Кровь не пахнет.

      Вампиры не всегда были плохими.       В Великобритании царила гармония. Люди не боялись вампиров. Наоборот, вампиры даже были уважаемы здесь. Вампиры помогали людям по хозяйству. В медицине. В обществе.       Но однажды всё кардинально изменилось.       Не все вампиры были добрыми. Вампиры стали делиться на хороших и плохих. Люди начали находить других людей мёртвыми. А на шее был укус, с чёткими, двумя глубоко проделанными дырами. Вскоре стало ясно, что это вина вампиров. О них стали ходить легенды, мифы, небылицы. Вскоре вся Англия возненавидела этих существ. Хотя кто вспомнит те славные времена? Теперь вампиры вынуждены скрываться… И выживать.

***

      Страшный пылающий огонь атаковал ночные чёрные леса. Визги, крики, звуки выстрелов. Всех вампиров окутал страх. Люди не жалели никого: убивали и младенцев, и взрослых, и старых. В этой войне не было равных. Ничего нет равного, когда дело касается войны. Мужской громкий голос кричал во всё горло, командуя над другими. В этом моменте казалось, что говорил не человек, а целый дьявол, пришедший из ада.       Эхом в голове отзывались звуки огня, пожирающий лес. Маленькое тельце сидело под елью, словно ища защиты от беспощадных людей. Он обвеял свои дрожащие ручонки вокруг своего маленького тела, поджав коленки ближе к себе. В его глазах читались страх, боль, надежда, что огонь пожалеет его. Его голубые глаза вцепились в одну точку, устремившись на огонь, будто чаясь о милосердии. „Твик!“ — вдруг послышался до боли знакомый голос, который дрожал в страхе. Твик тут же заострил свои уши. Резко обернув голову он увидел свою мать, но не такую, какую он её запомнил. Её обычно нежные глаза сейчас были наполнены слезами, а её губы, которые целовали его перед утрами, нежданно задрожали, молвя его имя. Глаза мальчишки тут же наполнились слезами от облегчения и горя. Не привык он видеть свою маму такой взволнованной. „Мамочка!“ — прокричал своим жалобным голоском Твик. Он неосознанно встал на ноги, его руки тянулись к матери, к своему последнему якорю. Он побежал к ней своими уставшими и дрожащими ногами, чуть ли не спотыкаясь. Мать тут же словила своего ребёнка и заключила его в крепкие объятия, отчаянно прижимая его к своей груди. Вампирёныш тут же расплакался в её руках, как только почувствовал стук материнского сердца, вцепившись в её ткань одежды пальцами. Тссс… — тихо начала шептать женщина, — Мама рядом, малыш, я здесь… Но огонь не уловил этот до жути тёплый момент, продолжая своё поглощение леса. Женщина тут же среагировала, схватив ребёнка к себе на руки, приподняв его, защищая от огня. Другой рукой она дёрнула за угол платья, чтобы не дай святого Дракулы упасть и попасть в плен безжалостному огню. Она бежала со слезами на глазах, но с сильным сердцем, её ноги ужасно болели, но она не могла оставить себя и своего ребёнка умирать в огне. Бежала она куда глаза глядят. Ветви деревьев были на стороне огня, хотя, казалось бы, огонь вредит и им тоже: они царапали её лицо, её губы. Её и так раненое лицо начало шипеть от мешающих ударов. Но она бежала, держа в руках Твика.       И тут она увидела конец леса, деревья заканчиваются, а значит, огонь дальше не сможет навредить. Она собралась с последними силами и сделала последний прыжок, её горящий чёрный плащ остался позади. Хелен с грохотом упала на сухую траву, рукой прикрывая голову ребёнка. Она хрипло стонала и дышала. Прикусив свою окровавленную нижнюю губу, она обернулась, наблюдая за ужасающей картиной. Её дом, её замок, её лес, которого она считала самым надёжным щитом превращается в пепел… Однако плакать уже не было сил. Вместо этого она судорожно вздохнула, её лазурные глаза посмотрели на сына в руках. „Как ты, малыш?..“ — дрожащим голосом, стараясь не расплакаться спросила Хелен, наблюдая за дрожащим Твиком. Тот открыл свои голубые и мокрые глаза, его губы дрожали. Его бледные руки потянулись к лицу женщины, обхватывая её расцарапанные деревьями щёки. Он начал скулить, слёзы скатывались по его щекам. Материнский инстинкт дал о себе знать: Хелен притянула малыша ближе, касаясь своего лба его, пытаясь сдерживать свои же всхлипы. „Рядом со мной ты в безопасности, моя маленькая летучая мышка…“ — сказала тонким голосом женщина, продолжая до крови кусать свою губу.       Неожиданно она почувствовала знакомые шаги, приближающиеся к ней. Ей не пришлось гадать кто это, но она всё равно обернулась, надеясь увидеть своего мужа. Это он и оказался: весь в крови, в царапинах и ранах, его одежда была изуродована огнём. Он посмотрел на свою жену, его взгляд был уставшим и виноватым, будто он виноват в жестокости людей. Своей одной рукой Ричард сжимал своё левое плечо, но даже сквозь сильные пальцы была видна вампирская кровь, выглядывающая из под его руки. „Хелен…“ — Осиплым и грубым голосом пробормотал мужчина, надеясь услышать исцеляющий голос своей жены. Выражение лица Хелен было встревоженным и разбитым от вида её раненого супруга. Она сделала пару неуверенных шагов к мужчине. „Ричард…“ — промолвила она ослабевшим, но заботливым голосом. Она не смогла его обнять из-за ребёнка в руках, но объятий в этот момент и не нужно было. Она осторожно коснулась своим носом к его носу, слегка потеревшись в ласковом жесте, плача. “О мой Ричард, скажи мне глупой, что нам теперь делать?..“ — прошептала она, её голос надломился в полу слова. Она безнадёжно молила его в помощи, уже вся исчерпанная и отчаянная. Ричард смотрел на свою жену с болью в глазах. Видя её такой сломанной, ночное сердце вампира содрогнулось в вине и в любви. Его мысли лихорадочно кружились в его голове, отыскивая варианты. Он в последний раз взглянул на горящий лес, его сердце начало разбиваться ещё на больше осколков. Вдруг в его голове что-то щёлкнуло. Он медленно вернул свой взгляд на жену, смотря ей в очи с идеей, которая, возможно, не понравится ей… Но выбора нет. Им нужна помощь и дом. Лондон — кратко произнёс вампир через стон — Мы должны спрятаться в Лондоне. Глаза Женщины стали шире от хриплых слов Ричарда, её губы задрожали сильнее от гнева и недоверия. Лондон?! — проревела Хелен, не веря своим ушам, — После того, как эти неблагодарные смертные поступили с нами, ты предлагаешь нам укрыться в Лондоне?! И тут женщина не смогла не расплакаться, она впала в истерику, сжимая тело Твика в своих руках. Неужели после того, что ей пришлось пережить, её возлюбленный, которому она дала своё сердце, предлагает пойти прямым путём к смерти? Какая неблагодарность! Но мужчина не стал молчать, он понимал, что надо успокоить беспокойное сердце своей любимой. Но дорогая, — начал Ричард — если мы будем прятаться только в лесу — это будет слишком очевидно. За всего лишь неделю на вампиров напали шесть раз. И здесь Хелен немного успокоилась, прекращая свои нервные движения. Она смотрела на лицо своего мужа, своими испуганными, но думающими глазами. Женщина молчала какое-то время, глядя на тот же лес, который в итоге стал не защитой, а опасностью. Что-то заставило её задуматься. Вдруг из её уст вырвался тихий, усталый вздох. Хорошо, — тихо, побеждено прошептала она — но если с нашим сыном что-то случится — знай, я тебя не прощу!

***

      Твик стоял посреди незнакомой тёмной комнаты, неловко ёрзая своими ногами, заложив свои маленькие ручки за спину. Он робко покачивался, его классические туфли легонько бились об каменный пол под ногам. Его голубые глаза осматривали новое место. Здесь было холодно. Темно. И неуютно. У него до тошноты скрутил живот. Мальчик понимал, что находится в довольно небезопасном месте. Его семья переступила порог между вампирской жизнью и людской. Люди… Твику по истине становилось не по себе даже от малейшего их упоминания. А теперь он вынужден скрываться среди них, жить как они, говорить как они, думать как они. Он уже начинал чувствовать эту давящую на лёгкие атмосферу, забирающая какие либо силы жить. „Мы теперь здесь навсегда?“ — тихо спросил малыш, шмыгая носом. Он посмотрел на свою матушку, которая стояла к нему спиной. Хелен перебирала их оставшуюся одежду, разбирая и раскладывая вещи. Она осторожно и ловко перемещалась с другого угла на другой, словно перо, красиво пишущее по бумаге. Временами она строила гримасу, удивляясь и поражаясь, как было в этом маленьком доме грязно. Пыль попала ей в нос, она нахмурилась и прокашлялась. Казалось, пыль выбил из неё всё оставшиеся силы, что она даже не услышала сына. Твик стоял, его выражение лица менялось с неловкого на виноватый, с оттенком грусти. Он кусал свои щёки изнутри, играясь с тканью своей одежды. Твик не любил, когда его не слушали или молчали, даже если это было нечаянно. Он чувствовал себя ненужным и невидимым. Твик даже на всякий случай взглянул на свои руки дабы проверить, не призрак ли он. Но вопреки всему, родители вспоминают про него, только когда наступает некая страшная беда. Взгляд Твика опустел. Мальчишка даже перестал ёрзать, замерев в ожидании хоть какого-то ответа. Но последовала только тишина.       Он тихонько вздохнул, его взгляд опустился на пол. Он печально посмотрел на свои ноги, замечая, как скривилась его осанка. Твик шмыгнул носом, теребя свои пуговицы. Он медленно развернулся к маленькому круглому окну, которое показывало ночное небо и луну. Его губки изогнулись в маленькой улыбке, когда приятный лунный оттенок осел на его лицо. Он аккуратно поднял свою руку, будто пытаясь словить пыльцу, которую оставляла за собой прекрасная луна. Он хихикнул, оголяя свои маленькие зубки с клыками. „Луна красивая. Как и ты, мама“ — мягко вымолвил Твик. Хелен продолжила заниматься своими делами, хмуря свои брови, встречаясь лицом с пылью.

***

      Разочарование росло с каждым днём, которое он проводил в этой человеческой жизни. В школу он давно не ходит, он закончил её ещё 50 лет назад, когда ему было 30 лет, однако эти надоедливые люди теперь смотрят на него с презрением. До чего же они любопытные.       Твику было страшно одиноко. Атмосфера в Лондоне действительно была тяжёлой, маленькое сердце вампирёныша не всегда справлялось с этой средой. Дни тут серые, как подметил мальчишка, разгуливая по городу. Даже не смотря на то, что в городе ходить было опасно.       Эта атмосфера, к которой Твику не привыкать, ломала его с каждым днём, с каждым годом, с каждым столетием. Он смотрел на Лондон через окно со слезами на глазах. С грустью. Этот город делал его чрезвычайно меланхоличным и чувствительным, он чувствовал каждую пылинку на своей коже. Впервые он взглянул на Англию не со страхом, а с кручиной. С тоской. А тоска вмещала в себе всё. Войны, которые Твику удалось поведать. Агрессивное и недоверчивое поведение народа. Реформы. Казни. Мясо. Кровь. Впервые за столькие годы Твик почувствовал отвращение к крови. Но теперь он видел её каждый день. И с каждой встречей с кровью он понимал, что не может больше связывать себя с этим.       Но он вампир. Опасный. Страшный. Ни кем не любимый. Люди видят только массу. Однако на каждого до них нет дела. Очень странный этот народ — люди....