Я тоже, Кас

– Здравствуй, Дин. Винчестер вздрагивает, отчаянно смотря в направлении знакомого голоса. Прошло уже некоторое время после того, как он завел Детку и отправился в неизвестность, ожидая, пока Сэм проживет свою долгую, счастливую жизнь. Он даже успел поболтать с Бобби, матерью и отцом, и даже Руфусом, который теперь живет всего через улицу. Но теперь – вот это. Дин жмёт по тормозам, сворачивая на обочину посреди лесной дороги в Раю, и паркует машину. Он должен был догадаться, что этот тупой, жертвующий собой подонок здесь. Он помог Джеку переделать Рай, в конце концов, Бобби же ясно сказал об этом. – Какого черта ты здесь делаешь? Он все равно спрашивает, оборачиваясь, чтобы посмотреть на заднее сиденье. На удивление, он никого там не находит. Лишь пустое сиденье. И странное ощущение чьего-то присутствия. Дин оглядывается по сторонам, осматривая окрестности, пока не видит этот чертов плащ, и выпрыгивает из машины, хлопая дверью чуть сильнее положенного. Он стоит там, посреди пустой дороги в лесу, с поднятой головой к ясному небу над ними. Нет никакого ветра, никаких лишних звуков; даже деревья не шумят, будто стараются не выдать свое очевидное присутствие. Дин громко вздыхает, неожиданно сжимая зубы, и делает несколько шагов вперед, медленно сокращая дистанцию между ними. Он останавливается, ошеломленный, когда Кас поворачивает голову к нему и мягко улыбается, в своей ангельской манере. – Я ждал тебя, – низкий голос, пронизанный незнакомой легкостью, нарушает тишину. Дин чувствует, как по спине определенно бежит холодок, и трясет плечами, чувствуя странное неудобство под взглядом Каса, словно под прицелом. – Ты что? – наконец удается произнести Дину надломленным голосом. Кастиэль слегка наклоняет голову набок, сводя брови, ровно так же, как он делал это всегда, когда был удивлен или озадачен словами Дина, пока был… ну, живым. Кажется, не многое изменилось. Но на этот раз, Кас выглядит… счастливее? Он не перебивает, позволяя Дину подобрать нужные слова, все еще с мягкой улыбкой на губах. Никакой спешки. У них теперь есть все время в существовании. – Погоди, – наконец произносит Дин, делая небольшой шаг вперед. Ангел даже не моргает, терпеливо ожидая. – Как… Типа. Кас, как ты вообще жив, черт возьми? Я видел, как Пустота забрала тебя. Ты… Он останавливается, думая о возможных вариантах. Это Рай, как-никак. Здесь могут происходить любые вещи, даже невообразимые или невозможные. Может ли Кастиэль… быть частью его Рая? Время работает по-другому здесь, и Дин не пробыл в этом месте достаточно, чтобы знать, как все работает в точности. Может, Джек все же оставил некоторые части старого Рая, где каждый человек мог видеть свои самые светлые воспоминания. Может, Кастиэль вовсе не… – Ты вообще настоящий? Живой, типа… черт, – он отворачивается. – Конечно, Дин, – произносит Кастиэль совершенно спокойным тоном. Винчестер резко оборачивается, ловя своими зелеными небесно-голубые глаза Кастиэля. Он не дышит. Даже не моргает. Они просто стоят какое-то время вот так, в тишине, смотря друг на друга. Не веря, Дин пытается найти скрытый подвох в глазах Кастиэля, насмешку, ложь, что угодно. Но они не выражают ничего, кроме спокойствия, умиротворения и чертового счастья. Он не видел его таким уже многие годы, если не больше. – Рад видеть тебя, – голос ангела вновь нарушает тишину. На этот раз, не задумываясь, Дин быстро сокращает дистанцию между ними и крепко обнимает Каса. Он цепляется за ткань плаща на его спине, будто бы боясь, что ангел неожиданно пропадет, просто растворится в его руках. Но ничего не происходит. Кроме того, что Кас обнимает его так же крепко в ответ, и Дин практически чувствует тупую улыбку на его лице, повторяющую его собственную. – Чертовски рад тебя видеть, придурок. – Ты не меняешься, Дин. – Но ты изменился, – Винчестер медленно отстраняется, все еще сжимая плечи Каса. – Ты как будто… более умиротворенный, или че это вообще за выражение лица у тебя. Ангел тихо посмеивается, определенно находя привычное ворчание Дина и старую добрую ухмылку на его лице приятными. – Нет, серьезно, чувак. Как ты вообще жив? Кастиэль вздыхает и Дин делает небольшой шаг назад, складывая руки на груди и вскидывая бровь. Он это просто так не отпустит. – Когда Джек переписал правила естества, он переделал Пустоту в том числе. Ангелы нужны здесь, в Раю, чтобы присматривать за душами вроде твоей, – наконец говорит Кас спокойным голосом. – То есть… ты просто проснулся? И все? – Не сразу. Но в конечном итоге, да. Джек… слегка посодействовал. – Малой потянул за ниточки, чтобы снова тебя вернуть, а? – Дин усмехается, скалясь в улыбке, и качает головой. – Быть Богом имеет свои преимущества. Они оба смеются, наслаждаясь воссоединением. Улыбка Дина вдруг смягчается, когда реальность происходящего доходит до него. Он скучал по этому, он нуждался в этом, может быть, слегка чересчур. Старый добрый Кас, уморительный как всегда. Они стоят вот так, в полной тишине, наслаждаясь каждой уходящей секундой этого мгновения, с легкими улыбками на лицах. Здесь, в Раю, никакие переживания из жизни на Земле больше не могут настигнуть его, оставляя лишь умиротворение и счастье. Однако, это совсем не мешает Дину задаваться вопросами. – Так ты… просто зависал где-то и ждал, пока я помру? – он приподнимает бровь. – Нет, – отвечает Кас, не задумываясь. – Я наблюдал. Помогал, где мог. Я знал, что ты в конце концов найдешь свой путь сюда. Как и все люди, Дин. – Так ты знал, когда я отброшу копыта? – слова срываются с уст Дина непроизвольно. Это очевидный вопрос, будто повисший в воздухе. – Да. Ты всегда хотел погибнуть в бою, – вот так просто отвечает Кас, осторожно сохраняя нейтральный тон. – Я уважаю это. Дин усмехается, смотря в сторону. Конечно, этот чертов придурок знал. – Я пришел, чтобы ты понял: ты всегда заслуживал этого – Рая и покоя, – Кастиэль продолжает, понижая голос. – И я хотел присутствовать, когда ты наконец примешь это. – Не сразу я к этому пришел, – он ухмыляется. – Ты всегда был упрямым, – Кастиэль тоже слегка ухмыляется, впервые за целую вечность. Момент кажется сюрреалистичным, будто странный, невозможно спокойный сон – награда за то, через что он прошел. Как та самая ночь, когда они с Сэмом наконец одержали победу над Богом и в последний раз попрощались с Джеком. В тот день, Дин ужасно хотел проснуться в новом мире, полном свободы и всей той радостной фигни, которой они так хотели все эти годы. На этот раз, стоя в Раю прямо перед Касом и видя его счастливым спустя пять долгих лет, внутри зарождается тихая мольба: останься. Он больше не хочет просыпаться; он принял смерть уже давно, ровно такой, какая она есть, без каких-либо сожалений. – Она здесь, кстати, – Дин кивает в сторону Детки за своей спиной. – Такая же, как и была. Мурчит для меня даже лучше, чем раньше. – Я догадался, – ангел легко поддается смене темы, без толики осуждения позволяя Винчстеру это. – Ты бы поднял Ад, если бы ее здесь не оказалось. – Еще бы, – Дин усмехается, оглядываясь через плечо, чтобы насладиться видом своей машины еще раз, будто ему никогда не надоест смотреть на нее. – Подвезти тебя, Кас? Кастиэль медленно кивает в ответ, принимая предложение, несмотря на его полную бесполезность в Раю. Джек вернул его с новыми крыльями, сильными как никогда, но поездки с Дином в Импале приносят столько воспоминаний, что их сложно сосчитать. С тихим звуком щебня под их ногами, они неспешно подходят к машине, облокачиваясь на ее капот, как обычно. Они стоят так близко, что их плечи почти соприкасаются, оставляя в воздухе лишь едва различимый звук сминающегося плаща и кожаной куртки. Все вокруг них затихает, будто деревья задерживают дыхание, ожидая, когда они снова заговорят. – Ты сохранил ее в идеальном состоянии, – Кастиэль осторожно проводит пальцами по капоту, едва касаясь холодного металла. – Ага, – он кивает самому себе, бросая короткий взгляд на руки ангела перед тем, как встретиться с ним взглядами вновь. – Некоторые вещи попросту важны. Кастиэль не отводит глаз, практически вынуждая Дина непроизвольно покрыться мурашками под его каким-то образом теплым взглядом. Их глаза говорят больше, чем простые слова, рассказывая все те сокрытые мысли, эхом в их головах оставшиеся там, в бункере. Дин слегка ёрзает, чувствуя отголосок неловкости в груди. – Типа, знаешь, – он прочищает горло до того, как их обмен взглядами станет слишком странным. – В Раю бесконечный запас бензина и воска для полировки. – И пирогов. Джек надеялся, что ты оценишь. – Ага. Малой молодец, – Дин посмеивается, представляя себе Джека, создающего мелкие радости для него, чтобы он мог насладиться Раем сполна, как только доберется сюда. – Есть еще кое-что бесконечное, – Кастиэль тихим кашлем привлекает внимание Винчестера, чтобы кивнуть в сторону маленького холодильника рядом с ним, набитого дерьмовым дешевым пивом. – Это уже моя идея. Задумчивость мгновенно пропадает с лица Дина, как только он обращает взгляд к пиву, с довольной улыбкой доставая две идеально холодные бутылки. Он открывает одну одним легким движением пальцев и делает большой глоток, наслаждаясь вкусом каждой капли, что попадает к нему в рот. Самое дешевое, дерьмовое пиво, которое только можно придумать, все равно навсегда останется его любимым вкусом. Именно его он впервые попробовал у Бобби, украв две бутылки из его холодильника и сбежав на задний двор посреди ночи, чтобы поделиться с Сэмми, когда они были всего лишь подростками, жаждущими приключений. Бобби тогда даже не разозлился на них, позволив братьям почувствовать себя нормальными хоть раз и творить глупую подростковую дичь, которая никак не была связана с охотой. С улыбкой ностальгии на лице, Дин протягивает вторую бутылку Касу, который лишь качает головой в ответ. – Точно. Ангел. Никаких вкусовых рецепторов, – он убирает бутылку обратно в холодильник. – Когда я был человеком, у меня была не одна возможность попробовать твое пиво, – на секунду Дин замечает, что завороженно наблюдает за улыбкой Кастиэля, которая не покидала его лица с момента их встречи. – Оно объективно ужасно. – Богохульство, – Винчестер притворяется обиженным, прикладывая к сердцу руку. – Это билет в один конец обратно в Пустоту, чувак. – Я попросту благодарен, что мне отныне не придется лечить твою печень. Ангел качает головой, вздыхая и оглядываясь по сторонам, чтобы запечатлеть этот момент в памяти. Он никогда ничего не забывает; именно поэтому хочется запомнить все настолько детально, насколько это возможно. Вокруг них до сих пор нет никакого шума, только пение птиц где-то вдалеке и ветер, играющий с листьями на деревьях. Кажется, что чем комфортнее Дину, тем более живой становится природа вокруг, становясь не такой по-райски идеальной, но все еще успокаивающей и приятной. Ветер появляется из ниоткуда, будто нарочно задевая волосы Кастиэля и приводя их в милый беспорядок, как в тот день, когда они встретились. Дин медленно вдыхает через нос перед тем, как заставить себя отвести взгляд. Кастиэль нарушает тишину первым, все еще не сводя глаз с великолепного заката прямо перед ними. – Сэм учит своего сына ездить на велосипеде, пока мы разговариваем. Эйлин наблюдает за ними через кухонное окно в их доме. Дин кашляет, абсолютно не ожидая такого резкого признания, и почти давится собственным пивом. Он смотрит на ангела, вскинув брови в немом вопросе, пока Кастиэль не теряет своего умиротворенного вида, вдыхая свежий воздух и переводя завороженный взгляд на Дина. – Он назвал его в твою честь. У него перехватывает дыхание, но гордая улыбка все равно расплывается на его лице, почти непроизвольно. Осознание вдруг накрывает его с головой, наполняя каждый сантиметр тела теплотой. Сэмми смог выбраться из этой дерьмовой жизни охотника. Он справился, на этот раз по-настоящему. Он получил то, чего заслуживает, чего всегда хотел, и все равно решил оставить отголосок Дина в своей жизни, почтив его память. – Жалко дурака, – он усмехается, теребя наклейку на бутылке. – Пацану бы лучше не запороть мою машину. Придется воскреснуть еще разок. – Ему шесть, Дин. – И че? Начинать надо с пеленок. Учить, как менять масло задолго до алгебры, – он широко ухмыляется, смотря Касу в глаза и поглаживая капот Импалы с любовью. – Сэмми надо бы научить мелкого Дино, как обращаться с моей Деткой. Она мое наследство ему. Нет никаких сомнений, что ребенок обязательно уболтает Сэма отдать ему машину, как только ему стукнет шестнадцать, ровно как его дядя. Как корабль назовешь, так он и поплывет, и Сэм в этом убедится. На Земле эти новости растрогали бы Дина до глубины души, заставили бы его сожалеть, что он не с ними: не навещает и не помогает Сэму воспитывать его сына. Он мог бы водить его на футбол, учить, как выбивать все дерьмо из школьных хулиганов, как печь идеальный пирог. Наряжаться Сантой, чтобы ребенок мог полюбить Рождество, ведь его отец всегда рядом, подыгрывает своему брату. Его глаза сияли бы ярче, чем у мелкого Дино. Кастиэль замечает перемену в глазах Дина и медленно кладет свою руку ему на плечо, слегка сжимая в знак поддержки. В Раю нет сожалений, только спокойствие и счастье, и Дин это прекрасно чувствует. – Он счастлив, Дин. Выпустился из Стэнфорда, стал юристом, – его глаза наполняются теплотой. – Построил любящую семью. – Даже завел чертову собаку, – Дин не отстраняется от прикосновения, не сейчас. – Снова. – Ты упомянул собаку. – Это была хорошая собака в этот раз, Кас, – он улыбается, сводя брови, будто пытается убедить ангела в своих словах. – Чудо. Я знаю. – Чертов сталкер, – Дин вздыхает, ухмыляясь. Он облокачивается на Импалу еще больше, складывая руки на груди и пристально наблюдая за далеким горизонтом. Тишина тянется, как сладкая нуга, нарушаемая лишь порывами ветра сквозь ветви деревьев. Взгляд Дина снова встречается с Касом, когда в них проскальзывает нотка благодарности. Ангел кивает в ответ, молчаливо признавая чувства Винчестера. Им не требуются слова, только тихое понимание, связь, что разрослась между ними за все те года, когда они сражались бок о бок. Заходящее солнце подсвечивает лицо ангела, подчеркивая острые углы подбородка и мягкий изгиб губ. Дин сглатывает, заставляя себя отвернуться, когда тишина вдруг подчеркивает расстояние между ними. Он вновь поддевает этикетку на бутылке пива, свободной рукой тихо постукивая ритм Металлики по капоту Импалы. Прикосновение Кастиэля никуда не исчезает. – Так, что, – он прочищает горло, перенося вес с одной ноги на другую. – Ты следил за нами, сколько? Все гребанные пять лет? Кастиэль кивает в ответ, смотря на садящееся солнце перед ними. Цвета заката заметно меняются, будто подстраиваясь под тон их разговора розово-оранжевым отливом, красиво смешивающимся воедино. – Пиздец долго, – Дин смотрит в том же направлении, медленно выдыхая. – Не для меня. Время течет здесь иначе, – ангел убирает руку с его плеча, оставляя ладонь на теплом металле капота. – Ну, знаешь, – он делает еще один большой глоток пива, – ощущалось как вечность там, внизу. На них снова обрушивается тишина, пока Кастиэль не переводит свой пристальный взгляд на Дина, смотря на него глазами, наполненными чем-то родным и приятным. Винчестер поворачивается к нему, невольно обводя контур лица ангела, которое неожиданно идеально вписывается в картину вокруг них. Деревья за его спиной окрашиваются в оранжевый из-за солнца, и ровно такой же цвет обрамляет щеку Каса, отражаясь в его голубых глазах по-особенному завораживающе. Дин вдруг осознает, что Кастиэль наверняка опять прочитал все между строк, и быстро решает поправить себя, пока не произошло нечто неизбежное. – Типа, – он неловко кашляет пару раз, – блять, тебе надо было видеть ту фигню, которой Сэм пытался кормить меня. Пошли его веганские бургеры-... – Я тоже скучал по тебе, Дин, – Кастиэль перебивает его своим надоедливо спокойным тоном. Прямо к делу, прямо к мыслям Дина, которые он всегда так отчаянно пытается скрыть от всех. Особенно от этого ангела, которому, как назло, никогда не требовались слова, чтобы понимать его. – Ага, – он кивает, вновь прикладываясь к бутылке пива, чтобы избежать нужды сказать что-то большее. В какой-то момент он начинает менять темы, словно перчатки, отчаянно спасаясь бегством от неизбежности пожара внутри. — Клэр как? — Я говорил с ней на днях. Не мог остаться в стороне, — непроизвольная улыбка гордого отца задевает губы ангела. — Она организовала бар вместе с Джоди. Особенно старается помогать тем, кто охотится на вампиров или обороней. Она многих спасла от обращения. — Умница, — Дин повторяет гордую улыбку Каса, вздыхая. — У неё всегда звенело между ног. Главное, чтобы сама куда не вляпалась с дуру. Кастиэль внезапно накрывает его руку своей, едва касаясь кожи, почти недостаточно, чтобы заметить. Дин опускает взгляд и инстинктивно убирает руку, проводя ею по волосам, словно те вдруг растрепались. Ангел ничего не говорит, прижимая свою руку к телу и опуская ее на край своего плаща. – И нас мог бы навестить, знаешь, – ровным тоном произносит Дин. Eго низкий голос едва слышен за мягким гулом его собственного сердцебиения. Он не отрывает взгляда от кажущегося бесконечным шоссе, простирающегося перед ними. Медленно крутит бутылку пива в руке, замечая, как она наполняется сама по себе, всегда полная и идеально холодная. – Я был занят реконструкцией Рая. Более того, тебе нужно было время-... – Чушь собачья, – Дин грубо перебивает его. – Ты видел, как я с ума нахуй сходил после того, как ты… Кастиэль приподнимает бровь, его движение - едва заметный изгиб брови, вопросительный наклон головы, и Дин улавливает это. Он знает, как это может выглядеть в глазах ангела. Небесный свет, кажется, играет синевой в его глазах, заставляя их искриться неземным блеском. – Забей, — отмахивается Дин, качая головой и делая еще один глоток. – Тебе помогло бы это? – Кастиэль двигается ближе, их плечи наконец вновь соприкасаются. – Если бы я появился. Хоть раз. – Нихера, – усмехается Дин, слезая с капота Импалы, чтобы создать хоть какую-то физическую дистанцию между ними. Он делает несколько шагов по направлению к деревьям, его плечи напряжены, но когда он наконец оборачивается, выражение его лица уже не сердитое, а почти нерешительное, неуверенное. В воздухе повисает тишина, густая и тяжелая, нарушаемая только тихим шелестом ветра в листве. Заходящее солнце заливает их золотистым светом, отчего кажется, что их фигуры светятся, усиливая их связь. – Выбесило бы меня только больше, – бормочет Дин больше себе, нежели Кастиэлю, пиная неудачно лежащий камень. – Придурок. Преследовал бы как следует. – В следующий раз справлюсь лучше, – он слегка наклоняет голову, демонстрируя едва заметный блеск улыбки в его глазах. – Нахер сходи в следующий раз, – Дин бросает на него косой взгляд. В уголках его губ появляется намек на улыбку, в глазах читается смесь раздражения и чего-то еще, чего-то теплого, от чего у Кастиэля учащается пульс. – К тому же, ты был занят поеданием веганских бургеров, – поддразнивает он, смягчая голос, чтобы поднять настроение. – Заткнись нахуй, чувак, – говорит Дин, слегка краснея, пока огонь в его глазах выдает его наигранное раздражение. Он слегка приподнимает бутылку с пивом и указывает ею на Кастиэля, затем опускает ее обратно и усмехается про себя. – На Небесах меня еще не тошнило. Они оба смеются, чувствуя, как напряжение между ними наконец-то спадает. Дин поворачивается назад, чтобы снова прислониться к Импале, его движения почти неуверенные, словно его тянет назад невидимая сила. Он небрежно держит бутылку с пивом, от чего на ладони остается холодный конденсат, а взгляд все так же прикован к лицу Кастиэля. Ветер, кажется, стихает. Глядя друг на друга, они снова меняют тему, словно пытаясь отвлечься от собственных чувств. – Так… Че по Пустоте? Какой она была? – Дин двигается ближе к ангелу на этот раз, слегка толкая его плечом. – Тихая. Темная. Раздражающе экзистенциальная, – Кас поднимает взгляд к небу, немного сводя брови к переносице и пропадает в воспоминаниях. Он медленно вздыхает, будто стряхивает с себя надвигающуюся темноту. Та быстро подчиняется и пропадает по законам Рая, создавая безопасное место для них, где нет никаких горестей. Опустив взгляд, Кастиэль встречается глазами с Дином, разделяя их молчаливое понимание друг друга на подсознательном уровне. – Пацан молодец, что вытащил тебя, – Дин кивает, в голосе проскальзывает гордость. Его глаза цепляются за до сих пор растрепанные волосы ангела. – Хотя все еще зол, что ты не дал мне спасти тебя от Пустоты. Он подчеркивает последнюю часть своих слов укоризненным взглядом, задерживая его на губах Кастиэля чуть дольше положенного. – Дин, ты спас меня, – он вновь тянется, невесомо проводя пальцами по тыльной стороне запястья Винчестера, что посылает целый строй мурашек по его спине. Он мягко выводит круги большим пальцем на его коже, гипнотизируя. Жар от солнца практически не сравним с тем, что исходит от прикосновение Кастиэля. – Ты просто кинул мне «Я люблю тебя» и съебался. Не пойму, как это спасло тебя, – Дин не одергивает руку, позволяя их пальцам переплестись. – Мне нужно было это, – тихо произносит ангел, пронизанным чистыми эмоциями голосом. Он наклоняется ближе, практически переходя на шепот. – Я сказал это не для того, чтобы обременить тебя. Спустя столетия слепого послушания, сомнений, войны… Любить тебя – единственный настоящий выбор, который я сделал сам. – И зачем было тянуть до последней гребанной секунды? – Дин избегает прямого взгляда, опуская глаза к пиву, этикетку которого он все еще теребит, подчиняясь старой привычке. – Дин, ты знаешь, почему, – шепчет он, словно сокровенную мантру. – Сделка с Пустотой. Я хотел спасти тебя. Дать тебе будущее. – Ага, – Дин поднимает глаза к Кастиэлю, видя в голубой бездне смесь боли и уязвимости. – Долго же я выяснял, как жить в этом будущем. – Но ты жил. Это все, чего я хотел, – ангел говорит это настолько просто и искренне, что сердце Винчестера едва выдерживает это. Он наклоняется ближе, обжигая теплым дыханием его кожу, пока в глазах плещется обещание чего-то большего, что они никогда не могли себе позволить. – Ну да. Катался с Деткой, ел пирог, спасал всяких ребят, – Дин слегка отстраняется, притворяясь, будто облокачивается на капот поудобнее. Он сжимает зубы, медленно дыша. – Ты должен был быть там, Кас. Не просто наблюдать. Его голос ломается под натиском урагана в груди, слова почти разрывают горло изнутри. Он вздыхает, вновь глотая пиво. – Я ангел, Дин. Наблюдение это часть работы, – Кастиэль старается отпустить уместную шутку, понимая, что не может сказать ничего больше, чтобы объясниться. К счастью, этого достаточно, чтобы Дин коротко засмеялся, качая головой и думая о том, какая же Кас заноза в заднице. Все еще. Спустя пару мгновений взаимного молчания, ангелу вдруг приходит в голову очередная мысль. – Ты бы предпочел более долгое прощание? – говорит он спокойно, с надеждой разглядывая выражение лица Дина. – Нет, – он качает головой, глядя в сторону, на кажущийся бесконечным небесный пейзаж. Делает долгий, медленный вдох, словно пытаясь успокоиться. Ему больше нечего терять. Нет целей, нет страха и нет суровых последствий. Его пальцы все ещё барабанят по бутылке, в такт рандомной песне Металлики. – Просто... лучше бы этого вообще не было. – Разве ты бы отпустил меня, скажи я об этом раньше? – Блять, ни за что, – тут же отвечает Дин свирепым голосом, поворачиваясь лицом к Касу. Он вновь глубоко вздыхает. Фары Импалы вдруг коротко мигают, привлекая их внимание. У этого автомобиля всегда была душа, и в Раю, похоже, она наконец ожила и дождалась подходящего момента, чтобы заговорить по-своему. Тихие звуки песни Led Zeppelin “Thank you” нарушают тишину, радио включается само по себе. Кастиэль улыбается, узнав слова одной из песен, которые были записаны на кассете, подаренной ему Дином однажды. Усмехнувшись, Винчестер гладит Детку по капоту и чуть ли не говорит ей “хорошая девочка”. Она всегда знала своего хозяина лучше, чем кто-либо другой. – Так, говоришь, ты спланировал все это? Свою речь, то, что Пустота заберет тебя? – спрашивает Дин, следуя совету машины продолжить разговор. – Нет, – Кас отвечает, качая головой. – Я планировал спасти тебя. Остальное… сопутствующие потери. – Черт тебя дери, – он грубо ставит бутылку на капот. Резкий звук нарушает райскую тишину, а от силы удара металл под их пальцами слегка вибрирует. – Ты эгоистичный подонок. – Да, – Кастиэль кивает, принимая обвинение без споров. – Хоть раз я был им. Несмотря на разочарование Дина, он не отпускает руку ангела, даже сжимает ее сильнее, чем раньше. Такое простое, но такое необходимое прикосновение они наконец позволяют друг другу. Вздохнув, Дин заставляет себя снова расслабиться, придвигаясь еще ближе к Кастиэлю, бок о бок. Он не хочет больше ни о чем говорить. Попросту нет слов. Только закат, его машина под ними и теплое прикосновение ангела к его руке. Он посылает целую вселенную нахер, когда, наконец, наклоняется и кладет голову на мягкое плечо Каса. Запах его плаща, который он не может до конца разобрать, наполняет сознание, и на удивление, все же полностью расслабляет, принося ощущение безопасности. Ангел немедленно откликается, обнимая Дина и притягивая его ближе. Небо над ними наполняется мягкими пастельными тонами, последние отблески заката растворяются в нежном сиянии вездесущего небесного света. Воздух окутывает их, словно одеяло, в нем чувствуется легкий аромат полевых цветов и чего-то еще, чего-то неосязаемого, чего-то похожего на умиротворение. Деревья, окружающие их, стоят как безмолвные стражи, их листья тихо шелестят на ветру, а ветви тянутся к небу, как протянутые руки. Пространство вокруг оживает. Свет на Небесах меняется в зависимости от настроения Дина. Все, что ему нужно – наконец успокоиться, и природа заметно меняется. Они стоят на пустынной дороге, на гладком асфальте, которой ничем не обозначен и ведет в неизвестном направлении. Единственные звуки - это продолжающиеся песни Zeppelin и далекий крик птиц, чьи нежные мелодии создают ощущение легкости. Даже двигатель Импалы, кажется, гудит немного тише, почти благоговейно, словно признавая святость момента. Дин не хочет больше ни о чем спрашивать, не хочет ничего знать, впервые за целую вечность принимая все таким, какое оно есть. Но Кастиэль придерживается иного мнения, все же нарушая тишину между ними. – Ты спросил меня, почему я ждал, – начинает он тихим голосом. – Дело было не только в сделке. Это был… Страх. – Меня испугался? – спрашивает Дин, не поднимая головы. – Страх этого всего, – Кастиэль обводит свободной рукой окружающий их райский пейзаж. Его взгляд ненароком скользит по расслабленному телу Дина. – Того, что мы окажемся здесь, вот так, когда не останется больше битв, за которыми мы могли бы спрятаться. Когда не останется никаких оправданий. – Джеку надо было оставить тебя в Пустоте. Ты стал еще хуже, чувак, – Дин произносит это с сухой улыбкой, но в его глазах появляется намек на искреннюю привязанность. – Приму это как комплимент. – Засранец, – Дин игриво ударяет ангела по ноге своей. – Задница, – поправляет Кастиэль и улыбается. Дин усмехается и глубоко вдыхает аромат Каса – смесь озона, древнего пергамента и чего–то, присущего только ему, – наполняя легкие и мгновенно успокаивая бурю в груди. Тишина затягивается, нарушаемая только тихим стуком их сердец. Слишком долго никто из них даже не шевелится, будто бы время вокруг них вдруг замирает. Наконец, Кастиэль слегка двигается, и это неловкое движение вмиг портит всю магию. Он колеблется, словно не уверен, стоит ли нарушать покой Дина. Затем он все же говорит, негромким, но уверенным тоном. – Мне интересно. – Хм? – Дин медленно отстраняется, выпрямляясь. – Ты спросил меня про всю речь, но не спросил одного, – говорит Кастиэль твердым, но любопытным голосом. – Я и с первого раза все понял, – усмехается Дин, но в его глазах мелькает предвкушение. – Нет, – качает головой ангел, его взгляд становится еще более пристальным, почти собственническим. Он переводит взгляд с глаз Дина на его губы и обратно. – Я люблю тебя, Дин. Не как солдата, не как оружие Господа. Как человека, который научил меня любить, даже когда это было непросто, – он делает паузу, чтобы глубоко вздохнуть. - Ты горишь преданностью, гневом, жизнью. И я никогда не отворачивался от тебя. Ни разу. – Кас, давай не повторять это дерьмо дважды, – Дин внезапно хмурит брови, отрываясь от капота Импалы и скрещивая руки на груди, словно пытаясь спрятаться от того, что он слышит. – Нет, – отвечает ангел, глядя на него с чистой надеждой в своих чертовых голубых глазах. Он не двигается, все еще опираясь на машину и теперь смотря на Дина слегка снизу вверх. – Потому что ты заслуживаешь услышать это, когда мир не на грани конца. – Блять, Кас- Кастиэль быстро реагирует, обрывая его на полуслове. Ему нужно сказать это, когда вокруг них, в конце концов, нет никакого давления, нет никаких смертельных опасностей, только они и их открытые нараспашку сердца. Он, наконец, может сказать все, чего не смог тогда. – И потому что я знаю, ты бы никогда не сказал этого первым. Дыхание Дина прерывается, и он буквально застывает на месте, не зная, что сказать или как отреагировать. Он не знал, что сказать тогда, в бункере, и сейчас мало что изменилось. Независимо от того, сколько раз в своей жизни он слышал бессмысленное "Я люблю тебя" от своих подружек на одну ночь, слова Кастиэля трогают его душу. Настоящее "Я люблю тебя", искреннее и наполненное смыслом, приводит его в состояние, от которого он не может сбежать. Внезапно все кажется не таким уж идеальным, и это нравится ему еще больше. Кастиэль смотрит на него с замиранием сердца, улыбаясь уже не так горько, как тогда, со слезами и принятием смерти. Внезапно поднимается ветер, шутливо взъерошивая волосы Кастиэля до нелепого состояния, заставляя Дина невольно улыбнуться. Ангел внимательно следит за каждым его вздохом, не двигаясь с места. – Ты не обязан отвечать тем же, Дин. Винчестер качает головой, неловко смеясь, и делает шаг назад. Он берет холодильник с пивом и открывает дверь Импалы свободной рукой, чтобы положить его на заднее сиденье. Мимолетный взгляд задерживается на Кастиэле, который уже поднялся с капота на ноги. Дин ухмыляется и с металлическим лязгом захлопывает дверь, прыгая за руль. Ангел мгновенно понимает намек, не требуя слов, и осторожно открывает пассажирскую дверь, чтобы сесть рядом. Детка сама переключает музыку, включив любимый плейлист Дина, и звук песни “Eye of A Tiger” сразу же наполняет машину. Он увеличивает громкость до едва выносимого, постукивая пальцами по рулю в такт музыке. Двигатель оживает, издавая знакомый звук, вибрирующий в потертых кожаных сиденьях под ними. Дин ослабляет хватку на руле – теперь только два пальца небрежно сцеплены внизу, пока другая рука лежит на колене. Лучи заходящего солнца проникают сквозь лобовое стекло, когда Дин поворачивает голову и видит, как пальцы Кастиэля слегка двигаются по винилу, повторяя ритм Дина. Запах старой кожи и вчерашнего кофе смешивается с бодрящим сосновым воздухом. Дин с привычной ухмылкой на лице полностью открывает окна, позволяя музыке наполнить безмолвный лес вокруг них. Он переключает передачу, и Импала срывается с места, взметая золотые листья, кружащиеся под колесами. Под шинами хрустит гравий, когда они набирают скорость по райской дороге, которая расстилается специально для них. Детка не просто с ревом мотора летит вперед, она танцует, и каждая вибрация - это любовное письмо, написанное маслом и бензином. Она знает, куда их отвезти, она знает, что Сэм уже мирно умер в своей постели и ждет своего брата на том мосту. Она знает, что пришло время. Впрочем, не только для того, чтобы встретиться с Сэмом. Дин не смотрит на Кастиэля прямо, лишь мельком бросает взгляд в зеркало заднего вида, когда машина набирает скорость. Её фары одобрительно мигают, когда он кладет свою ладонь поверх руки ангела. – Я тоже, Кас.