В обители Се Ляня

      Лань Ванцзи и малыш Юань шли рука об руку, прогуливаясь, и вдруг Юань заметил у дороги надпись рядом с ветхим домом. — Храм в аварийном состоянии, — прочёл Юань, легко разбирая идеальную каллиграфическую надпись. — Ханьгуан-цзюнь, надо помочь…       Лань Ванцзи прислушался к ауре, исходившей от хижины, которую назвать храмом можно было бы лишь с огромным трудом, и не ощутил никаких следов тьмы. — Мгм, — кивнул он, и оба вошли во дворик к Се Ляню, ибо обитал здесь именно он. Здесь было бедно и пусто, но удивительно тепло и покойно. Навстречу им вышел Се Лянь и мягко улыбнулся. — Приветствую друга на тропе самосовершенствования, — произнёс он положенную в таких случаях фразу.       Лань Ванцзи ответил лёгким поклоном, Юань тоже поклонился. Оба помогли Се Ляню привести обитель в порядок, насколько это было в их силах, и Лань Ванцзи заметил: — Если бы здесь посадить овощи, хотя бы редьку, можно было бы торговать ею, и храм бы не бедствовал, но… — Он внимательно посмотрел на Се Ляня: — Даочжан ведь прежде не занимался торговлей, верно? И, — проницательно добавил он, — даочжан прежде наверняка занимал иное положение, чем сейчас? — Это верно, — кивнул Се Лянь.       Когда Юань вдоволь набегался, наигрался, успев, к тому же, изобразить портрет Се Ляня с удивительным для его лет мастерством, и заснул на руках у Лань Ванцзи, Се Лянь бережно тронул лоб ребёнка, помассировал его виски, извлёк из рукава флакончик с ароматной мазью, осторожно помассировал также и грудь Юаня. — Благодарю, — негромко, чтобы не разбудить Юаня, произнёс Лань Ванцзи. — А-Юань ещё изредка кашляет, и у него бывают головные боли. Сегодня я взял А-Юаня на прогулку, чтобы немного проветриться — он слишком долго лежал в постели, а я… — Он помедлил. — Я слишком много времени провёл в уединении. — Я знаю, — кивнул Се Лянь. — А А-Юаню скоро станет лучше, мазь поможет, — пообещал он, и действительно, Юань задышал легче и улыбнулся во сне, а Се Лянь вполголоса добавил: — Я убедил Линвэнь позаботиться о душе юного Вэя. Она ценит его за смелость и доброе сердце, поэтому и не отказала мне. Я знаю, о чём ты хочешь сказать, — предупредил он вопрос Лань Ванцзи, поняв его по глазам. — Я не всегда был богом войны и не всегда был бедным даосом, так что вполне могу тебя понять. — Богиня литературы позаботилась о духе Вэй Ина? — повторил Лань Ванцзи. — Тогда и я должен помочь Се Ляню. — Спасибо, что не зовёшь меня Сяньлэ, мне это было бы тяжело, — признался Се Лянь с чуть слышным вздохом. — Прошу, не торопись уходить, я приготовлю чаю вам обоим, а А-Юань пока хорошенько поспит. Если понадобится, подлечу его ещё немного. — Мы останемся ненадолго, — решил Лань Ванцзи. — А-Юань отдохнёт и нам пора будет вернуться. Но… — Не тревожься, — ободрил его Се Лянь. — Мы с Линвэнь спрятали дух юного Вэя от недругов, чтобы его раны хоть немного зажили. Я говорю не о телесных ранах, разумеется. Это было нужно. Юноша страдал слишком много. Лань Ванцзи кивнул. — Я подозревал это уже очень давно… Се Лянь чуть улыбнулся. — Линвэнь хотела сделать юного Вэя своим помощником в библиотеке, но у того голова шла кругом от такого количества записей. Юйши Хуан также была не прочь взять юного Вэя к себе, но отказалась, узнав, чем окончились его попытки растить редьку на горе Луаньцзан, так что она лишь подсказала нам с Линвэнь способ укрыть дух юного Вэя в безопасном месте, недосягаемом для духов тьмы и демонов. Те легко могли украсть дух юного Вэя и окончательно сделать его тёмным, а это причинило бы юному Вэю немалые страдания, насколько я успел его узнать.       Лань Ванцзи не удержал улыбки сквозь слёзы, представив себе Вэй Усяня в небесной библиотеке и рядом с богиней земледелия и её быком. Вэй Усянь — правая рука богинь литературы и земледелия… Се Лянь понял его по глазам и кивнул. — Юный Вэй был благодарен Юйши Хуан за участие, но… Он тосковал там, на Небесах, то и дело спрашивая меня, мол, скажи, что я делаю здесь. Бык Юйши Хуан скорбел вместе с ним и так грустно мычал, что это было слышно и в мире людей, напоминая раскаты грома, а однажды я видел, как он плакал вместе с юным Вэем. К тому же, на Небесах юноша был слишком на виду. Так что мы втроём — Линвэнь, Юйши Хуан и я — нашли решение и спрятали дух юного Вэя в самом безопасном месте меж миров. Ты спросишь, почему он оказался на Небесах? Но и среди демонов юный Вэй оказаться тоже не мог — некто после его смерти прибавил перенесённые им страдания к заслугам, перевесившим в итоге те деяния, что могли бы быть сочтены неправедными. — Это Се Лянь приютил дух Вэй Ина? — спросил прямо Лань Ванцзи, желая знать всё. Се Лянь кивнул. — Юный Вэй… Я наблюдал за ним и не мог не сострадать, но вмешаться в его судьбу тоже не мог, ибо это было запретно — за себя я не боялся, хотя наказание за вмешательство в судьбу смертного мне, безусловно, полагалось бы, но могли пострадать мы оба. Каждый удар кнута или клинка, что юноша получал, заставляли сжиматься и моё сердце. Но я уж точно не мог позволить духу юного Вэя пропасть после смерти. В мире демонов ему было не место, так что я убедил небесных чиновников, хоть это и было нелегко, поспособствовать юноше, но… — На Небесах Вэй Ину было нехорошо? — понял Лань Ванцзи. Се Лянь снова кивнул. — Среди интриг и борьбы за власть не бывает спокойно, а ему необходим был именно покой. Юного Вэя нужно было уберечь, и я сделал для этого всё, что мог. — Я в долгу у Се Ляня, — вполголоса ответил Лань Ванцзи. — Выходит, дух Вэй Ина не отзывался мне, поскольку спит сейчас? — Именно так, — подтвердил Се Лянь, входя в дом и принимаясь готовить чай. Лань Ванцзи последовал за ним.       Снаружи послышался разговор, почти тут же перешедший в препирательства. Лань Ванцзи крепче прижал к себе Юаня, который вздрогнул во сне и тихо застонал, готовый защитить своего приёмного сына. — Не бойся, — успокоил его Се Лянь. — Это Фэн Синь и Му Цин. Горячие, но безвредные.       Лань Ванцзи прошептал оберегающее заклятие, чтобы эти двое не разбудили Юаня. Это оказалось очень вовремя, так как в этот момент, переругиваясь по своему обыкновению, в дом ввалились Фэн Синь и Му Цин. — Не можешь толком обустроиться, а ребёнка подобрал? — выпалил Фэн Синь с порога. — Это мои гости, — невозмутимо ответил Се Лянь. — Я встретил хорошего знакомого с сыном. — Малыш чем-то болеет? — сочувственно спросил Фэн Синь, уловив в воздухе аромат целебной мази. — Простудился? — Фэн Синь повязал Юаню на пояс прехорошенькую подвеску с мягкой шёлковой кисточкой и погладил его по голове. Украшение выглядело изящно и скромно, ничем не нарушая ланьского запрета на роскошь. — Пусть носит на память, это придаст сил. — Уже всё хорошо, — улыбнулся Се Лянь. — Болел недавно, это позади. Только не шумите — ему необходим полный покой. Му Цин внимательно посмотрел на Лань Ванцзи и Юаня. — Ах, это тот самый Лань Ванцзи с маленьким Юанем, чьё имя без конца повторял юный Вэй Усянь, пока ты его не спрятал? — спросил он Се Ляня. Тот кивнул. Му Цин огляделся вокруг и едва заметно улыбнулся. — Здесь как будто стало уютнее. И твой портрет на стене удивительно хорош. У маленького Юаня те же способности к живописи, что и у юного Вэй Усяня… Не переживай, — добавил он, обращаясь уже к Лань Ванцзи: — Его дух в безопасности. Юному Вэй Усяню лучше спокойно спать меж миров, чем сносить вечные интриги Верхних Небес. — Верхних Небес? — переспросил Лань Ванцзи. — Да, — кивнул Се Лянь. — Я должен был оберегать его, поэтому и взял с собой именно на Верхние Небеса. — Странно представить себе Вэй Ина среди богов войны, — заметил Лань Ванцзи. — У Вэй Ина всегда было доброе сердце. — Но ведь и я в своё время вознёсся как бог войны, — ответил Се Лянь. — Всё же, хорошо, что юный Вэй пробыл там не слишком долго. Фэн Синь, Му Цин, скажите, а зачем вы здесь? — Пришли узнать, как ты, — ответил Фэн Синь неожиданно мягко. — Но ненадолго. Не хотелось бы, чтобы на Верхних Небесах заметили наше отсутствие. Се Лянь улыбнулся и кивнул. — Благодарю вас. Не ссорьтесь там друг с другом, ради меня. Оба хмыкнули чуть ли не хором, и в следующее мгновение их уже не было рядом. — Чем я могу помочь духу Вэй Ина? — спросил Лань Ванцзи, поглаживая спящего Юаня по волосам. — Играть мелодии, отгоняющие тьму, — ответил Се Лянь. — Я сделаю всё, чтобы помочь духу юного Вэя, но сейчас я уже отнюдь не так силён, как прежде, твоя помощь была бы весьма кстати. — Непременно, — пообещал Лань Ванцзи. — Спасибо тебе за всё, что ты сделал для обители, — улыбнулся Се Лянь. — И А-Юаню за мой портрет тоже. — Позаботься о духе Вэй Ина, — вполголоса попросил Лань Ванцзи, встав на меч со спящим Юанем на руках.       Чувствуя немалый подъём, Се Лянь, начертив на стене оберегающий талисман, который бы защитил обитель от воров, заглянул в укрытие меж трёх миров, где спал, восстанавливая силы и исцеляясь, дух Вэй Усяня на ложе средь облаков, лёгких, тёплых и мягких. — Вернись — ради Лань Ванцзи и А-Юаня, исцелись и вернись, — прошептал Се Лянь. — Я сделаю всё, чтобы тебе помочь.       С этими словами он сплёл ещё одно оберегающее заклятие, которое не только уберегло бы дух Вэй Усяня от порождений тьмы и недругов, но и исцелило бы его раны, оставленные всеми перенесёнными страданиями. После этого Се Лянь вернулся в свою обитель и занялся трудом на грядке, сажая не только редьку и сладкий картофель, но и цветы. Так незаметно прошёл день, солнце стало клониться к закату, Се Лянь заварил себе трав и, пока настой остывал, присел на крыльце обители, наблюдая за закатом. Неожиданно на руку Се Ляня села полупрозрачная серебристая бабочка и Се Лянь увидел перед собой Хуа Чэна. — Саньлан! — воскликнул Се Лянь. — Сегодня просто день неожиданных визитов… — Гэгэ… — прошептал Хуа Чэн, заключая его в лёгкие осторожные объятия. — Как у гэгэ стало чудесно… Признаюсь, я торопился к гэгэ, чтобы помочь обустроиться, и, к тому же, был уверен, что застану здесь Фэн Синя и Му Цина. Прости, гэгэ, но мне так хотелось хорошенько посмеяться над их вечными перепалками. А между тем, о гэгэ уже некто позаботился. Впрочем, я догадываюсь, кто это был, — ответил Хуа Чэн сам себе, оглядывая хорошенькие овощные и цветочные грядки в саду Се Ляня и его комнату, обретшую необыкновенный уют, и с особой нежностью глядя на портрет Се Ляня, висевший на стене, над письменным столиком. — Всё же, гэгэ правильно сделал, что позаботился о духе юного Вэя. Для Верхних Небес он был слишком честен, а в мире демонов ему тоже было не место, говоря между нами. К тому же, прости за прямоту, но Цзюнь У не внушает мне доверия. Кто знает, что могло бы случиться, обрати он однажды внимание на юного Вэя. — Хуа Чэн снова взглянул на портрет Се Ляня. — С какой любовью изобразил тебя этот малыш… — Юный Вэй так страдал, Саньлан, — вздохнул Се Лянь. — А я ничего не мог сделать, чтобы ему помочь… — Я понимаю, гэгэ, — кивнул Хуа Чэн, стремясь утешить. — Признаюсь, юный Вэй и мне очень по душе. Рисковый, добрый и честный, каких теперь не так и много. Я тоже постараюсь посодействовать ему всем, что будет в моих силах.       Как оказалось, Хуа Чэн не зря беспокоился о духе Вэй Усяня. Однажды, когда Се Лянь в очередной раз навещал его в убежище, там же оказался и Цзюнь У, ставший Безликим Баем. — Я наблюдал за тобой, Сяньлэ, и мне уже давно стало любопытно, почему ты так опекаешь дух именно этого юноши — должно быть, у него сильнейший потенциал. Ты не пожелал покориться мне однажды, — зловеще улыбнулся Безликий Бай. — Теперь защищаешь дух такого же глупого мальчишки, как ты сам. Возможно, юный Вэй будет не против того, чтобы покориться мне. Такой же честный, переживший столько же бедствий и опыт прикосновения тьмы… — Я хранил дух юного Вэя вовсе не ради того, чтобы позволить тебе его похитить, — твёрдо сказал Се Лянь, готовый сражаться до последнего. Безликий Бай улыбнулся: — Ты стал богом войны, но я был императором Небес задолго до этого… — Я не так слаб, как ты думаешь, — ответил Се Лянь, готовый защитить Вэй Усяня любой ценой. И вдруг услышал мелодию гуциня Лань Ванцзи, мгновенно заставившую Безликого Бая сделать шаг назад. — Лишившийся сил небожитель и обыкновенный заклинатель осмелились бросить мне вызов? — усмехнулся Безликий Бай, но тут же ему стало не до смеха — он явственно ощутил, что слабеет. Второй удар по струнам гуциня, подкреплённый силой Се Ляня, заставил Цзюнь У исчезнуть. — Теперь всё будет хорошо, — с облегчением вздохнул Се Лянь, сплетая вокруг убежища Вэй Усяня новый защитный барьер. — Лань Ванцзи очень вовремя пришёл к нам на помощь, юный Вэй. — Я здесь, — услышал он голос Лань Ванцзи. — Ты всё же пробился сюда — в пространство меж трёх миров, — улыбнулся Се Лянь. — Ты сильно рисковал, следовало бы подумать об А-Юане. — Я подумал о моём сыне, — ответил Лань Ванцзи. — Если бы со мной что-то случилось, об А-Юане позаботились бы дядя и брат. — Но ты очень помог мне, — благодарно заметил Се Лянь. — Теперь Безликий Бай больше никому и никогда не сделает плохо. — Что с ним будет? — рискнул полюбопытствовать Лань Ванцзи. — Твоя игра на гуцине перенесла его к Мэй Няньцину, моему наставнику, тот поможет Цзюнь У (теперь незачем звать его Безликим Баем) вернуться к свету. Что ж, ты помог мне, и теперь утешить тебя — моя обязанность. Смотри — он здесь. Дух юного Вэя цел и невредим. Тебе нужно только набраться терпения и ждать, пока он вернётся.       Движением руки Се Лянь отвёл облачную завесу, и Лань Ванцзи упал на колени и беззвучно заплакал от радости и облегчения, увидев дух безмятежно спящего Вэй Усяня, которого узнал мгновенно, не мог не узнать. — Вы будете вместе, обещаю тебе, — уверил Се Лянь. — Но как? — спросил Лань Ванцзи сквозь слёзы шёпотом. Се Лянь положил руку ему на плечо. — Юный Вэй вернётся, когда придёт время, поверь мне… * — А что будет с духом Мо Сюаньюя? — спросил Лань Ванцзи у Се Ляня, когда Вэй Усянь был уже с ним. — Я поймал его дух, как в своё время поймал дух юного Вэя, чтобы спасти, и не дал ему пропасть. Мо Сюаньюй переродится счастливо в награду за доброе дело, в семье, где его искренне полюбят. — Благослови наше счастье, прошу тебя, — едва заметно улыбнулся Лань Ванцзи. — Лучше того, — ответил Се Лянь, тоже улыбаясь. — Я буду рядом на вашей брачной церемонии. — Один, без Хуа Чэна, Се-сюн? — уточнил Вэй Усянь. — Один, — кивнул Се Лянь. — Наставник Лань будет рад мне, я это знаю, но Саньлан ведь демон и поэтому не сможет появиться в Облачных Глубинах. — Как и Вэнь Нин, — понимающе кивнул Вэй Усянь. — Но всё равно, мы будем очень тебе рады, Се-сюн. — Конечно, я приду, — пообещал Се Лянь. — Ведь и А-Юань будет очень ждать меня. — Мы с гэгэ не всегда бываем вместе, так что это ничего, — невозмутимо произнёс Хуа Чэн, бывший здесь же. — Даже лучше, что мы ненадолго разлучимся — за это время я успею приготовить гэгэ подарок, — улыбнулся он и добавил, обращаясь к Лань Ванцзи: — Ты помог гэгэ справиться с Безликим Баем, когда я не в силах был прийти гэгэ на помощь, так что я у тебя в долгу. Если нужна будет помощь, сделаю всё, что смогу, обещаю. — Выходит, вы оба присматривали за мной и за Ханьгуан-цзюнем, и за духом учителя Вэя все эти годы? — улыбаясь, спросил Сычжуй, сопровождавший своих приёмных отцов. — А А-Юань? — улыбнулся Се Лянь юноше. — Наш А-Юань уже нашёл своё счастье? — Се Лянь-гэ всегда был проницателен на мой счёт, — просиял Сычжуй. — Недавно мне сравнялся двадцать один год, и мы с А-Саном решили вступить в брак. — Что ж, счастья вам, — пожелал Се Лянь. — Мы будем рядом, А-Юань, — пообещал Хуа Чэн. — Если гэгэ не сможет тебе поспособствовать, попытаюсь я, обещаю. — Они так преданы друг другу, — сказал Му Цин Фэн Синю задумчиво. Оба наблюдали за всеми беседующими со стороны, оставаясь невидимыми. — А ты ещё хотел разделить Его Высочество с Собирателем Цветов под кровавым дождём… — Я поступил так, поскольку этого требовал мой долг тогда, — ответил Фэн Синь. — Но теперь я не стану мешать Его Высочеству, ведь и сам люблю тебя. Му Цин поджал губы, но Фэн Синь только улыбнулся и поцеловал его. * — Продолжай покровительствовать А-Юаню, гэгэ, ведь ему это желанно, — попросил Хуа Чэн своего возлюбленного. — А я буду помогать юному Вэю и Лань Ванцзи. — Так и сделаем, Саньлан, — согласился Се Лянь. — Я успел полюбить А-Юаня, он мне почти, как родной, а вы с юным Вэем успели подружиться, я это заметил. — Гэгэ прав, — кивнул Хуа Чэн. — Мы с Вэй Усянем до странного похожи… — Ваше Высочество… — медленно произнёс Вэнь Нин, сопровождавший своих близких. — Позаботьтесь… — Непременно, А-Нин, — уверил его Се Лянь. — Я ведь пообещал.       Отпустив Вэнь Нина и Сычжуя, Се Лянь, Хуа Чэн и Лань Ванцзи с Вэй Усянем продолжили путь вчетвером. — Юный Вэй хотел бы попросить меня о чём-то? — понял Се Лянь, видя задумчивое выражение лица Вэй Усяня. — Не для себя и не для нас с Лань Чжанем, — чуть покачал головой Вэй Усянь. — Мы счастливы, старейшина Лань принял наш союз, А-Юань будет счастлив в Нечистой Юдоли, так что я хотел бы попросить у Се-сюна милости для Вэнь Нина. — Я возьму его к себе, когда придёт время, сделаю светлым духом, — пообещал Се Лянь. — Вэнь Нина не будет ожидать бесконечный цикл перерождений. — Я по себе знаю, каково на Верхних Небесах, — вздохнул Вэй Усянь — Нашему А-Нину там не место. Позволь ему выбрать такое посмертие, какое принесёт А-Нину наибольшее утешение. — Его посмертие будет счастливым в любом случае, — пообещал Се Лянь. — Ведь если Вэнь Нин и был виновен в чём-то, то давным-давно искупил это. Да и Небеса теперь стали понемногу меняться к лучшему. — Благодарю тебя, Се-сюн, — чуть склонил голову Вэй Усянь. — Знать бы, как там сейчас А-Юань с Вэнь Нином… Се Лянь начертил в воздухе особую надпись и почти тут же ответил Вэй Усяню: — Всё благополучно. Вэнь Нин и А-Юань позаботились о гробнице для своих родственников из семейства Вэнь, отправились в обратный путь, и А-Юань встретил Не Хуайсана и поехал с ним в Нечистую Юдоль. — Верхом? — улыбнулся Вэй Усянь. — А-Юань давно мечтал, чтобы ему подарили коня. Позаботься о них, — добавил он вполголоса. — Я обещал, — кивнул Се Лянь. — Тебе не о чем тревожиться, поверь мне.       На этом они расстались. Се Лянь с Хуа Чэном направились по своим делам. Се Лянь непременно хотел повидать Мэй Няньцина, и Хуа Чэн был уверен, что возлюбленному потребуется защита от Цзюнь У — князь демонов сомневался, что тот полностью изменился к лучшему за это время. Вэй Усяню же не терпелось побывать в горах Гусу, так как он был наслышан от адептов Лань, что там можно найти целое множество того, что могло бы помочь в создании талисманов и артефактов. Лань Ванцзи решил уступить просьбе любимого, и вскоре оба уже обосновались в уютной горной пещере и разожгли костёр. — Я должен бы был вспомнить о нас с тобой в пещере черепахи-губительницы, — вполголоса произнёс Вэй Усянь, — но отчего-то мне вспомнилось, вместо этого, как мы с отцом и матерью однажды проводили время точно так же. — Он положил голову Лань Ванцзи на плечо и вздохнул. — Не вспоминай о том, что причиняет тебе боль, любовь моя, — посоветовал Лань Ванцзи, покрывая его плечи тёплым плащом. — Мы вместе, а это главное. — Лань Чжань, смотри! — вдруг воскликнул Вэй Усянь, заметив в стене пещеры прозрачный сверкающий кристалл. — Что это могло бы быть?       Подойдя к стене пещеры, Вэй Усянь прошептал заклинание и в следующий момент кристалл уже лежал на его ладони. Лань Ванцзи осмотрел находку своего возлюбленного. Поблёскивающий в свете костра, без следов какой-либо энергии, светлой или тёмной, он невольно привлёк внимание обоих. — Как думаешь, для чего это могло бы пригодиться? — поинтересовался Вэй Усянь. — Отшлифовать и сделать украшение? — предположил Лань Ванцзи, продолжая рассматривать кристалл. — Подвеску, ожерелье? Что-нибудь целительное, если напитать его светлой ци? — Зеркальце! — неожиданно осенило Вэй Усяня. — Такое зеркальце будет куда лучше всех медных вместе взятых. — Мгм, — согласно кивнул Лань Ванцзи, притянув любимого к себе и поцеловав, когда тот спрятал кристалл в рукав. Завернув Вэй Усяня в плащ, вышитый голубыми ланьскими облаками и подбитый мехом, Лань Ванцзи спросил: — Вернёмся? — Да, Лань Чжань, вернёмся домой, — улыбнулся возлюбленному Вэй Усянь. — Мне не терпится подарить тебе такое зеркальце. Сначала тебе, а потом наставнику Ланю, Сичэню-гэ, Сычжую… — Этого кристалла хватит только на одно зеркальце, мой Вэй Ин, — заметил Лань Ванцзи, и, так как ему и самому было интересно вместе с любимым создать новое зеркальце, задерживаться в пещере не стал. Бережно загасив костёр, он взял Вэй Усяня на свой меч и вернулся домой.       Приготовив для любимого горячего чая, Лань Ванцзи вместе с ним приступил к созданию зеркальца. Оба с помощью заклинаний бережно разгладили кристалл и невольно поразились его прозрачности. — Нас с тобой в нём видно куда лучше, чем в самом лучшем медном зеркальце, — с восхищением заметил Вэй Усянь. — Намного совершеннее меди в качестве основы для зеркала, но так хрупко, — чуть качнул головой Лань Ванцзи. — Если уронить, разобьётся так же легко, как статуэтка из тонкого фарфора. — С помощью духовной энергии мы сделаем так, чтобы этого не случилось, — улыбнулся Вэй Усянь, оплетая круглую ровную основу зеркала тонкими магическими узорами и заклятиями, долженствующими оберечь зеркало от трещин и не дать ему разбиться.       Благодаря ли магии или совместному искусству Лань Ванцзи и Вэй Усяня, но найденного в пещере кристалла хватило на зеркальца и для них двоих, и для Сичэня, и для Цижэня. Вэй Усянь хотел было подарить такое зеркальце и Сычжую, но позднее узнал, что Не Хуайсан уже подарил своему юному супругу такое же зеркальце, не то созданное с помощью магии, не то купленное за хорошие деньги у торговцев, прибывших издалека, и тогда Лань Ванцзи с Вэй Усянем решили подарить его Лань Цзинъи, который теперь счастливо жил в Балин Оуян с Оуян Цзычжэнем. Их брак был одобрен как отцом Оуян Цзычжэня, так и Лань Цижэнем, и теперь Цзинъи с Оуян Цзычжэнем вместе помогали главе Оуян в управлении орденом. Союз, основанный на искренней дружбе и полном взаимопонимании, оказался действительно счастливым. А вот Цзинь Лину после всех пережитых испытаний в ордене Цзинь было нелегко. Ему едва-едва сравнялось семнадцать, и куда больше хотелось учиться и участвовать в ночных охотах, нежели управлять орденом. Сычжуй, видя подавленное состояние друга, решил помочь ему, поговорив с Не Хуайсаном, и Цзинь Лин сделал то, чего давно хотел — передал орден Цзинь во владение Не Хуайсану и поселился в ордене Лань, где к тому времени счастливо обосновался и Цзян Чэн, признавшийся в своих чувствах Лань Сичэню. Узнав обо всём случившемся, оба решили, что Цзинь Лину будет лучше всего поручить себя покровительству Лань Цижэня, который при всей своей строгости, всегда принимал юношу очень тепло. Цзинь Лин был счастлив такому предложению, да и Цижэнь охотно принял юношу к себе, мгновенно заметив его склонность к боевым искусствам, живописи и игре на гуцине. Лань Цижэнь одинаково любил и Цзян Чэна — за то, что тот помог Сичэню покинуть уединение и передал свой орден Ланям в качестве приданого, когда понял, что любит Лань Сичэня, и его племянника, который нежно привязался к старейшине Ланю. Получив в подарок от Вэй Усяня и Лань Ванцзи зеркальце, Цзинь Лин очень полюбил помогать Цижэню делать перед ним причёски. Как ни удивительно, но старейшина Лань очень легко принял и Фею, когда Цзинь Лин поселился в Облачных Глубинах. Лань Цижэнь знал, что умная собака не станет шуметь и бегать попусту, и так оно и было, словно Фея родилась в клане Лань, а на ночных охотах не раз спасала жизнь адептам, да и Цзян Чэн с Сичэнем были рады питомице. Лань Цижэнь видел, как предан ему Цзинь Лин, поэтому с особым тщанием обучал его музыке и совершенствовал искусство владения мечом. А однажды даже уступил просьбе Цзинь Лина о том, чтобы сбрить усы и бородку, и Цзинь Лин был очарован новым обликом своего наставника.       Однажды, после медитации наедине, Цзинь Лин осторожно признался Лань Цижэню, что хотел бы разделить с ним жизнь. Цижэнь внимательно посмотрел на юношу и увидел столько искренности в его глазах, что понял — Цзинь Лину это действительно желанно. И не столь существенно, двигала ли юношей искренняя привязанность, укрепившаяся с годами, или желание покоя и тепла, как и уверенность в том, что Цижэнь может дать ему и то, и другое, именно он, а не кто-либо ещё. Цзинь Лин всхлипнул и расплакался, но то были слёзы облегчения. Лань Цижэнь поцеловал юношу в лоб и обнял. — Если ты уверен, А-Лин, пусть так и будет.       Оба стали жить вместе как партнёры по совершенствованию и ни Цзинь Лин, ни Лань Цижэнь ни разу об этом не пожалели. Цижэнь был нежен с Цзинь Лином, тот охотно ему уступал, а Цижэню нравилось время от времени исполнять желания юноши. Цзинь Лин любил театр и иногда (не слишком часто, но тем ценнее была каждая такая поездка) Лань Цижэнь вместе с ним путешествовал в столицу, охотно посещая кукольные спектакли и особенно любимые Цзинь Лином танцевальные постановки. Юноша был искренне благодарен Цижэню и не раз думал о том, чтобы подарить ему дитя, но не знал, как, и, чтобы найти ответ, погрузился в медитацию. Медитируя, Цзинь Лин вдруг ощутил, как духовная энергия в его золотом ядре складывается в новую жизнь. Цзинь Лина это неожиданно восхитило, и он направил все свои силы на создание новой жизни. Вынырнув из транса, юноша понял, что прошло уже несколько часов, а ребёнок благополучно сформировался в его золотом ядре. Отправившись к Цижэню, Цзинь Лин вполголоса поведал ему о новом опыте. Цижэнь бережно обнял Цзинь Лина, легонько поцеловал в лоб и до самого дня операции особенно заботился о юноше, будучи искренне благодарен ему. * — Ты не поверишь, Лань Чжань, но мне немало помог вернуться бык Юйши Хуан, — признался Вэй Усянь однажды. — Он так смотрел на меня, словно понимал, что я тоскую о тебе. Но Юйши Хуан и сама славится искренней добротой среди небожителей. Не удивлюсь, если это именно она однажды подсказала Се-сюну мысль об убежище для меня. — Я зажгу для неё самые лучшие благовония, — пообещал Лань Ванцзи. — Но всё равно, Лань Чжань, Се-сюн — самый порядочный среди них, — заметил Вэй Усянь и добавил со вздохом: — Скажу тебе честно, я не хотел бы оказаться там вторично. Столько высокомерия я не встречал ни у семейства Юй, ни у Цзиней, ни у Вэней… — Не вспоминай о прошлом, любовь моя, — благоразумно посоветовал Лань Ванцзи. — Мы вместе, а это главное. — Он крепко и бережно обнял Вэй Усяня. — Что же до Вэнь Нина — вряд ли он будет вечно обитать там, когда придёт его время покинуть мир людей. Се Лянь наверняка обеспечит ему самую лучшую участь из возможных. — Надеюсь, что именно так и произойдёт, — кивнул Вэй Усянь и добавил: — А ведь нашему А-Лину удалось настоящее чудо… Лань Ванцзи кивнул. — Признаться, я искренне благодарен А-Лину — дядя расцвёл, начав растить это дитя. — Безусловно, — согласился Вэй Усянь. — Но всё же, почему А-Лин так полюбил твоего дядю, Лань Чжань? — Дядя выглядит строгим, но умеет быть нежным, — ответил Лань Ванцзи. — Должно быть, А-Лин разглядел в дяде именно это… Вэй Усянь кивнул. — Главное, что они счастливы. — Все мы, — нежно сказал Лань Ванцзи. — А как было с А-Юанем, пока… — начал было Вэй Усянь, но Лань Ванцзи понял его без слов. — Се Лянь присматривал за А-Юанем, хотя навещал нас лишь изредка. Но нас навещал также и его хороший друг — Ши Цинсюань. Удивительно душевный небожитель, лишённый всякого высокомерия. Он ещё подарил А-Юаню веер, оберегающий от зла. — А А-Юаню когда-нибудь приходилось принимать наказания ферулами? — спросил Вэй Усянь осторожно. Представить себе, что любимый воспитанник хотя бы однажды был наказан если и не поркой, то стоянием на коленях, было очень больно. Лань Ванцзи едва заметно покачал головой. — Если А-Юань и бывал когда-то наказан за нарушение правил клана Лань, то лишь упражнениями в каллиграфии. Брат не позволял пороть А-Юаня или ставить его на колени, да и дядя его оберегал. Однажды, когда я надолго отлучился из Облачных Глубин, А-Юань серьёзно заболел от тоски, и с тех пор ни дядя, ни тем более брат не разлучали нас никогда, даже в наказание. Напротив, А-Юань всегда исполнял упражнения, назначенные в наказание, под моим присмотром. — И нас с тобой не разлучит само Небо, мой Лань Чжань, — прошептал Вэй Усянь, кладя голову любимому на плечо. — Мгм, — ответил Лань Ванцзи, как никогда твёрдо, обнимая его. — Нас не разлучит и само Небо, никогда.