Когда мир исчезает

И почему самая сложная работа всегда достаётся именно ему? Кэйа тяжело вздыхает, разминая плечи. Монстры на фоне громко рычат, заполняя узкое пространство моста, ведущего к главному входу в город. Один особенно дерзкий хиличурл ворчит, топая когтистыми ногами по каменной мостовой. Короткая дубинка в его руке загорается, и, размахивая ею в разные стороны, он бросается в сторону Кэйи, намереваясь убить того. Но капитан даже глазом не моргнул: стоит в той же расслабленной позе, скрестив руки на груди и со скучающим выражением на красивом лице смотрит на приближающегося хиличурла. Спины касается поток воздуха, поднимающий короткие волосы на затылке. Чужой сапог почти касается его макушки, когда Дилюк перепрыгивает через него и делает сальто в воздухе, параллельно призывая клеймор. Дилюк не только профессиональный мечник, но и опытный пользователь Глаза Бога: хватает пары мгновений, чтобы винодел вытянул из воздуха пиро-частицы, пропустил их через свой Глаз Бога и выпустил вспышками огня на толстом металле. Крутанувшись в воздухе, Дилюк падает вниз, разрубая мечом хиличурла. Вонь от горящей шерсти и плоти касается носа Кэйи, и тот кривится. – Спасибо за помощь, господин Дилюк, – бросает Кэйа, игриво улыбаясь. – Не за что. Я и без тебя бы с ними разделался. А ты мне только мешаешь, – выпрямившись, Дилюк легко встряхивает тяжёлый двуручный меч, сбрасывая языки пламени с лезвия. – Да? Мне уйти? От меня здесь никакого толку, вместо льда получается один пар. Кэйа скрещивает руки на груди, делая максимально недовольное лицо, но в одном голубом глазу продолжают плескаться нескрываемое веселье. Он знает, как это раздражает Дилюка. – Решай сам. Холодно и равнодушно. Дилюк отворачивается от него, поднимая меч вверх. Воздух колеблется, и Кэйа чувствует, как вся энергия пиро собирается вокруг винодела. На мгновение загорается Глаз Бога, прицепленный к поясу, и Дилюк взмахивает мечом, отправляя в полёт огромного огненного феникса, который сжигает всех врагов на своём пути: хиличурлы и митачурлы грузно падают, дымятся и воют от боли. Но на их место быстро приходят другие. Кэйа призывает свой меч, грациозно покручивая его в руке. Они с Дилюком брошены в самую гущу событий и защищают главный вход в город, поэтому для защиты Мондштадта нужно приложить все усилия. Он выходит вперёд, останавливаясь плечом к плечу с виноделом и принимает стойку. Воздух вокруг разогрет фениксом Дилюка, и Кэйа с трудом вытягивает из него крио-частицы. Кончики его пальцев закололо от холода, и вокруг в опасном вальсе закружились снежинки. Они работают сообща, идеально читая друг друга без слов. Годы, проведённые вместе за тренировками и сражениями, дают о себе знать. Стиль Дилюка изменился – всё ещё дикий и неукротимый, но далёкий от стиля, который им вдалбливали в академии. Но это не мешает им рубить монстров, дополняя друг друга своей стихией. Ожесточённый бой идёт долго, и когда последняя волна врагов падает перед их ногами, а новые не стремятся появляться, Кэйа и Дилюк позволяют себе облегчённо выдохнуть. Дилюк тяжело дышит, опираясь на свой меч руками. Собранные в низкий хвост огненные кудри растрепались, пот струился по лицу, капая с кончика носа. Кэйа боялся представить, какой мокрый винодел под плотным сюртуком. Самого капитана кавалерии бил озноб: пальцы на руках онемели от холода, зубы громко стучали, а по смуглой коже бегали колючие мурашки. Кэйа обнял себя руками в попытке хоть чуть-чуть согреться. Они оба использовали Глаз Бога на максимум и столкнулись с не самыми приятными последствиями. Наконец-то появляются Путешественник и Альбедо. Их план переходит в финальную, завершающую стадию, которая не длится долго. Преступник пойман, город в безопасности, и теперь все жители могут выдохнуть с облегчением. Праздник Ветряных цветов продолжается! Пока все празднуют, они покидают город вместе. До квартиры Кэйи гораздо ближе, чем до винокурни, но капитан кавалерии идёт рядом с Дилюком, который, на удивление, не выражает никакого недовольства. Путь преодолевают в молчании, наслаждаясь тишиной вечера. Небо потемнело, покрываясь россыпью блестящих звёзд. Диск Луны висит на нежном бархате, освещая дорогу до «Рассвета», где у входа их встречает Аделинда. – С возвращением, мастер Дилюк. Мастер Кэйа, – главная горничная склоняется в поклоне, складывая руки на животе. – Ванная почти готова. – Спасибо, Аделинда. Дилюк проходит мимо, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Кэйа благодарственно кивает, следуя за названным братом. В ванной Дилюк скидывает мокрую от пота одежду и с помощью силы пиро подогревает воду. Он не стесняется своего обнажённого тела и россыпи шрамов на бледной коже, покрывающих почти каждый сантиметр его тела, но от каждого из них у Кэйи бегут мерзкие мурашки по спине, а грудь сдавливает в тиски. Распустил волосы из небрежного хвоста, Дилюк забирается в горячую воду, от которой вверх медленно поднимается пар. Кэйа тоже снимает с себя одежду, бросая её рядом с бесформенной кучей Дилюка. Он успел немного согреться после боя, но пальцы на руках и ногах всё ещё неприятно покалывало от холода, поэтому горячая ванна привлекала и манила к себе. Придерживаясь рукой за бортик, он грациозно погружается в воду, которая опасно близко поднимается к краю, но не выплёскивается наружу. Блаженный вздох срывается с всё ещё синеющих губ, когда приятное тепло окутывает замёрзшие конечности. Приятно расслабиться после изнурительного боя и долгого использования Глаза Бога, давая мышцам в измученном теле отдохнуть и восстановиться. Дилюк трёт ладонями руки и плечи, смывая прилипший к неровной коже пот. Кэйа долгим взглядом смотрит на уродливые полосы шрамов и шершавые пальцы, которые выглядят так, словно их окунули в чан с кипящим маслом. Сила пиро опасна и разрушительна. Она может не только повергнуть врагов, но и навредить своему владельцу. Подняв ладони, Кэйа рассматривает свои узкие ладони. Внутренняя сторона тоже шершавая и мозолистая от тренировок с мечом, а на внешней видны мелкие белые шрамики, оставленные колючими льдинками. Неприятно, но с Дилюком не сравнится. Они нежатся в ванной, наслаждаясь молчаливым обществом друг друга, когда Кэйа решает нарушить этот тихий комфорт: – И всё же, как ты понял? Дилюк, который успел облокотиться на бортик ванной и прикрыть глаза, вопросительно мычит, вынуждая Кэйю дать пояснения. – Понял, что весь процесс – постанова. Дело в фальшивой Герте, да? Тяжело вздохнув, Дилюк выпрямляется и долгим взглядом сверлит Кэйю, прежде чем ответить, выбивая капитана из колеи спокойствия. – Нет, дело в тебе. Ты был слишком спокоен. Может быть, других ты можешь обмануть, но меня – нет. О, Кэйа понимает, о чём тот говорит. Годы юности, проведённые вместе, научили читать друг друга без слов. Даже после ссоры и расставания, понимать, что в голове у Дилюка, не проблема. И нормально, что винодел также легко может сорвать маску с лица Кэйи, обнажая все страхи и сомнения. Они оба противоположности, но также куски одной мозаики, которые идеально соединяются, образуя единый рисунок. Прикусив губу, Кэйа подаётся вперёд, прижимаясь к Дилюку – температура его тела всегда на несколько градусов выше, чем у обычного человека, поэтому он напоминает растопленную печь на кухне. Дилюк не сопротивляется, позволяя Кэйе лечь на него: крепкие сильные руки обнимают тонкую талию капитана, царапают неровной кожей шрамов. Но Кэйю это не смущает: он проводит кончиками пальцев по рубцам, нежно обводит по контуру, будто желает забрать всю ту боль себе, извиниться за то, что не был рядом. Они расслабляются, слушая тихое дыхание друг друга. Грудь Дилюка медленно поднимается и опускается, его сердце мерно стучит о рёбра, и Кэйа не может удержаться, чтобы не опустить руку с плеча на место, где ритм наиболее отчётливый. В этот момент весь мир за пределами ванной исчез, остались лишь они вдвоём, сидя в остывшей воде. Вместе.