Ориентир.

Худший пациент — всегда врач. Цзяоцю хватает со стола маленькие баночки, открывая чуть дрожащими пальцами, и принюхивается — молотый перец, а дальше стоит паприка. Лапшу стоит варить на слабом огне, и целитель подносит руки почти вплотную, стараясь понять, насколько сильно горит пламя. Ладони неприятно щиплет жаром, а треск бьёт по ушам. Должно быть, огонь слишком сильный, так не пойдёт. — Я убавлю, — хриплый голос мелькает над ухом, а ладони перехватывают чужие, отводя на пару шагов от котла. Целительница с Лофу и сама мастерица котла наставляли его, что лучше избегать стресса, не травмируя истощенный организм сильнее. Цзяоцю знает это и сам, знает, что таким пациентам нужен постельный режим и прогулки на свежем воздухе, а ещё богатая витаминами пища. Знает прекрасно, а потому не соблюдает собственные предписания, хватаясь за любое дело, лишь бы заглушить чувство беспомощности. — Я мог и сам, — с лёгким раздражением в голосе роняет лис и снова возвращается к столу в два шага от котла. Дальше нужно мелко порезать грибы и зелень. Нож лежит на том же столе рядом с разделочной доской. Цзяоцю ловко хватает его, но осекается — какой он стороной? Пальцем он быстро проводит по краю и тут же кладёт его на место, стоя с вытянутой рукой. Из маленького пореза на пальце тут же скользнула струйка крови, неприятным теплом расползаясь по ладони. Значит, это остриё. — Надо же, чтобы повар порезался о нож? — целитель роняет смешок, и уголки губ приподнимаются в натянутой ухмылке. — Почему ты проверял нож на себе? — Моцзэ, будто бы (а может, действительно всё это время был здесь) стоял рядом в полной боевой готовности, вложил в здоровую руку Цзяоцю пластырь. Вместо ответа Цзяоцю только головой покачал. Возможно, потому что он даже не думал об этом. Когда всепоглощающее ничего отрезает тебя от мира думать сложнее, воспринимать мир сложнее. Больше прятаться и отвлекаться нельзя, теперь – ты один на один со своими мыслями. Неравный бой с сильным врагом, битва с недугом, который не преодолеть. Игра с самим собой, сколько еще получится не подавать вида, сколько еще понадобиться времени, чтобы привыкнуть? Понять состояние пациента можно и без зрения — вирусные заболевания сопровождаются кашлем, а кровь имеет характерный запах и текстуру, понять, где кровотечение не сложно, а другое пациент может поведать сам. Это тяжело, но возможно, ему просто нужно привыкнуть. Просто принять. — Цзяоцю, — отчетливо слышатся два шага, разрывая все расстояние между ними. Дыхание его неравномерное, как от стресса. — Прости. — За что ты просишь прощения? — Цзяоцю поворачивает голову в сторону, где предположительно должен стоять Моцзе и скрещивает руки на груди. Редко от теневого стража можно услышать такие слова, да вообще хоть что-то, длиннее одного предложения. — За то, что не успел раньше, — Моцзэ наклоняется и неловким движением обнимает собеседника за плечи. Руки его — холодные, но от такого глупого жеста становиться тепло. Возможно, потому что от него такого не ожидаешь. — Ты спас столько невинных, а я не смог разгадать твой план, прости. —Только вот, в конце концов, слепой целитель едва ли лучше справится, чем обычный зрячий, — под конец фразы голос лиса садиться, а смех выходит совсем уж нервный. — Тогда я буду твоими глазами, — Моцзэ не умел шутить и никогда не пытался. И сейчас, увидь Цзяоцю его глаза, полные решимости идти до победного, не усомнился бы. Но тихий и уверенный голос и чистое сердцебиение выдавали намерения не хуже. Он не лжет. — Какой ты сегодня разговорчивый, — Цзяоцю смеется. Впервые, за последние дни: чисто и искреннее, с легкой хрипотой из-за невостановившихся до конца голосовых связок, и чувствует спокойствие и безопасность. По крайней мере, рядом есть этот наивный дурак. — Хорошо.