Пульс межда нами

Шум в приёмном покое всегда был одинаковым: сирены скорой, гул голосов, шорох халатов. Джисон уже не замечал его — так же, как не замечал боли в спине от 12-часовых смен и собственного голода. Всё, что его волновало — пациент, скальпель и тишина в операционной. — Следующий? — голос резкий, уверенный. Как пульс перед наркозом. Медсестра кивнула: — ДТП. Мужчина, 26 лет. Внутреннее кровотечение. Доктор Ли будет ассистировать. — Кто? — Джисон поднял взгляд. Ответ пришёл сам. В дверях появился мужчина с идеальной осанкой, в белоснежном халате, волосы аккуратно зачёсаны назад, а взгляд — холодный, как катетер на коже. — Доктор Ли Минхо, кардиолог. — Он подал руку. — Доктор Хан. — Джисон не пожал её, только резко повернулся к каталке. — Становитесь с правой стороны, я поведу. Минхо ничего не сказал, только стал на место. Джисон чувствовал его взгляд, как лезвие под лопатками. --- Операционная. Свет. Маски. Тишина. Только биение аппаратов и команды, звучащие из-под хирургической маски Джисона. — Скальпель. Зажим. — чётко, быстро. — Минхо, не вставай так близко, ты мне мешаешь. — Я держу артерию, если ты не заметил. — голос Ли холодный. — Я справился бы один. — Джисон резко. — Не сомневаюсь. Только вот пациент не твоя игрушка. Пальцы их соприкасаются на секунду — жар от резиновых перчаток почти ощущается сквозь слой латекса. Минхо не отводит взгляда. Джисон тоже. — Зашивай. — коротко, с нажимом. — Ты уверен, что хочешь это доверить мне? — с лёгкой насмешкой. — Хочу побыстрее закончить, чтобы не слышать твой голос. Но он лгал. Голос Минхо врезался в память, как биение сердца на мониторе — ровный, красивый, опасный. --- После операции. Джисон сбрасывает халат, идёт к автомату за чёрным кофе. Вдруг слышит шаги. — Хан Джисон. — голос за спиной. — Ты всегда такой… неприятный? Он оборачивается, чуть приподнимает подбородок. — Только с теми, кто думает, что может командовать в моей операционной. Минхо приближается, медленно, не отводя глаз. — Посмотрим, чья она будет завтра. Кофе остаётся нетронутым. Сердце Джисона бьётся чаще обычного — и не от кофеина. --- — Пациент: мальчик, 7 лет. Острый аппендицит с осложнениями. Перитонит. — Его мама умоляет спасти, — шепчет медсестра, передавая карту. — Он уже теряет сознание. — Кто со мной? — хрипло спрашивает Джисон, глотая сон и боль в висках. — Ли Минхо, — снова этот голос. Холодный, но почему-то... надёжный. --- Операция. — Кровь. Он теряет её, — сдавленно. — Я держу сосуд, — тихо, но уверенно отвечает Минхо. — Джисон, ты сможешь. Сконцентрируйся. Это первый раз, когда он произносит его имя. И Джисон слышит. Его сердце стучит не в ушах — в груди. Он режет, сшивает, спасает. Словно его собственная жизнь на кону. Мальчик выживает. --- Позже. Коридор. — Ты дрожал, — говорит Минхо, когда они выходят из операционной. — Мне всё равно. Главное — он жив. — Это не всё равно. Тебе не плевать, — вдруг говорит Минхо. — И это... правильно. Джисон хочет сказать что-то дерзкое, но вместо этого делает шаг — и едва не падает. Всё плывёт. 30 часов без сна, капли пота, сердце стучит, как бешеное. — Чёрт… — он шепчет, прежде чем потерять равновесие. Минхо ловит его. Настоящим, живым телом. Обнимает, как будто держит что-то важное. Что-то, что нельзя уронить. — Эй. Эй, Хан. — Его голос почти... тёплый. — Ты дурак. Нельзя так себя убивать. — И ты всё равно держишь меня, — слабо усмехается Джисон. — Привыкай. --- Ординаторская. Поздно. Минхо сидит рядом. Тихо. Смотрит, как Джисон дышит во сне, на старом кожаном диване. Он никогда не оставался раньше. Ни для кого. --- — Ты опять здесь? — Минхо поднимает глаза от планшета. — Я не могу дома. Там слишком… тихо. — Джисон вздыхает и берёт кофе из автомата. — Идём, — вдруг говорит Минхо. — Куда? — Я покажу тебе место, где кофе хотя бы не из машины. --- Кафе. Поздний вечер. Кофе с корицей. Мягкий свет. Два врача в халатах, которые давно уже не просто коллеги. — Почему ты стал хирургом? — спрашивает Минхо. — Чтобы резать тех, кто меня бесит. — Усмешка. — А ты? Минхо делает глоток. Долго молчит. — Моя мама умерла на руках у врача. Я решил стать тем, кто никого больше не потеряет. Глупо, да? — Нет, — тихо, впервые без язвы отвечает Джисон. — Это очень по-настоящему. Тишина. Между ними пар от чашек. И что-то… другое. --- На улице. — Ты когда-нибудь вообще чувствуешь? — вдруг спрашивает Джисон. — Чувствую, — Минхо смотрит в сторону. — Просто я научился не показывать. — Может, хватит уже учиться? — Он делает шаг ближе. — Может, — шепчет Минхо. — Только... мне страшно. --- Они стоят очень близко. Джисон смотрит на него, как будто читает между строчек. — Я не укушу. — Проблема в том, что я, кажется, этого хочу, — Минхо впервые улыбается — не губами, глазами. И Джисон понимает: он тронул что-то живое. --- — Доктор Ли, вам срочно в приёмное, — медсестра взволнованно хватает Минхо за рукав. — Ваш брат. ДТП. Он в реанимации. У Джисона всё замирает. Он не знал, что у Минхо есть брат. Он вообще мало о нём знал. Но сейчас… Ли Минхо бледен. Настолько, что пальцы дрожат. Он не говорит ни слова. Просто уходит. Быстро. --- В палате. Тело под капельницами. Кровь. Шум аппаратов. Минхо стоит у стены, не двигаясь. Как тень. — Минхо, — тихо, почти нежно, говорит Джисон. Тот не отвечает. Только плечи дёргаются. — Эй. Посмотри на меня. — Он… он не должен был… Я должен был… — голос срывается. Слёзы. Одна. Вторая. Потоком. Холодный Минхо — плачет. Джисон подходит. Не говорит ничего. Просто обнимает. Сзади, осторожно. Минхо сжимается, как будто весь мир рушится, и он боится признать, что нуждается. — Я с тобой, — шепчет Джисон. — До конца. --- Ночь. Ординаторская. Минхо сидит на полу, прислонившись к стене. Джисон рядом. Рука — в руке. — Я больше не могу быть сильным, — глухо. — И не надо. Дай это мне. Сегодня я буду за двоих. Минхо кладёт голову ему на плечо. Долго молчит. — Почему ты остался? — Потому что ты — мой пациент. — Я ведь не ранен. — У тебя сердце в шрамах. Я хирург. Дай мне шанс. --- Прошло два дня. Брат Минхо в стабильном. Но сам Минхо — всё ещё сломанный, тихий, будто под водой. Он сидит в ординаторской. Джисон приходит молча, садится рядом. — Ты всё ещё здесь, — шепчет Минхо. — Где же мне быть? Ты мой случай. Он смеётся. Настояще. Усталый. И смотрит. Не просто — смотрит. Глаза в глаза. — Джисон. — Да? — Можно я тебя поцелую? Ответа не нужно. --- Поцелуй. Тёплый. Медленный. Словно они ждут этого всю жизнь. Сначала неловкий, потом — с хрипом в горле, с дрожью в пальцах. И всё рушится — маски, роли, стены. — Скажи "стоп", — шепчет Джисон, отстраняясь. — Если не готов. — Если ты уйдёшь, я не смогу дышать, — отвечает Минхо. --- Комната. Их комната. Часы замолкают. Джисон осторожен. Как будто Минхо — хрупкое стекло. Он целует шею. Лоб. — Ты точно хочешь? — снова спрашивает. — Я хочу тебя. Целиком. Без остатка. И тогда — он берёт контроль. Медленно. Влажно. Страстно. Но в каждом движении — не власть. А забота. Каждое вхождение — как обещание: "я с тобой. я не уйду. ты не один." Минхо дрожит. Сжимается. Тихо стонет имя. — Джисон… пожалуйста… — Я здесь, котёнок, — целует слёзы с его щёк. — Всё хорошо. Я рядом. --- После. Тела переплетены. Сердца — в одном ритме. — Это был не просто секс, да? — тихо. — Это был… ты, — шепчет Минхо. — И я, наконец, живой. Джисон улыбается. — Пульс в норме. Любовь — положительная. ---