впереди Мародеры окружили Снейпа и, судя по всему, дело близилось к драке. Решив, что застав сам процесс, а не его начало, у него будет больше аргументов для наказания студентов, Гарри притаился за поворотом. — Что, Нюниус, уже не такой смелый? — громко усмехнулся Сириус, перекидывая из руки в руку палочку, причем явно не свою. — Ну давай, повтори, как ты там нас назвал. — не отставал от друга Джеймс. Люпин и Питер стояли немного в стороне, и по ощущениям присутствовали там лишь для количества участников. — Шестерки Дамблдора, — плюнул в лицо Сириусу Снейп и бесстрашно переводил взгляд с Блэка на Поттера. Когда Джеймс занес кулак для удара, Гарри понял — время пришло. Он кинул оглушающее с такой силой, чтобы задело всех пятерых. Мужчина надеялся, что все участники конфликта приложились достаточно сильно, иначе его воспитательный прием не имел никакого смысла. — Так, так, так. Четверо на одного, очень интересно. Гарри театрально поаплодировал, но понял, что ведет себя как взрослый Снейп и одернул себя. Мародеры упрямо молчали, как и слизеринец. — Если вы сейчас же не объясните происходящее, то я буду вынужден отвести вас к деканам. Сириус, как и Снейп, облегченно выдохнули и Гарри вспомнил, что объективность деканов можно смело ставить под сомнение, свой факультет никто в обиду не дает. — Вас, — Мужчина показал рукой на Мародеров. — к Слизнорту. А вас, — на Снейпа. — к МакГонагалл. — Но, сэр, — возразил Джеймс. — по правилам вы должны отвести нас к нашим собственным деканам. — А вы, молодой человек, по правилам не должны распускать руки. Будем и дальше меряться тем, кто сильнее нарушает устав? Гарри, конечно, помнил какой Снейп мудак. Но тогда он был взрослым человеком, а тут студентом, подвергающимся буллингу. Далеко не все конфликты решаются разговором, но идти с кулаками толпой на одного — не выход. — Даю вам выбор, — предложил Гарри и провинившиеся оживились. — Либо вы поступаете как цивилизованные люди и под моим присмотром сражаетесь один на один посредством дуэли, либо идете к деканам и получаете наказание уже от них. — В чем подвох? — прищурился Люпин. Пока Гарри распинался, все уже успели встать на ноги и привести себя в порядок. — В том, что вы сразитесь в безопасных условиях и в равном положении. — А если этот псих кинет в кого-то Аваду? Снейп тут же дернулся в сторону Сириуса, но Гарри был к этому готов и оглушил обоих. — Тогда он поедет в Азкабан, а вы на кладбище, — и выждав, пока до всех дойдет смысл сказанного, добавил. — И никаких оскорблений или кличек в моем присутствии. Еще раз услышу — пойдете бегать десять кругов вокруг озера. — Это глупо, — фыркнул Снейп. — Зато эффективно. Этот тайный проход вел к заброшенному еще в прошлом веке классу, в который заходили разве что особо любвеобильные парочки после отбоя. — Вы, четверо, — обратился к Мародерам Гарри. — Выберите лучшего из вас. — Любой из нас лучше этого Нюниуса, — усмехнулся Сириус и толкнул Снейпа в плечо. — Можете даже сами выбрать. — Во-первых, десять кругов, мистер. А во-вторых, я не буду выбирать, иначе теряется весь смысл. Мародеры почти не совещались, Сириус молча поднял вверх руку и остальные кивнули, соглашаясь. — Правила знаете? Или вы настолько сильные, что умеете только на кулаках? Гарри чувствовал себя крайне странно, когда разговаривал с людьми, которых долгое время считал наставниками, с такой долей сарказма в речи. Но общайся он с ними по всем правилам, как та же МакГонагалл, и они его даже слушать не станут. Сейчас-то все пятеро лишь делают вид, что он для них авторитет, это Гарри знал наверняка, потому что сам долгое время ни во что не ставил профессоров. Сириус, пожимая руку Снейпу, скривился так, будто поцеловал флоббер-червя. Сам слизеринец закатил на эту игру глаза и сделал положенные десять шагов назад. Гарри встал по центру, чтобы внимательно следить за их действиями. — Перед тем как вы начнëте, я объявлю главное правило вашей сегодняшней дуэли. Вам запрещено использовать заклинания не из школьной программы, запрещено использовать заклинания, которые вы ещё не проходили на уроках чар или ЗОТИ, а так же запрещены заклинания собственного производства. — На этой фразе Снейп косо на него посмотрел, но последнее правило не было разработано лично Поттером, так что ученик не мог предъявить ему что-то. — А также любые заклинания опасные для жизни. В случае нарушения тридцать кругов вокруг озера. Парни страдальчески застонали, но не возразили. После короткого поклона оба дуэлянта, не мешкая, направили друг на друга палочки. Не прошло и мгновения, как мглу класса осветили заклинания. — Ступефай. — Экспеллярмус. — Протего. Сириус пригнулся и откатился в сторону, из-за чего лишь потерял драгоценное время. Но, к его счастью, ни один из них не был первоклассным бойцом. Сильные? Безусловно. Но скорости не хватало, как и маневренности. — Инкарцеро. — Протего. — Ступефай. Со стороны их бой напоминал Гарри сражение двух слепых щенят. Пройдя через не одну сотню схваток, он мог с уверенностью сказать, что эти двое не выстояли бы не в одной из них. Чем они только занимались на ЗОТИ? Спустя пять минут их нелепых попыток, Гарри решил вмешаться. Он медленно, так, чтобы школьники не обратили внимания на его действия, положил руку на основание палочки в кармане брюк. И в момент, когда Сириус собирался использовать очередное заклинание, а Снейп пригнулся, послал невербальное обезоруживающее в обоих. Палочки учеников оказались у Гарри в руке, и парни растерянно уставились на него. — Поздравляю, вы оба мертвы. — Но это не по правилам! — возмутился Джеймс. — А вы, молодой человек, думаете, что ваши противники будут сражаться, следуя каждому пункту дуэльного кодекса? — он медленно приблизился к Джеймсу. — Как вас зовут? Парень совсем растерялся. — Джеймс Поттер, сэр. — Так вот, что я вам скажу, мистер Поттер, — Гарри подошёл к нему совсем близко и наклонился к самому уху, — Постоянная бдительность! Джеймс отпрыгнул от неожиданности, споткнулся о свои же ноги и чуть не упал. Гарри усмехнулся. Посчитав, что студенты намучались на неделю вперед, он вернул Сириусу и Снейпу их палочки и отправил всех спать. Сам он понял, что невероятно устал, только когда завалился на кровать в своей комнате. … «Направляясь в Хогвартс, Я был уверен, что главная проблема образования здесь — неквалифицированные профессора. Теперь я понял — проблема куда глубже. Мало было провести реформы среди педагогов. Если я собираюсь не дать половине студентов погибнуть в ближайшее время, то нужно самому взяться за их обучение, а именно — научить их думать».