Тьма по левую руку

Святые пустые места это в небо с моста Это давка на транспорт по горло забитый тоской Изначальный конец. Семинаров вылетел из квартиры, как ошпаренный. Сначала он на всякий случай проверил два верхних этажа, затем пешком сбежал вниз. Облокотившись на кем-то помятые почтовые ящики, Эдуард прислушался. С лестницы не доносилось цоканье каблуков — Алина не шла за ним. Перед уходом, опять же на всякий случай, Семинаров попросил Бельскую подробно написать обо всём Маше. Это, полагал он, должно было отвлечь её на какое-то время. Эдуард не без оснований опасался, что Бельская всё-таки потащится следом. Сам Семинаов уже написал Арсению. Арсений, правда, не отвечал, но Эдуард был даже рад этому. От мысли, что ещё раз придётся пересказывать всё по телефону, в ушах начинало гудеть. «А что дальше?» — стукнуло в голову, когда Семинаров выскочил на улицу. Беда заключалась в том, что четких идей «что предпринять» опять-таки не было. Эдуард беспомощно огляделся. Он не знал района и уж тем более не знал, куда могла направиться Катя. Всё так же неуверенно озираясь по сторонам, Семинаров двинулся в сторону детской площадки. Та по какой-то причине не была освещена фонарями, — черный квадрат напоминал прогагал из-под вывалившегося пазла. Вероятнее всего, полагал Эдуард, Катя направилась именно туда. Больше идти было некуда — за домом шумело шоссе, за площадкой — тоже самое. И вот тьма погладила шагнувшего в неё Семинарова. Она не была прозрачной, как могло показаться: из-за горящих окон и стоящих поодаль фонарей, не дающих свой света площадке, загнанная в квадрат тьма, как будто, сгущалась. Под ногами скрипел песок. Пахло сырой землёй и хвоей. К последней Семинаров уже привык и почти не обращал на неё внимание. — Катя? — неуверенно позвал Эдуард, оглядываясь. Луч от включенного на телефоне фонарика скользнул по стенам гаражей и задел качели. — Катя, ты здесь? Теперь неоновый блик заиграл на невысоких кустах, идущих живой изгородью со стороны дороги. Никого. А дома, меж тем, в полном одиночестве ждала Алина. «Вернуться, что ли?» — Эдуард прищурился и попытался сосчитать окна. Свет в квартире Морозова вроде горел, а вроде и нет. С другой стороны Арсений, Соболева и Левин должны были вот-вот приехать. Как вдруг до Эдуарда дошла одна вещь: почему ему ещё никто не перезвонил? Допустим, Морозов за рулём, но а Маша-то должна была получить сообщение? Разве что Алина не написала ей. Выключив фонарик, Семинаров набрал Бельской. Пять длинных гудков, затем сброс. Эдуард снова нажал на вызов. Вверх по спине пробежался ледяной холодок. На этот раз сбросили на втором гудке. Второпях напечатанное сообщение было отправлено, но не доставлено — рядом с облаком текста зеленела одна единственная галочка. Алина заблокировала его. Так быстро Семинаров ещё никогда не бегал. Что дело табак, он понял едва влетев в предбанник. Входная дверь была приоткрыта. Но хуже всего — соль. Не было белой, начерченной у порога полоски. Соль разметалась по всему полу. Должно быть, Эдуард сам наступил не неё, когда выбегал из квартиры. «Господи, — ища на стене выключатель, Семинаров стиснул зубы, — пускай Алина сама ушла». И вот он заглянул в пустую гостиную, затем на кухню. Негромко позвал Бельскую и, не получив ответа, прошел в спальню. Балкон пугал его сильнее всего. — Алина? — повторил Семинаров, зная, что никто не ответит. Пальцы медленно опустили ручку. Эдуард в два шага пересёк балкон и вцепился в перила. Он решился посмотреть вниз только спустя пару секунд. Дыхание перехватило и улица покачнулась в глазах. Ничего не было. Тротуар, голый асфальт, идущие по нему люди. Ни_че_го. Не было маленького распростёртого на земле тела, не было суеты. Семинаров выдохнул. Оборвался и исчез в темноте весящий под сердцем камень. Но тут же появился новый. Алину срочно нужно было найти. Сообщение Морозову Эдуард надиктовывал уже на ходу. Он, наконец, сообразил, проверить пальто Бельской и, не найдя его, окончательно убедился, что Алина сбежала. Чувствуя в ушах стук собственного сердца, Эдуард вытащил «пикнувший» из кармана телефон. Пришло смс от Морозова:«Жди у меня на квартире, один никуда не ходи». — «Никуда не ходи», — глядя в экран, повторил Семинаров. Тут-то в его голове что-то и перещёлкнуло. Злая тягучая горечь, как будто бы, поднялась изнутри и застыла в горле. У Семинарова задрожали руки. Спустившись вниз и на всякий пожарный обойдя дом, Эдуард вызвал такси. Машину обещали подать через пять минут. За эти пять минут Семинаров постарался привести в порядок запрыгавшие в беспокойном хороводе мысли. Не получилось. Зато появился ещё один, недурной, как показалось Эдуарду, план. Когда Семинаров садился в такси, план этот уже казался единственно верным. Последние сомнения решил звонивший телефон: — Семинаров, ты куда делся? — почти заорал в трубку Арсений, — сказал же никуда не уходить! Эдуард молча нажал на красную кнопку. Решение было принято окончательно и бесповоротно. Морозов, Левин и Соболева найдут Алину, а он сделает то, что должен. Арсений, меж тем, позвонил ещё два раза. Семинаров не сбрасывал звонки. Он молча смотрел в окно, не обращая внимания на вибрирующий на коленях мобильный. В душе Эдуард ликовал. Но вот машина остановилась у выщербленной монастырской стены. Семинаров прошел под высокую арку церкви Захарии и Елизаветы. Было темно. Из полумрака на Эдуарда смотрели лики неизвестных ему святых. Пахло ладаном. А впереди резной громадой возвышался Донской Монастырь. Тишина царила над святой землёй. Семинаров был здесь очень давно, и за два с половиной века это место сильно изменилось. До 1771 года рядом с Донским Монастырем хоронили редко. Энгер умер в середине 1761-ого. После была страшная московская чума, указ, запрещающий хоронить покойников на территории бывшей столицы, и монастырский некрополь пополнился новыми могилами. Ещё позже — череда наводнений, две революции и, наконец, сорок первый год. Должно быть, от могилы Энгера не осталось даже камушка. Семинаров смутно помнил, где она находилась, он не навещал Донской монастырь с самых похорон. Чтобы попасть в некрополь, Эдуард размашисто задрал ногу и перешагнул через ограду. В темноте, сгустившейся под кронами лип, слабо проступали силуэты надгробий. Тут были кресты, каменные, обнесённые витой ограды урны, гранитные прямоугольники и обыкновенные неровные валуны с вытесанными на них табличками. Но страшнее всего были, конечно же, саркофаги. Даже во мраке Семинаров различал их ставший ноздреватым камень и седой мох, поросший по углам пьедестала. Пройдя мимо одного из таких, Эдуард остановился. Энгера похоронили где-то недалеко от стены. Семинаров отчётливо помнил это, потому что постоянно опирался на нее во время процессии. А вон, вроде бы, та самая поляна. Только теперь она вся в могилах, и шут разберёт, где нужное место. Сойдя с выложенной плиткой дорожки, Семинаров ступил на траву. Под ногами зашуршала прошлогодняя листва. Удивительно, что он ещё не встретил здесь ни единого призрака. Наверное, это оттого, что земля освещённая. Жаль, Энгеру не помогло. Но пора было начинать. Место Семинаров выбрал наугад. Чувствуя сквозь брюки сырую землю, Эдуард опустился на колени и перехватил запястье левой руки. Его Семинарову очень удачно расцарапала Алина. Синеватую жилку пресекали три розовые борозды. Эдуард не видел их, но ощущал саднящее жжение. Через пару минут запястье стало горячим. Сжимая зубы, Семинаров шептал витиеватое заклинание на староанглийском языке. До этого он даже не был уверен, что вспомнит его. Слова пришли сами собой и полились нараспев ладными предложениями. Вскоре царапины засаднили сильнее. Кожа натянулась и лопнула. Из небольшой, как от пореза стеклом, ранки медленно потекла кровь. Теперь оставалось самое сложное. Семинаров прижал ладонь рассеченной руки к тому месту, на которое упало несколько красных капель, и вновь зашептал заклятие, но уже на другом языке. Его Эдуард применял лишь однажды, и то несколько веков назад. Заклинание было длинным и повторить его следовало три раза. Главное, думал, Семинаров, чтобы на зов не пришел кто-то другой. За несколько веков у Энгера поприбавилось соседей. Не хватало только, чтобы кто-то из них прицепился к Эдуарду. Спите спокойно, обитатели Донского кладбища! Спите и не мешайте. То, что заклинание сработало, Семинаров понял не сразу. Прошла боль, поутихли шорохи и прочие звуки. Эдуард почувствовал лёгкий, будто обволакивающий холодок, идущий от самой земли. А ещё запах. Так пахнет забытое на два дня в стиральной машине белье, так пахнет гнилая листва, показавшаяся из-под стаявшего снега. У Эдуарду перехватило дыхание. Если сейчас всё получится, считай, он победил. С трудом разлепляя губы, Семинаров принял попытку позвать Энгера: — Эрнест? Эрнест! Я здесь. Я с тобой. Смотри… Он выдернул пару волосинок и скатал их в колтун. А вот чтобы разрыть землю, пришлось потрудиться. Промёрзшая земля была твердой, и Эдуард расцарапал все пальцы. — Это, — вновь зашептал Семинаров, капая быстро текущей кровью, — залог. После смерти я буду с тобой. Только дождись меня. И прошу, отпусти Катю. Убьешь ведь почём зря, а результата всё равно никакого не будет. Лучше меня возьми. Я и рад быть с тобой. Я и так только твой. Все эти слова, напрямую не относящиеся к обряду, были не обязательны, но они успокаивали Семинарова. Так ему казалось, что он не один. Опять поползло заклинание. Холод окутывал с ног до головы, левую же руку, напротив, начало жечь. Чем всё это для него закончится, Эдуард не знал. Он судорожно втягивал носом воздух и время от времени, когда жар становился невыносимым, прикусывал губы… Необходимо было сделать привязку. В какой-то момент Эдуарда прошиб ледяной озноб. Его затрясло мелкой лихорадочной дрожью, в глазах потемнело, и кровь хлынула вниз по запястью. Получилось.