Цветочное море на том берегу

      Весело смеясь, он пробегает по цветочному полю, поднимая вихрь цветов всевозможных красок, не больно падая на спину, раскидывая руки и ноги. На его волосы упали маленькие нежные лепестки, и, улыбаясь во все зубы, он закрыл глаза. Здесь не пахнет смертью, нет. Здесь пахнет новой жизнью. Пахнет свободой без боли. Спокойным умиротворением и заживающими ранами прошлого.       Он был здесь давно. Не считал сколько, ведь здесь нет времени. Оно здесь и не нужно. Находясь в бескрайнем цветочном море, забываешь об этом понятии. Но он знал точно: Богиня Смерти уже давно приняла его в свои объятия, и он должен был отправиться в новую жизнь. Но Богиня мила и пошла на уступки: одна задерживающаяся душа не навредит миру. Он ждал его. Человека, который, к великому сожалению, посетит этот мир намного быстрее, чем должен. Мужчину, мысли о котором помогали ему коротать время здесь. Он смотреть на приходящие и уходящие души, и видел в влюблённых душах стариков их. Они также встречаются, также будут плакать слезами радости и новой надежды, также крепко и тепло будут обниматься.       Он открыл глаза. На кончик его носа села полупрозрачная бабочка, отдающая тёплым холодом. Она раскинула крылья и замерла. Чтобы не спугнуть, Егор совсем медленно начал подниматься, и у него получилось сесть в позу лотоса так, чтобы насекомое осталась с ним.       Бабочка предсмертного шёпота. В цветочном поле на том берегу появился новый гость. Было удивительно, что она выбрала именно Егора для передачи последних слов умершего. — Что ты хочешь сказать мне, милая? — смешно косив глазами к носу, с лёгкой улыбкой спросил Линч.       Бабочка всегда сопровождала душу умершего, а значит, и обладатель её неподалёку. — Мистер… Линч? — тяжело, хриплым голосом на выдохе выдала бабочка.       Парень замер. — Мистер Линч? — удивленно, низким знакомым голосом произнесли у него за спиной.       Егор резко развернулся, отчего бабочка взмахнула крыльями и растаяла в воздухе. Вот он. Его тело мертво, но душа продолжала жить. Улыбаясь, неверящим взглядом смотря на мужчину напротив, он медленно встал, словно боясь испугать. — Мистер Линч, где мы? — осматриваясь, напрягшись, спросил Генри. — Мы в мире мёртвых — нежных объятиях Богини Смерти, — он начал улыбаться шире, — Я давно ждал тебя, Генри. Добро пожаловать. Давай присядем, нам действительно есть что обсудить.       Егор сел на покрывало цветов, и слегка растерянный Генри повторил за ним. — Расскажи, как ты умер, — спокойно смотря в глаза напротив, спросил Линч.       Он понимал, как сложно принять эту ситуацию. Ты умер, находишься в другом мире, напуган и ошарашен. Но именно поэтому Егор и остался — он должен всё объяснить Лэмптону, прежде чем они уйдут. — Я смутно помню последние года своей жизни, — он старался говорить чётко, но его голос всё равно еле заметно дрожал. Даже человеку, которого сопровождала смерть, нужно время, чтобы осознать собственную кончину — ВГМ всё же захватил землю, я заразился и изолировал себя в подвалах под городом, — он перевёл взгляд чётко в глаза Егора, — а потом появились вы. Это точно были вы, ваш образ я никогда не забуду. Прошло невероятно большое количество времени, но вы выглядели… — Также, как на момент своей смерти? — улыбнулся Линч.       Генри кивнул. Парень по-доброму посмеялся. — Я ждал тебя здесь сорок лет, но всё равно мне невероятно жаль, что ты, как и многие здесь, пришёл так рано, — Егор посмотрел вбок, и мужчина повторил за ним. Где-то вдалеке слышался звонкий детский смех — дети играли с бабочками, населявшими этот мир, — катастрофа начала уносить жизни многих детей, — он повернул голову на Генри, — и я стараюсь помочь им освоиться, — он вздохнул, — но в большинстве случаев сюда дети попадают со своими родителями. — Все умершие просто остаются здесь? — Нет, конечно нет. Это место, — он раскинул руки в стороны, — служит своего рода переходником, — убрал руки на колени, — все перерождаются рано или поздно. — Но мистер Линч, почему же вы всё ещё здесь? Этот процесс как-то контролируется? — Богиня Смерти очень добра и разрешила мне подождать тебя столько, сколько потребуется. Она часто делает такие исключения, но многие просто сдаются из-за долгого ожидания, — он тепло улыбнулся, — я рад, что ты избавился от мучений. Здесь, тебе не будет больно. — Я так скучал, Егор, — мужчина протянул руки к Линчу, и тот упал в его объятия, обнимая так крепко, как только мог.       Он вечность ждал этого момента. Вновь обнять, почувствовать запах, услышать биение сердца.       И он заплакал. По его щекам тихо текли слёзы, и белая рубашка Генри впитывала их, пока руки мужчины прижимали тело любимого к себе, поглаживая.       Долго они ещё сидели в такой позе, но всё же сменили её. Теперь Линч лежал на коленях Генри. Они молча любовались на пролетающих бабочек разных нежных оттенков. Они оба скучали и мучительно долго ждали этого момента. Один в мёртвом поле живых цветов, другой в умирающем, но жаждущем жизни мире. И молчание говорило куда больше, чем слова. — Я помню, как узнал о вашей смерти, — прервал тишину Генри, продолжая смотреть в сторону на души двух девушек, которые, держась за руку, проходили недалеко, — вас убил Джон, который к тому моменту был обезумевшим. Я не смог среагировать достаточно быстро, чтобы иметь хоть какой-то шанс спасти вас, — он опустил голову, смотря вниз на лицо парня, — в тот день мне стало как никогда сложно бороться с надвигающейся угрозой. И потеряв контроль, я обрек себя на долгие мучения, — он грустно, измученно улыбнулся, — но спустя большой промежуток времени вы вновь вернулись, чтобы помочь мне.       Егор также грустно, с ноткой понимания улыбнулся, взяв руку Генри в свои две. — Мне очень жаль слышать, что ты так долго жил с чувством вины, но теперь нет смысла думать об этом. Прошлое для нас сейчас не имеет никакого значения. Наше тело и историю, которую мы создали с его помощью, мертво. Мы будем писать новую, ещё более красочную. Учиться на ошибках, делать шаги назад, чтобы разбежаться и забраться на вершины, осуществлять мечты и делать жизни других краше, — он мягко поцеловал костяшки Генри, — всё это вместе. — Но мы ведь можем и не встретиться в новой жизни. — Я найду тебя, и ты пообещай мне, что не опустишь руки вновь.       К ним прилетели несколько бабочек, и одна особенно сильно выделялась и размером, и цветом. Остальные, бабочки поменьше, словно сопровождали её. — Наше время пришло, Генри, — Егор встал с колен мужчины и положил ладонь на его щёку, — я надеюсь, наша будущая жизнь не разделит нас. — Я буду помнить вас? — он положил свою ладонь на чужую. — Нет, скорее всего нет. И неизвестно, в какой временной отрезок мы попадем. Но я желаю провести все будущие жизни с тобой. — Поздравляю вас, мамочка, у вас двойня, два мальчика.       Женщина на медицинской кушетке, сжимая руку мужа, расплакалась тут же, после слов врача. — Ну и чего вы? — из-за очков смотрела акушерка, — нежеланная беременность что-ли? — Десять лет… — сквозь всхлипы говорила женщина, пока муж поглаживал её волосы, убирая слёзы с щёк, — десять лет мы старались, чтобы завести детей, и сразу двойня, — муж обнял её. Он тоже был готов заплакать, — я клянусь, что мы оба будем хорошими родителями. Мы ни за что не заставим наших мальчиков страдать. — Да и год рождения у них красивый — две тысячи двадцать пятый, — с легкой улыбкой сказала гинеколог.