Цветок среди тьмы

Хосок не пил. Он только делал вид. Стакан с виски давно остыл в руке, но он продолжал его держать — будто это помогало не взорваться прямо здесь. Он смотрел на Чонгука. Того самого Чонгука, что сейчас держал на коленях другого. Целовал его в шею, прикасался к нему. Внутри Хосока всё горело. Бурлило. Кипело. "Почему ты это сделал?.." — мысленно говорил он, стискивая зубы. "Ты мог всё изменить. Ты — глава клана Дракона. Тебе достаточно было одного слова, одного приказа — и свадьбы бы не было. Ты мог вырвать эту чёртову бумагу, мог сжечь её, мог переписать весь кодекс, если бы захотел." Он опустил взгляд в бокал, но отражение не помогало успокоиться. Только ещё сильнее резало глаза. "А ты просто... согласился. Просто взял и подчинился. Бросив меня гореть в своём аду" Губы Хосока дрогнули, но он быстро выдохнул, глядя в одну точку. Тэхён вдруг резко дёрнулся на коленях Чонгука — Юнги вернулся и молча сел на своё место. Что-то во взгляде Юнги было странным, но Хосок уже не слушал их. Всё, что звучало в голове, был его собственный голос: "Ты выбрал покорность а я буду бороться за него" Хосок резко встал. Так, что стул громко заскрипел, ударив по тишине, повисшей между ними. Он не сказал ни слова. Не посмотрел ни на Тэхёна, ни на Чонгука, ни даже на Юнги. Просто прошёл мимо, будто они были пустым воздухом. — Хосок! — окликнул Юнги, вставая с места. — Ты куда?.. Хосок не остановился. Даже не замедлил шаг.Он почти вылетел из вип-зоны, спустился вниз по лестнице и прошёл через зал, где музыка гремела в полную силу. Но всё было будто в тишине. Он не слышал ничего. Ни голосов, ни битов — только шум в своей голове. На улице был ночной воздух, прохладный и резкий. Он вдохнул глубоко — так, как будто тонул все эти дни и только сейчас смог выбраться на поверхность. Он прошёл к ограждению парковки, облокотился на металлический барьер и закрыл глаза. "Соберись, Чон Хосок. Ты не мальчишка, чтобы реветь в подворотне. Но чёрт возьми... почему всё внутри так болит?" Он достал сигарету, но не закурил. Просто держал её между пальцами, глядя в туман, поднимавшийся от асфальта. Думал. "Надо всё привести в порядок. Иначе я окончательно сойду с ума. Или сорвусь. А если сорвусь… кто-то не переживёт." Хосок закрыл глаза и облокотился лбом на холодный металл перил. "Чимин..." Имя обожгло сознание — как горячий пепел на язык.Он вспомнил, как увидел его впервые. Мягкий голос. Смешной свитер. Большие глаза, полные доверия, будто он не знал, что такое зло.Будто жил в мире, где люди не предают, не убивают, не ломают друг друга. "Ты был такой чистый..." — мысленно прошептал Хосок, чувствуя, как горло сдавливает что-то неровное, колючее. Боль? Тоска?Он убил впервые в шестнадцать.Его руки даже не дрожали Он просто сделал это. — Стреляй. Отец стоял рядом. Высокий, холодный, пахнущий порохом и виски.Голос отца был спокойным. Как всегда. Хосок посмотрел на человека, привязанного к стулу. Мужчина плакал. У него был порез на щеке, кровь капала на пол. "Он был кем-то. Кем-то для кого-то." Но тогда Хосок не думал об этом.Он просто поднял руку.Палец лёг на курок.Выстрел.Тот человек больше не плакал.После этого было много крови.Много тел.Много приказов. Но впервые он усомнился только тогда, когда увидел Чимина. "Ты не должен был появиться в моей жизни. А если уж появился — я теперь не отпущу тебя" После этого он не разговаривал неделю. Не отвечал папе . Не смотрел в глаза отцу. Не выходил к братьям. Просто жил — как тень, как пустой корпус.В тот день его всё же вытащили в школу. И он сидел на задней скамейке, опустив голову, уткнувшись лбом в руки. Никто к нему не подходил. Все избегали.Все знали чей он сын. Он был молчаливым, странным, с потухшим взглядом. — Эй, парень. Ты в порядке? Голос был мягким. Тёплый. Не наигранный. Хосок даже хотел поднял голову. Но не понял — Если у тебя что-то болит… я могу отвести тебя в медпункт, — сказал тот кто-то. Секунда тишины. — Или просто посидеть рядом. Молчать вместе. Иногда это помогает. Это был он. Чимин. Хосок не поднял глаза,он не хотел не скем разговаривать.но парень не ушёл, просто сидел, открыл книгу и начал читать в слух.Хосок украдкой посмотрел на него.и замер закрывая лицо в коленях. Парень перед ним выглядел светлым. Не в смысле кожи — в смысле ауры. Чистый, настоящий. С глазами, в которых не было ни страха, ни отвращения, ни снисхождения. Он просто был рядом. Без условий. Без давления. Без вопросов. — Ты глупый, — хрипло сказал Хосок. Чимин вздрогнул и поднял глаза от книги — Наверное, — улыбнулся Чимин. — Но мне не хочется, чтобы ты был один. Но потом он встал попрощался , сказал что домой пора уже и ушёл. --- Хосок резко открыл глаза. Прошло столько лет. Он уже не был тем подростком. Он научился убивать. Прятать чувства. Но Чимин остался тем же. Светлым. Добрым. Настоящим. И, возможно, именно поэтому Хосок ненавидел себя ещё больше. Он вспомнил как ищет его глазами Он часто ловил себя на этом. Ищет.Глаза сами скользили по школьному двору, по коридорам, по лицам учеников. Он искал его. Чимина. Того самого мальчика, который протянул ему руку, когда он утопал в собственной тьме. Хосок не подходил. Он просто наблюдал. Стоял за школьным зданием, курил украдкой и смотрел в окна. Видел, как Чимин смеётся с одноклассниками. Как щурится от солнца, закидывая голову. Как на переменах достаёт из ланчбокса клубнику и делится с другими. А он — не делал ничего. Не подходил. Не говорил. Просто… присутствовал где-то рядом. Но все знали: если кто-то тронет Чимина — сначала будет иметь дело с Хосоком. Он не позволял даже намёков. Не словами — действиями.Один раз сломал нос старшекласснику, который зацепил Чимина за плечо.С тех пор все поняли: к нему — ни шагу. Только он сам не знал это. Не знал про него. Хосок помнил, как однажды услышал, что кто-то в коридоре обозвал Чимина «неженкой» — и этот кто-то исчез из школы на три дня. Никто не знал как. Но Хосок знал.Он не мог сказать Чимину о чувствах. Не мог, потому что не считал себя достойным. Он убивал. Он был чудовище Он не был чистым. А Чимин был для него как глоток воздуха. Но всё изменилось. В последний год учёбы, когда он уже начал обдумывать... Планировал. Он хотел подойти к брату. К отцу. Он даже проговорил это вслух — «я хочу, чтобы он стал моей парой».Но всё оборвалось за один вечер. Чонгук. Его старший брат.Чонгук, Наследник клана, золотой мальчик, чёртов любимец судьбы. Он был помолвлен с Чимином.Они должны жениться Всё. Хосок не кричал. Не плакал. Он просто уехал в день знакомства и в день свадьбы тоже не был.Собрал вещи, забрал документы и уехал в Японию .Сказал, что это срочная работа.Что он нужен клану за рубежом. А внутри всё разрывалось.Он уладил все дела в Японии он убивал даже не моргнув, он хотел выпустить себя, выпустить свою чёрное сердце что мог полюбит.Но не мог его забить.Он не мог дышать. Не мог есть.Не мог даже произносить имя Чимин, чтобы не дрогнул голос. С тех пор он больше никогда не позволял себе надеяться. Надеялись слабаки. Но он будет бороться. Теперь он хочет бороться за него. Он не посмотреть на брата, он сам выбрал свой путь, пусть останется с Техеном . Но его Чимина его такого чистого Чимина не посмеет трогать. ____________________________ Техен Чонгуком остались в месте клубе с Юнги.они сидели випивали, Техен сидел в коленях у Чонгука и он шепнул в ему уши —Медвежонок Пересяд сюда мне нужно В уборную Чонгук встал и, прежде чем уйти, обнял Тэхёна за плечи и поцеловал в висок. — Я сейчас, медвежонок. Он направился в сторону уборной, не оборачиваясь.Тэхён, всё ещё сидя, выпрямился и сделал глубокий вдох. Его пальцы сжались на колене, он будто ждал, что скажет Юнги. Юнги смотрел на Тэхёна, прищурив глаза. Его голос был тихим, но твёрдым: — И каково это… сидеть на коленях у своего парня, зная, что я смотрю? Тэхён не ответил. Он лишь опустил взгляд и сильнее сжал пальцы, ногти впились в кожу ладони. Он не мог сказать ни слова, потому что любое — выдало бы слишком много. Юнги чуть подался вперёд, его глаза были полны того, что он прятал годами. — Почему мы такие молчаливые? — выдохнул он почти с болью. — А вчера ночью ты… Он замолчал. Почти сказал. Почти сорвался. Но Тэхён резко повернулся, его голос был неожиданно холодным: — Юнги замолчи, не разговаривай со мной. Юнги отшатнулся. Он смотрел на него, как человек, которому сожгли последнюю надежду. — Тэхён… Он хотел что-то сказать, но тут хлопнула дверь в зале. Чонгук возвращался. Тэхён снова занял своё место. Прямо, с ровной спиной, будто разговор с Юнги никогда не происходил. Он смотрел вперёд, не моргая. Чонгук подошёл, поставил на стол два новых бокала, уселся и снова притянул Тэхёна к себе, обняв за талию. — Всё хорошо? — Да, — тихо сказал Тэхён, не глядя ни на кого. Юнги отвернулся. Сделал глоток. Его рука дрожала. _______________________ Чимин с трудом приоткрыл один глаз, второй пока отказывался просыпаться. Его волосы торчали в разные стороны, на щеке — вмятина от подушки, а голос был сиплый, с хрипотцой ото сна — Кто там, чёрт возьми… Он приоткрыл дверь и увидел Хосока. Тот стоял в темно-синем пальто, с опущенными руками, и смотрел на него. Молча. Долго. У него вдруг внутри всё сжалось. Перед ним стоял Чимин — заспанный, настоящий, домашний. Не "тот омега", не "муж главы Дракона", а просто Чимин. В шортах и мешковатой футболке, один глаз закрыт, второй смотрит с недоумением. — Хоби?.. — Чимин моргнул, зевая. — Ты… что случилось? Хосок всё ещё молчал. И только чуть заметно улыбнулся. У него в груди потеплело — это чувство, которое он столько раз пытался задушить. — Ты… всегда такой… красивый с утра? — хрипло выдохнул он. Чимин нахмурился, почесал висок. — Ты из-за этого приехал ко мне в восемь утра? — Почти, — кивнул Хосок и шагнул ближе. — Можно войти? — Я… — Чимин оглянулся через плечо, на бардак в прихожей и ещё не заправленную постель. — Я не убирался… — Мне плевать, — тихо сказал Хосок и шагнул внутрь. Чимин зевнул, всё ещё тёр глаза, когда Хосок шагнул внутрь, не дождавшись прямого приглашения. Он прошёл вглубь прихожей и повернулся к Чимину, не снимая пальто. — Я... думал, ты не захочешь меня видеть, — начал он, но быстро сдержал себя, порыв эмоций почти сорвался с губ. — Но это не важно. Мне нужно, чтобы ты кое-что увидел. Он достал из внутреннего кармана аккуратно сложенные листы бумаги. Медленно протянул их Чимину, не говоря ни слова. — Что это?.. — Чимин взял лист и, всё ещё просыпаясь, уставился на непонятные медицинские термины. Несколько строк были выделены маркером. — Это... анализы? — Он нахмурился. — Мои? Хосок кивнул. Его лицо оставалось напряжённым. — Я... я узнал, почему ты не чувствовал мой запах, и запах Чонгука. Чимин. Почему ты не пах совсем, Почему ты говорил, что ты не чувствуешь ничей запах Чимин поднял взгляд. Внутри будто что-то перевернулось. Он снова уткнулся в листы. — Ты... я подавлял свою биологию? С рождения? Но как? Я никакие лекарства не пил И в этот момент Чимин вспоминает, что его няни каждый три месяца делали ему укол сказав что так надо , что он не должен пахнуть, и унего не будет ужасной течки — Хоби... — Чимин шепчет, чуть крепче сжимая бумаги. Он вытащил ещё один лист. Там было заключение врача: Рекомендовано гормональное лечение. Начало восстановительной терапии — возможно частичное возвращение феромональной активности — Ты должен начать курс, — тихо добавил Хосок. — Через месяц будет результат. Не бойся я всегда буду рядом с тобой Чимин молчал. Бумаги в его руках дрожали. Он чувствовал в груди боль — ту самую, которая копилась годами, когда он не понимал, почему рядом с другими всегда было... пусто. Почему его тело не реагировало на кого, даже когда душа хотела. Теперь это обретало форму. Объяснение. Настоящее. Его предали собственное родители и это было двойное больно Чимин сидел в машине, закутавшись в толстовку, хотя погода была совсем не холодной. Рядом за рулём — Хосок. Он не включал музыку, даже кондиционер. Только редкий шум улицы за стеклом и ровный звук дыхания. Они ехали молча. — Мы почти приехали, — мягко сказал Хосок, взглянув на Чимина. — Не переживай. Это частная клиника, очень надёжная. Никто не узнает. Чимин кивнул, не поднимая взгляда. Через двадцать минут они были уже в частный клиники на окраине города. Холл был белоснежным, без излишеств. На ресепшене — никто, кроме одной медсестры, и та лишь кивнула, едва глянув на лицо Хосока. — Ваш кабинет, третий слева, господин Чон. Они прошли вглубь, и дверь в кабинет открылась почти сразу. Их встретил омега лет тридцати с хвостом цвета карамели и серьёзным взглядом. — Добрый день, — произнёс он слегка улыбаясь. — Я доктор Хан Ёнми. Специалист по омегам, но и с вашими случаями я работаю регулярно. Присаживайтесь. Она взглянула на Чимина: — Вы — омега? Чимин на миг замешкался, но кивнул. — Хорошо. Всё, что будет обсуждаться здесь, полностью конфиденциально. Никаких записей по имени. Только номер дела. — Он посмотрела на Чимина — Вы уже сдали тесты, но я попрошу остаться вас обоих. Это важно. Чимин взглянул на Хосока вопросительно. — Я хочу, чтобы ты сам услышал всё. Не только от меня, — сказал тот тихо. Доктор Хан достал планшет и вывел на экран диаграмму: — Господин Пак как вы знаете, у вас редкий случай феромонального глушения, вероятно, из-за мутации гена OXTR. Он мешает выделению омега-маркеров. Это значит, что ваш организм “молчит” в биологическом смысле. Ни один человек— даже с сильной чувствительностью — не ощущал бы вас. Чимин напрягся, но кивнул. —Когда у вас была первая течка—спросил доктор Чимин смутился и тихо сказал —В шестнадцать — Это был первый признак пробуждения феромонов, — подтвердил доктор Хан. — Мы начинаем с завтрашнего дня терапии и уже Через месяц мы ожидаем более активную фазу. Но... — она перевела взгляд на Чимина. — Есть нюанс. — Какой? — Сначала, ваш запах появится но вы не можете чувствовать его так как терапия делится на 3 части, после окончания 3 терапии, вы можете чувствовать феромонов Наступила тишина. Чимин смотрел на доктору, потом на Хосока. В груди будто всё остановилось. Это звучало как шаг в пропасть. —Ладно, — выдохнул он. — Я готов попробовать Хосок молча сжал его ладонь. Хосок и Чимин вышли из клиники, держа в руках белый пакет с лекарствами. На улице было прохладно, лёгкий ветер трепал волосы Чимина, но он будто не замечал этого. Он шёл медленно, как будто каждый шаг давался ему с усилием. Хосок открыл перед ним дверцу машины, подождал, пока тот сядет, и сел сам за руль. В машине царила тишина. Чимин смотрел в окно. Его губы едва заметно дрогнули, когда он заговорил: — Хосок... пожалуйста, не говори об этом никому. Ни Чонгуку, ни моим, никому... Обещаешь? Хосок не сразу ответил. Он посмотрел на Чимина — на бледное лицо, уставшие глаза, пальцы, сжимающие край толстовки, как будто она могла защитить от всего мира. — Я не скажу, — тихо ответил он. — Это останется между нами. Клянусь. Чимин кивнул и снова отвернулся к окну, будто хотел спрятать выражение лица. А Хосок сжал руль, пока пальцы не побелели от напряжения. Внутри него всё кипело. "Они тронули тебя… заставили пройти через это, сломали. Пак Сон Хён и его род… Эти ублюдки думают, что остались неприкосновенными? Нет. Я заставлю их заплатить. За каждый укол, за каждое унижение, за каждую слезу, которую ты скрывал, улыбаясь. Они почувствуют, что значит тронуть того, кто мне дорог." Он завёл машину и выехал на дорогу, стараясь, чтобы Чимин не заметил, как в его взгляде сверкнуло что-то тёмное. Месть. Когда машина Хосока плавно свернула с парковки больницы, следом почти бесшумно тронулась чёрная тонированная машина. Она держалась на расстоянии, не приближаясь слишком близко, но и не теряя цель из виду. Внутри сидел человек в чёрной рубашке, с наушником в ухе и телефоном в руке. Он быстро набрал сообщение: «Господин Ким, они посетили больницу на окраине города. Пробыли там около двух часов. Сейчас выехали. Следую за ними.» Ответ пришёл мгновенно: «Ок. Не упускай их из виду. Нужно узнать, зачем они там были.» Шпион взглянул в зеркало заднего вида, прищурился. — «Неужели ты, Хосок, решил стать добрым самаритянином? Или всё куда глубже?..» — пробормотал он себе под нос, нажимая на газ, — машина плавно ускорилась, скользя по асфальту, не вызывая ни малейших подозрений. Он был уверен: рано или поздно он получит то, зачем его послали. Потому что для семьи Ким нет ничего важнее, чем контроль. Хосок вёл машину и кидал взгляд на лобовое стекло он выдел машину следующим за ними, он его уже выходя из дома Чимина замечал просто не хотел пугат Чимина и поэтому молчал —Может по обедаем где нибудь?— Спросил Хосок —Ладно— ответил Чимин Хосок кивнул, сдерживая раздражение. Его пальцы крепче сжали руль, взгляд скользнул снова по зеркалу. Чёрная машина всё ещё была на хвосте — на одинаковом расстоянии, без намёка на обгон. — Тогда держись, — мягко сказал он, будто бы просто шутя, и прибавил газу. Чимин с интересом посмотрел на него: — Мы куда-то спешим? — Просто хочется свежего воздуха. Поехали на холм, ты же любишь смотреть на город сверху? Чимин кивнул, не подозревая, что Хосок уже выстраивал план. Он не собирался вести их прямо туда, где можно устроить засаду. Он знал, как действуют преследователи. А главное — он знал, что если их уже пасут после визита в больницу, значит, кто-то из Кимов подозревает, что происходит. Или... уже знает. Хосок резко повернул налево, будто бы это было спонтанное решение — и в зеркале тут же мелькнуло, как чёрная машина последовала за ними. — Ага, попался, — пробормотал он тихо. — Что? — спросил Чимин. — Да ничего, — улыбнулся Хосок, Но Хосок продолжал вести машину, делая всё, чтобы провернуть манёвр. Он свернул в узкую улицу между зданиями, резко выехал с другой стороны и снова выехал на основную дорогу, уводя машину в сторону пригородного района, где знал одно место — старую автостоянку, охраняемую его людьми. — Надо чуть отклониться, заедем к одному моему человеку, ладно? — Ладно — просто сказал Чимин, и в его голосе была такая искренняя усталость, что у Хосока внутри всё сжалось. Но он не имел права больше ошибаться. И он точно не позволит никому прикасаться к Чимину. Никому.