Просто игра

Кевин Дэй не верил в случайности. Он верил в тактику, дисциплину и точные броски. Но то, как она появилась в его жизни, казалось почти нелепо случайным — новенькая, с усталым взглядом и руками, что держали клюшку так, будто это оружие. Он сразу понял: это опасность. Одержимость. Он не сразу признал, что чувствует. Сначала списывал всё на интерес к игре — она была хороша. Слишком хороша. Потом — на раздражение. Слишком смеялась, слишком мало смотрела в глаза. Слишком легко заходила в голову, в ту часть, где раньше была только Экси. Теперь же — Кевин полностью осознал своё положение. Нив Кавана стала его новой одержимостью. Он знал, как пахнут победы, как болят кости после сорока часов тренировок, как звучит аплодисмент пустого зала. Он знал игру. Но её — он не знал. И это раздражало. Нив не давала поводов. Не заигрывала, не провоцировала. Наоборот — вечно спокойная, даже холодная. Но именно это и врезалось в сознание Дэя. Её ровный голос. Тонкая шея. Жест, которым она поправляла волосы, прежде чем надеть шлем. На тренировке Кавана могла с лёгкостью перехватить его пас — и не сказать ни слова. Только мимолётный взгляд, и всё. Но в этот момент у Кевина сжимался желудок так, будто он снова на финале кубка. Он следил за ней глазами. В каждом движении — контроль. Точно как у него. Точно как он сам. Это не могла быть влюблённость. Это было хуже. Нив Кавана не была девушкой. Она была вызовом. И, как любой вызов, она требовала, чтобы её выиграли. Или проиграли без шансов. Комната была наполнена мягким светом и приглушёнными голосами — звуками редкой передышки в жизни команды, где каждое утро пахло потом, а каждое вечернее время принадлежало ракеткам, ударам и боли в суставах. Сегодня — нет. Сегодня — вечер для отдыха, редкий и почти неестественный. Никто не был готов к этому полностью, но никто и не спорил, когда Рене предложила устроить послематчевую вечеринку в общежитии. Кевин сидел на подоконнике, пластиковый стакан с чем-то сладким и слишком газированным почти не тронут. Он не пил — не сейчас, не так. Он просто наблюдал. Смех перекатывался волнами. Ники уже в который раз рассказывал очередную историю с преувеличениями, от которых даже Дэн закатывала глаза. Эндрю, как всегда, молчал, лениво развалившись в кресле. Рене же просто улыбалась. Все были здесь, все свои. И она — тоже. Нив стояла у противоположной стены, в полутени от кухонного прохода, опершись плечом о косяк. В одной руке у неё был стакан с чем-то почти прозрачным, во второй — телефон, экран которого она время от времени загораживала ладонью от света. И всё же она слушала. Не просто слышала — слушала. Смотрела на Рене, кивала, мягко отвечала, коротко и без излишеств, как будто каждое её слово стоило усилий, но всё равно звучало легко, почти небрежно. Рене, напротив, светилась. Она говорила — что-то о сегодняшнем матче, возможно, о защите или линии, или о том, как Нив почти в одиночку сдержала натиск чужой тройки. Кевин не слышал никого кроме Каваны. Нив смеялась не громко. Скорее — уголком губ, чуть приподнятой бровью. Лёгкий кивок, тонкая усмешка. Смех, который не разлетался в пространстве, а оседал в груди, тёплый и тихий. Он не мог точно сказать, когда начал заглядываться. Всё началось исподволь: взгляд во время тренировки, её быстрые, чёткие движения, умение читать игру. Потом — голос. Потом — то, как она держалась. Спокойно. Ровно. Как будто ничего и никто не могли выбить её из равновесия. Сегодня — не исключение. Она была в простой чёрной футболке, на один размер больше. На ней были тёмные джинсы с высокой талией и волосы — чуть растрёпанные, светло-каштановые, собраны в небрежный пучок, от которого выбивались несколько прядей у висков. Эти пряди мягко обрамляли лицо: скулы высокие, нос прямой, губы — без помады, но от этого не менее выразительные. У неё был тот самый тип внешности, который не привлекает взгляды сразу, но потом не отпускает. «Спокойная сила, — подумал он. — Идиот, ты влюбился в олицетворение самообладания». Дэй поймал себя на том, что смотрит слишком долго. Что взгляд становится личным. Он отвёл глаза — почти резко, как будто пойман на чём-то постыдном. Сделал глоток сладкой дряни из стакана. Поморщился. Ники крикнул его имя через комнату, предлагая присоединиться к какой-то глупой игре. Кевин не ответил. — Ты снова уткнулся в себя, — рядом появилась Дэн, её тёплая ладонь легла ему на плечо. — Хотя, если честно, ты сегодня выглядишь… менее напряжённым. Чудеса. — Просто устал, — отозвался Кевин, не глядя на неё. Глаза снова искали Нив. Она всё так же стояла рядом с Рене, теперь с чуть склонившейся головой. Что-то слушала. Рене что-то рассказывала ей, эмоционально, живо — возможно, о первом годе в команде, о личном, потому что голос стал мягче. А Нив — наклонила голову чуть ближе, и вдруг, неожиданно улыбнулась. Это было как удар. Не резкий, не больной — просто внутренний сдвиг. Как будто весь шум вечеринки отдалился, стал тусклым. Улыбка не была яркой — но настоящей. Она коснулась глаз. Кевин не видел этого прежде.  Он захотел увидеть её ещё раз. Захотел, чтобы она так улыбнулась ему. Только ему. — Кевин, — тихо, уже без тени насмешки сказала Дэн, всё ещё стоя рядом. Он обернулся, а она посмотрела на него долгим и понимающим взглядом. — Осторожней, ладно? Он не ответил. Только снова взглянул в сторону, туда, где стояла Нив. Теперь она говорила сама, чуть наклонившись к Рене, руки скрещены на груди, в голосе спокойствие. В движениях — уверенность. Как будто мир не способен поколебать её внутреннее равновесие. Кевин не знал, как именно всё началось. Может быть — в тот день, когда она не сказала ни слова после проигрыша, но осталась на корте до темноты. А может — сейчас. Здесь. В комнате, где пахло пиццей и смехом, где всё было слишком обычным, но именно в этом он впервые понял, насколько необычна она. Все закрутилось слишком неожиданно. И вот вечеринка уже в самом разгаре. Ники ведет его в круг, где сидят и остальные Лисы, усаживая его рядом с слегка опьяневшим Нилом. За это время Мэтт успел слегка споить его, подлив ему алкоголя в пунш. Или может он был изначально. Кевин не был в этом уверен, но вкус у этой жидкости был крайне отвратительным.  Ники что-то громко объяснял, а после к нему подключилась Элисон со своими идеями, как бы разнообразить нудную атмосферу. Вскоре, голосом большинства, которых подкупили, было решено играть в бутылочку. Кевину захотелось взвыть от глупости игры, но Дэн сидевшая слева аккуратно поддела его за плечо. Слегка наклонившись к нему, чтобы другие не услышали, капитан Лисов прошептала: — Тут ведь Нив. Разве это не идеальный шанс?  Кевин замер. Она была права, это была отличная возможность. От этих мыслей у Дэя вспотели ладошки, будто бы он был подростком, который ни разу до этого не целовался. Как на зло именно в этот момент они с Каваной встретились взглядами.  Девушка удержала его, а после её глаза слегка расширились, а на губах заиграла легкая ухмылка. Ей было интересно. Мэтт что-то кричал, размахивая руками, и бутылка — уже знакомый пластиковый объект со смазанной наклейкой от колы — появилась в центре импровизированного круга. Кто-то сбегал за ней на кухню, кто-то уже расселся по подушкам и ковру. Атмосфера становилась напряжённой не из-за самой игры, а из-за ожидания: кто, кого, при ком. Кевин почти не дышал. Сердце билось как после десяти раундов на корте. От чего он вообще так нервничает? Дэй краем глаза следил за тем, как Нив села напротив него, скрестив ноги. Спокойно, будто всё происходящее не касалось её. Она потянулась за резинкой и убрала волосы в высокий, аккуратный хвост. Простое движение. Будничное. Но в его голове оно почему-то оставило чёткий след — как будто Кевин запомнил не просто кадр, а целую серию моментов: её пальцы, прядь, плавный изгиб шеи. Он сглотнул. — Ну что, — весело проговорил Ники, — по классике? Кто на кого укажет — целуется. Не хочешь — выполняй задание. Но ты, — он ткнул пальцем в Кевина, — выполняешь всё. Без «не хочу». — Я вообще-то даже не согласен играть, — буркнул Кевин. — Ты уже сидишь в круге, это считается, — сказал Ники, небрежно крутя бутылку. — Всё, поздно жаловаться. Отвечать, что его притащили силой Кевин не стал. Не хотелось портить дружескую атмосферу.  Нив молчала. Она смотрела, как бутылка вращается, слегка прищурив глаза. Не улыбалась. Но и не выглядела напряжённой. Кевину стало немного легче — и одновременно хуже. Он чувствовал, что сгорает. Первые несколько ходов прошли быстро: Ники поцеловал Элисон в щёку под свист и аплодисменты, Рене вытянула задание и честно призналась в своём первом провале на матче. Смех, подколы, разрядка. Кевин хотел уйти. Но не мог. Нив ещё ни разу не попалась. Когда бутылка закрутилась в третий раз и остановилась, указывая на Дэя, — настал его черёд. Сердце резко ухнуло вниз. Он не думал. Не дышал. Просто потянулся вперёд и крутанул. Слишком резко — пластик задрожал, заскользил по ковру, врезался в край подушки. Кто-то фыркнул. Он почувствовал, как жар поднимается к ушам. «Пожалуйста, не на неё… или наоборот — только на неё?»  Мысли путались. Температура его тела лишь повышалась, пока бутылка крутилась. Замедлилась, а после и вовсе остановилась. Указала на неё.  Мгновение — и в комнате наступила тишина. Короткая. Ощутимая. Будто кто-то выдохнул и замер. Нив медленно подняла взгляд. Лёгкий блеск в глазах. — Ну вот, — сказала она, не улыбаясь, но уголки её губ дрогнули. — Видимо, это судьба. У Кевина пересохло во рту. Он хотел что-то сказать — шутку, отговорку, может, сарказм, но слова застряли где-то между лёгкими. Все смотрели. Даже Эндрю слегка наклонился вперед, дабы получше рассмотреть то, что происходило в кругу.  Он придвинулся ближе, уже не чувствуя, как под руками скользит ковёр. Остановился, встретив её взгляд. — Уверена? Она кивнула. Кто-то фыркнул. Кажется это был Аарон, но Дэй не обращал никакого внимания на остальных Лисов. — Конечно. Я не из тех, кто сбегает. «Идеальная, чёрт возьми». Кевин не знал, что именно ожидал. Быстрого, неловкого поцелуя? Касания губами, от которого останется только странный осадок? Но всё было не так. Нив поднялась на колени — плавно, не спеша. Их лица оказались близко. Он почувствовал её дыхание, лёгкий запах мяты и ванили. Она не торопилась. Её рука — лёгкая, почти невесомая — легла ему на плечо. И тогда она поцеловала его. Не резко. Не демонстративно. Почти медленно. Губы — мягкие, тёплые, уверенные. Не требовательные, но настоящие. Кевин чуть наклонился ближе. Неосознанно. Ответил — не жадно, но сдержанно, с тем напряжением, которое накапливалось месяцами. Он чувствовал, как замирает время. Как внутри будто бы что-то хрупкое, почти неживое, наконец-то оживает. Когда они отстранились, она смотрела на него в упор. Её глаза — ясные, спокойные, но с искрой, которую он видел только в игре. Только на корте. Только тогда, когда она была по-настоящему вовлечена. — Хм, — сказала она, будто бы ничего не случилось. — Вполне терпимо. И, не дожидаясь реакции, вернулась на своё место. А Кевин сидел, не в силах пошевелиться. Гул голосов, смех, подколы — всё снова вернулось в реальность. Но он был где-то в параллельном пространстве, где не было ни Лисов, ни бутылки, ни вечеринки. Только Нив Кавана. Только этот миг. — Ты дыши, Кевин, — усмехнулась Дэн рядом, мягко толкнув его в плечо. — Это был просто поцелуй. Не конец света. «Ты не понимаешь, — хотел сказать он. —  Для меня — это и было началом моего конца».