Любимая ненависть.

Двое мужчин, лежа в постели, были погружены в океан ненависти и страсти. Окружающий их мир исчез, все звуки и заботы остались за пределами четвертых стен. В этот момент существует только они двое, их дыхание сливается в единое целое, а сердца бьются в унисон. Шедлетский бросает взгляд обиды и непрерывной злости. Он знал, сегодня будет значительно худший день из всех, которые у него когда либо существовали. А возможно и лучший. Он наклонился к своему созданию, его губы были всего в нескольких миллиметрах от чужого лица. В воздухе ощущалась напряженность – ожидание, которое перебивалось лишь легким шёпотом выражения ненависти. 1х1х1х1 не сдерживался, его губы моментально встретились с его в жёстком и настойчивом поцелуе, не желая медлить и смотреть, как создатель отстаёт. Их дыхания смешивались, когда Шед прижал его к себе, а он, отвечая на натиск Шедлетского, обвил руками его шею. Поцелуй стал более страстным, стараясь смешать грубость и боль, их губы двигались в диком ритме, полные жажды мести и желания ранить. Он целовал беловолосого грубо и властно, руки изучали тело, словно искали ответы на вопросы, которые не могли быть вербально озвучены. Он расслабился, позволяя админу взять инициативу в свои руки. Его руки скользнули по бёдрам 1х, поднимаясь выше, и он мычал, ощущая прилив энергии от его прикосновений. Чужие губы не оставляли его убийцу: то они прижимались с силой, то нежно флиртовали с губами, сами того не желая. Они чувствовали, как их собственное дыхание становится все более частым, как сердце стучит в унисон с его ритмом. Контраст между их действиями создавал напряжение. Шедлетский грубо раздевал мужчину, но его взгляд был полон вожделения и непреклонной страсти. Он отвечал на каждое прикосновение, тело отзывалось на каждое движение, всё еще стараясь выдавить нотки ненависти. Их поцелуи становились всё более глубокими, их дыхания смешивались в красноречивой тишине, заполняя пространство вокруг них. Но в этот момент, когда один из них обнял другого за плечи, не просто ища физического влечения. 1х1х1х1 стремился к более глубокому соединению, как частичка пазла в огромной картине здоровья и страсти. Его струйка волос упала на лоб, когда он заставил повернуться создателя, заставляя чувствовать, как всё внутри него замерло – от прикосновения, от поцелуев, от этого момента, который казался вечным. Всё это постепенно перетекало в игру, отрекая любые попытки доминирования спутника, наоборот стараясь любым способом забрать власть в свои руки. Это был довольно пикантный момент для тех двоих – оба хотели насладиться по своему. 1х противно улыбнулся, и на его лице отразилась вся та игра, которую они вели. Снова они сблизились, и их губы встретились, но на этот раз это было что-то иное: это был не просто поцелуй, это было обещание, мимолетный фрагмент того, что ещё будет, когда они позволят себе полностью раствориться друг в друге. В их поцелуях не было перестановок и прерываний — только полный запас эмоций. Они обменивались агрессивными жестами, тёплыми взглядами и живыми ощущениями, которые обжигали кожу. Каждый поцелуй был отражением борьбы за близость и уверенность, каждое прикосновение было ответом на внутренние стремления. Время текло незаметно. Каждый миг казался месяцом, каждый поцелуй оставлял за собой огненный след. Чувства накалялись, и их губы продолжали встречаться с бешеной силой, словно пытались объединиться в одно целое. Грубость только заставляла ощущать больший прилив сил, побуждая руки непроизвольно двигаться в сторону ног, вцепляясь пальцами и будто отрывая часть от тела. В конце концов, когда они отстранились друг от друга, их сердца продолжали биться в унисон, а на губах располагалась вуаль удовольствия, которая оставалась с ними даже в той тишине, которая последовала за жестокими поцелуями. В какие-то моменты на губах текла тёплая кровь от жадности и желания получить большее страдание от партнёра, клыками прикусывая нежный слой и заставляя мужчину вопеть от страсти и подобных унижений. Сейчас это не будет важным, сколько сами действия, желающие вбиться в их новые интересы. Оба хотели власти, оба были готовы сражаться до последнего. Они оба были возбуждены максимально и хотели передать жестокие чувства через оргазм и простой секс. – Я надеюсь в сексе ты будешь восхитителен. – будто в нетрезвом состоянии пробормотал Шедлетский, с нежной улыбкой смотря другому в глазки. Шедлетский нагнулся ближе и начал осторожно расстёгивать пуговицы на тёмной рубашке другого, его пальцы грубо вцеплялись в ткань. 1х тоже не медлил – срывал ту самую отвратную рубашку с его тела. При раздевании, они обменивались игривыми укусами, которые лишь разжигали страсть — это было что-то между грубостью и игривостью. Каждый укус был жестоким, но полным смыслом. Они продолжали быстро раздеваться, корпус их тел становился всё более открытым, в то время как игра их губ и зубов становилась всё более страстной. Каждый укус, каждое прикосновение создавали новую волну ощущений. Двое не хотели тянуть и моментально после того, как они лишились уличной одежды, оба схватились за бельё, стискивая с диким желанием разглядеть паховую область. Хоть это и была борьба за власть и будущие намерения, никто не отрицал, что не был готов поделиться роскошью в трусах. – Какой же в тебя маленький, тьфу.. – усмехнулся Шедлетский, смотря на вполне приличных размеров член. Это же твоё создание, так что ж ты не уделил внимание этому? Если такое тебе не по душе, мог бы улучшить, раз знал, что это зацепит твоё внимание. – Ощущать в себе такое будет больнее, знаешь? – выразил беловолосый, от злости издавая тихое фырканье и смотря на своё достоинство. – Да чтож там ощущать.. 1х1х1х1х смотрел с призрением, скрутив руки на груди и выражая своё недовольно через действия. Шедлетский лишь насмехался, пытаясь одним рывком увалить своё создание в постель, давя на живот, оставляя лёгкий след ладони на нежном желейном пузике. Щекотно, но не приятно. Его руки были опрокинуты над головой, вжавшись в постель и заставляя белоснежную ткань проминаться под телами и давлением на руках. Вроде бы, возбуждающе, но почему тот должен даваться своему ненавистнику? Мысленно он сопротивлялся, а на данный момент Шедлетский уже налегал на чужое тело, заставляя их члены соприкоснуться с друг другом. У Шеда – обычный, человеческий. У 1х – такой же, как его тело: нежный, даже при стояке не будет казаться твёрдым; скользкий, что даже в узкое место пролезет будто промелькнёт. Это так сильно забавляло админа, что аж до какой-то степени тошнотворно. Рука человечешки переходит на желейный член партнёра, лаская резкими движениями и надавливанием пальца на головку члена, на что беловолосый отвечал с мычанием, дёрганием тела и попытками заставить своего создателя работать усерднее, хотя тот не планировал давать ему большего наслаждения. Он отстранился когда чужой член пульсировал от желания кончить, на что 1х передёрнулся от недовольства и такой наглости. Мигом член Шеда переходит буквально к губам создания, слабо обтираясь и наслаждаясь лёгким касанием металлической застёжки и слабым царапанием, смазывая уже намокшим возбуждения членом. Буквально приказным тоном глаза переходят в чужие, заставляя вздрагивать от тревожности. Хотелось мести, ненависть захватывала всё тело, но сейчас важно было возбудить друг друга, чтобы того не стоило. Или кто бы это не делал. Член медленно втискивается в рот, сразу вдалбливая по горло. Тот задыхается, долбит по копчику, таким образом пытаясь отбить желание продолжать. Кусается, но в ответ лишь получает плотный удар по голове, толкаясь внутрь всё сильнее и усерднее не смотря на зубы, трущие кожу. В какой-то степени на члене появляются капли крови от маленьких засечек от острых зубов. Вытекающая сперма сливается с противным металлическим вкусом. Очередной толчок пропихивает этот "гарум", заставляя проглотить всё до единой капли. Член вышел, на лице показалась гримаса недовольства и очередной ненависти, пытаясь вновь попытаться захватить власть. Опять всё оказывается четно, пока его тело скользит вниз, заправляя ноги над плечами и прижимая их к щекам, отдавая грубые укусы по всей длине, до которой ещё можно дотянуться, заставляя 1х содрогаться, вертясь в попытках выбраться. Опять же, дают шлепок: жёсткий и бессердечный, вновь оставивший след от своего недолюбия. Опять член буквально вонзается в отверстие, заставляя того выдавить хриплый стон в перемешку с болью и без всякого сочувствия Шед начинает долбиться и туда, выдёргивая из своего создания долгожданные крики. Крики, стоны, всхлипы – всё это так сильно радовало админа, как маленького ребёнка, заставляя глупо и тупо лыбиться, смотря на то, как беловолосый сопротивляется в попытках снизить болезненные ощущения. Хоть это и было тяжело скрывать, однако слёзы выбились из слёзника, падая по щекам на постельное бельё, оставляя мокрые следы и таким видом выпрашивая большего. – Ох боже.. Мне так приятно смотреть на эту мордочку, – мямлит Шед, толкаясь сильнее, во всю длину, желая дать себе очередное удовольствие с ходячей неприязнью, – Я надеюсь ты дашь мне ещё больше возбуждения, когда расслабишь свой тугой зад. 1х просто с тошнотой смотрел в чужие игривые глаза, пытаясь скрыть своё возбуждение и заставить себя заткнуться хоть на минуту, но стоны, как будто специально пытались вырваться наружу с большей уверенностью и мощью, отдаваясь старшему по званию. Внутрь кончили, член остался в дырочке. Через его тело можно было увидеть, как жидкость заполняет желеобразное тело, начиная покрас из зелёного в нежный оттенок этого цвета. Убийца кричал – он не хотел, чтобы эта гадость попала внутрь, но судьба пошла против его воли. Вся сперма вытекла, оставляя лишь след за собой когда админ вытащил своё достоинство, с хитрой ухмылкой таращась прямо на зад создания, наслаждаясь приятной для глаз картиной. – Да ты как шлюха, 1х1х1х1. Тут же кудрявого завалили на живот, выпячивая его задницу так, будто в нём бурлила похоть очень долго, хотя это было не его желание. В него сразу же вошли, толком не намекая на подобное. Поступление воздух пропало, лёгкие не могли дать себе втиснуть в себя ещё одну порцию от такой неожиданности, однако позже позволили вдохнуть тяжёлый ком воздуха, а после выдавливая с громким криком боли. Шед не являлся другим существом, сразу было больно, хотя позже он быстро привыкнул, спокойно отдаваясь своему "сынку" контроль над телом. Это так сильно бесило 1х. Почему он должен так сильно унижаться перед ним и страдать от такой боли, пока этот подонок наслаждается чуть ли не от первого толчка? Тем не менее, он должен был погасить своё желание, продолжая вдалбливаться и получая только чрезмерно тихие и нежные стоны вперемешку с мычанием, однако не подавая никаких признаков взаимности и не пытаясь помогать тому наслаждаться, дёргаясь как бешенный и пытаясь избежать столкновения паха вместе с его булками. Конечно, его действия придержали, сковывая руки в самой неудобной позиции и в любом случае готовясь буквально сломать их, но дело есть дело – 1х1х1х1 кончил буквально моментально, даже не дав Шедлетскому насладиться истязанием своего партнёра. Из двух аналов будто бы бесконечно текла сперма, доставляя странные ощущения, но они казались такими сладкими и в какой-то мере приятными. – Неужто ты сдулся? Не хочешь дать большего наслаждения своему маленькому дружку? – Заткнись. Админу дали по шапке за уйму бесполезных разговоров, пока второму дали пинок под зад, на что они оба лишь недовольно перекинулись взглядами, отворачиваясь от друг друга и прижимаясь спинами, оставляя постель загрязняться от мужской спермы.