Мальчишка с глазами на затылке

Максим уже на протяжении нескольких недель ощущал себя странно; будто кто-то постоянно смотрит на него, изучает каждое его действие в тот или иной момент. Он думает, что это паранойя. Кому вообще сдался обычный блогер с пока еще не особо большой аудиторией? Но Максим чувствует: когда он идет в магазин, когда гуляет с друзьями после колледжа, когда выходит на улицу, чтобы вынести мусор, кто-то за ним постоянно подглядывает, следит за каждым его шагом. Парню с каждым днем все страшнее и страшнее выходить на улицу. Вдруг он случайным образом наткнется на кого-то в чёрном капюшоне, и этим человеком окажется его недоброжелатель, следящий за ним? «Лучше отсидеться лишний раз дома» – думал про себя Максим и вновь прогуливал пары из-за собственной настороженности. Но как долго ему ещё нужно сидеть и прятаться от неизвестности? Может, он сам себе все это надумал, и на самом деле за ним никто не наблюдает? Но это было не так… Среда, Тарасенко сидит на старенькой, ободранной временем кухне и просматривает снятый скетч через монитор ноутбука. Он монтирует видео, добавляет смешные вставки или звуки туда. Парень очень устал, ему нужно как следует отдохнуть прямо сейчас. Но кто, если не он, будет радовать зрителей качественным контентом – пародией на «Дорогая, мы убиваем детей», известную и популярную телепередачу? Максим, склонившись над ноутбуком, сидит так уже несколько часов беспрерывно, ему осталось доделать всего несколько штрихов, и скетч будет официально закончен. Вдруг телефон, который лежал по левую руку от него на столе, начинает вибрировать, оповещая о приходе какого-то сообщения. Максим взъерошивает каштановые волосы одной рукой и тут же проводит ею же по своему детскому на вид лицу, чтобы хотя бы так снять с себя усталость. Тарасенко берёт в руки телефон, включает его и смотрит на пришедшее сообщение. «Привет, малыш. Что-то давно не видно тебя в колледже, да и на улице тоже. Заболел что ли?» – гласит оповещение от неизвестного человека. Сердце начинает стучать быстрее, дыхание ускоряется, а вены на висках, такое чувство, начинают пульсировать в такт пульсу. Максим перечитывать сообщение несколько раз подряд, чтобы удостовериться, правильно ли он все прочитал и понял. Тарасенко сидит на табуретке и думает-думает-думает. Телефон давно сам выключился, и парень может лишь смотреть на чёрный экран, все еще не отходя от произошедшего. Кто это? Что отвечать? А надо ли? Откуда он узнал его номер телефона? Столько вопросов, а ответов на каждый из них нет. Тарасенко принимает решение заблокировать неизвестный контакт от греха подальше. Мало ли, может, номером человек ошибся. С кем не бывает. Но Максим понимал, что это не случайность: писали именно ему, с целью разузнать конкретную информацию. Он ещё несколько минут тупо пялится в одну точку, словно находясь в прострации, прежде чем наконец очнуться и снова взяться за монтаж скетча. Настроение полностью испорчено, мотивации что-либо делать нет, но преданных подписчиков радовать надо. «Даже если ты чувствуешь себя откровенно хуево, нужно делать их счастливыми» – рассуждал Тарасенко в своих мыслях, пока доделывал видео до конца.

***

На следующий день Максим вновь принимает решение не идти на пары. Раннее летнее утро июня, он лежит на раскладном диване и смотрит на белый потолок своими карими глазами. Он все еще пребывал в раздумьях и не мог понять, зачем кому-то знать, по какой причине он не находится в колледж. Почему этот чувак вообще его «малышом» назвал? Мерзко. Он испытал смесь отвращения и страха. Ему всего семнадцать лет, он должен думать о скорой сессии, которая должна начаться через две недели, а не об этом странном типе. Он устало вздыхает, прикрывает глаза и снова пытается уснуть, словно пытаясь спрятаться от реальности. Когда Максим уже практически полностью начал впадать в сон, он снова услышал звук уведомления. Дыхание спирает. Что, если это снова тот неизвестный человек решил до него докопаться? Парню даже начинает казаться, что его бросает в жар, когда он берёт в дрожащие руки телефон и включает его. «Макс, че в колледж не ходишь? Экзамены на носу, а ты дома дрыхнешь» –написал друг Тарасенко, Коля Струтинский. Максим немного расслабился и быстро написал краткий ответ «Завтра приду». Парень откидывает гаджет подальше от себя, чтобы быть уверенным, что никакие сообщения и иные уведомления не разбудят его. Но сон как рукой сняло. Теперь он только мог думать про завтра. Вроде бы последний учебный день на этой неделе, но идти в это ужасное место, полное лицемерных и злых людей, не хочется от слова совсем. Он чувствовал себя там белой вороной: всегда тихий, добрый, застенчивый пацан, который старался помогать всем вокруг. Его же окружали вечно недовольные и чсвшные однокурсники. Как же заебало. Хочется наконец-то высказать все, что он о них думает, но.. Он не может. Максим боится, что над ним начнут издеваться и насмехаться, что его будут презирать и ненавидеть. Поэтому приходится терпеть их постоянные выходки и строить из себя милого и невинного мальчика. Но даже если не обращать внимание на однокурсников, была другая, более весомая проблема: неизвестный контакт. Тарасенко вздрагивает только от мыслей о нём и его странных сообщениях. Он учится с ним в одном колледже? Или это просто маленький ребенок, который решил навестить своего кумира после учёбы, наплевав на личные границы человека? Но почему тогда обращение «малыш»… Снова раздумья. Как сложно жить, когда волнуешься о своей безопасности каждый день. Столько опасностей, а защиты от них нет нигде. Взять даже в пример бывшую подругу Максима – Алену. Девушка училась с ним одном классе, постоянно веселилась, вела разгульный образ жизни. Однажды решила сходить на вписку с парнем, там напилась, и по дороге домой её изнасиловали. Страшная ситуация, после которой Алена так и не смогла отойти. Она стала запуганной, нервной и тревожной. Девушка больше не могла доверять своим друзьям мужского пола, да и женского тоже; перестала отвечать на сообщения Максима и разорвала с ним контакт полностью. Позже, на сколько Тарасенко знает, она сбросилась с крыши, не выдержав надругательства. Эта история дала Максиму понять – не все в этом мире спокойно и умиротворенно; точно найдутся люди, которые хотят как-то насолить тебе и в целом испортить жизнь. Поэтому этот неизвестный человек, написавший ему вчера, может спокойно оказаться именно таким. Идти или не идти на пары? С одной стороны, он уже пообещал другу, что посетит колледж, а с другой… Что, если все окажется серьезнее, и этот странный тип будет поджидать его после занятий? Диалог с самим собой в голове начинает сводить парня с ума. «Ладно, посмотрим, как пройдет завтрашний день. Может, все будет не так уж и плохо» –думал Максим, кивая своим мыслям. Действительно, чего он так раскис. Хоть Колей встретится наконец спустя неделю отсутствия на учебе. Так как сон уже был полностью испорчен, Максим решил окончательно подняться с дивана и заняться хоть чем-то продуктивным. Он спустил ноги вниз, надел тапочки и пошел умываться…

***

На самом деле, если не считать четырёх пар, две из которых проводила докучливая преподавательница, то и дело спрашивая Максима, день прошёл более-менее нормально. Тарасенко постоянно общался с Колей, еле сдерживал смех после смешной шутки от Струтинского про мать Игоря Борисовича, директора колледжа. Когда же занятия полностью прошли и студенты начали расходиться по домам, Максим вспомнил об одной волнующей его сознание вещи. Тарасенко идет бок о бок с Колей и слушает его экспрессивный рассказ, связанный с поездкой на шашлыки с девушкой парня. Максим подождал, когда он закончит свою историю, и заговорил: –Слушай, Коль, ты мог бы меня проводить сегодня до дома? –Немного неловко просить такое у друга, но что поделать, безопасность важнее. Максим крепче хватается за лямку рюкзака на своём плече, тем самым выражая небольшое волнение. –А зачем тебе? Боишься, что выпрыгнет мужик с членом напоказ из куста? – Усмехнулся Николай, шоркая по земле носками кед красного цвета. Тарасенко через силу выдавил улыбку, сделав вид, что ему смешно. Серьезно, а вдруг Коля прав? Человек, написавший ему, может быть кем угодно: от школьника-приколиста до настоящего маньяка. Максим вновь начинает размышлять, погружаясь в своеобразный вакуум, состоящий из собственных мыслей и страхов. Рука на хрупком плече разбудила блогера. –Чел, все.. Хорошо? Я просто пошутил, – недоверчиво произнёс Струтинский, смотря на друга сверху вниз своими пронзительными зелёными глазами. Хотя Коля и внушал доверие и с ним легко можно было поделиться чем-то подобным, Максим не хотел ввязывать его во все это дерьмо. Он мальчик большой, сам справиться со своими переживаниями. –А? Прости, задумался.. Я просто хочу провести с тобой побольше времени, да и одному домой скучно идти, сам понимаешь, – Голос немного подрагивал, но Тарасенко постарался скрыть это за кашлем. –Ну смотри, Макс. Как знаешь, –Коля прикурил сигарету, обнял Максима за плечо, протянув ближе к себе. –Прикинь, че Настя ещё учудила… – Парень вновь начал делиться историей, связанной со своей девушкой. Тарасенко немного расслабился в дружеских объятиях и внимательно слушал каждое слово Струтинского, моментами издавая смешки. Он даже не подозревает, что все это время за ними наблюдал высокий мужчина, из под капюшона толстовки которого выглядывала копна рыжих волос. Человек смотрит за постепенно отдаляющимися силуэтами Максима и Коли, сжимая руки в кулаки.

***

–Спасибо, что проводил, –искренне и дружелюбно отзывается парень, когда они подходят к подъезду его дома. Место не самое чистое и приятное, особенно если сравнивать с другими многоэтажками поблизости, но жить можно. –Обращайся, Макс. Всегда помогу, если надо. И еще.. Если тебя вдруг кто-то достаёт или к тебе лезут, ты звякни мне, я разберусь.. – Коля хмыкает и заботливо гладит друга по волосам. Макс воспринимал Струтинского, как своего второго старшего брата, поэтому его слова определенно радовали парня и заставляли чувствовать себя нужным и значимым. –Коль, все.. –Хотел сказать излюбленную фразу, но Струтинский его перебил. –… Хорошо? Чел, я же видел, как ты оглядывался по сторонам, пока мы шли до сюда. Нахуя ты врешь? Я же тебе далеко не незнакомый чувак, так почему бы не поделиться своими проблемами со мной? Я всегда готов помочь, ты же знаешь, – Коля удерживает его за плечи, пристально смотря в шоколадные глаза. Он не хочет пристыдить Максима или отчитывать его, он лишь желает разобраться в ситуации; выяснить, почему его друг стал таким закрытым и недоверчивым. –Я.. Не могу пока рассказать тебе, извини. Там странная ситуация, но она скорее смешная, чем опасная. Не парься, –уверяет его Тарасенко, постепенно отступая назад, чтобы освободиться из капкана сильных рук. Максим протягивает ему ладонь, пожимая руку парня перед прощанием. Коля устало выдыхает и с грустью в глазах смотрит на друга, который заходит внутрь подъезда. Струтинский вновь достаёт зажигалку и пачку сигарет, поджигает одну и медленно ступает по вечерней улице, выпуская сизый дым в воздух. В этот момент Коле приходит в голову ассоциация Максима с воздухом — мальчишка так же необходим всем вокруг, без него никто не сможет прожить и дня. Он такой же чистый, невинный, пока его не испортит «сигаретный дым» — то есть определённые обстоятельства, которые делают парня всё грустнее и «циничнее». «Дымом» сейчас является какой-то конкретный человек, и Струтинский сделает всё возможное, чтобы выяснить, кто именно. Ведь если он сможет это сделать, Тарасенко снова станет таким же свободным, чистым и вселяющим веру в людей «воздухом», позабыв о проблемах и невзгодах. «Странные рассуждения», скажете вы? – Коля рассмеётся вам в лицо – и следующий удар кулаком между глаз объяснить все без слов. Никто не смеет «портить» Максима и заставлять его чувствовать себя некомфортно. Никто. Тем временем Тарасенко поднимался на седьмой этаж своего дома на лифте, листая ленту инстаграма. На экране телефона в какой-то момент вылезает новое уведомление с каким-то текстом от неизвестного номера. Максим, словно в трансе, открывает сообщение и быстро бегает глазами по строчкам. «Ты такой милый, когда боишься. Было бы интересно посмотреть в твои испуганные карие глазки, когда я тебя зажму в ночном караулке подальше от людей. Уверен, ты смотрелся бы просто очаровательно, пытаясь высвободиться из моих рук. Если честно, я хотел именно сегодня все это увидеть, но твой дружок-творожок помешал. Как жаль, я так надеялся, что мы наконец-то сможем провести время вместе, но, видимо, пока не судьба. Но это лишь вопрос времени, Максим. Рано или поздно ты останешься один. И тогда… мы наконец познакомимся поближе.» По спине прошёл рой мурашек, Тарасенко почувствовал, как по виску начинает течь холодной пот от переизбытка эмоций. Он прижимается к стене, в попытках найти опору. Ему кажется, что лифт становится все меньше и меньше с каждой секундой. Парень не может поверить своим глазам и просто пялится в никуда до того момента, пока лифт не оповещает о приходе на нужный этаж. На согнутых, дрожащих ногах Максим выбирается из металлической клетки, ступая нетвёрдыми шажками по полу. Парень достаёт из кармана джинсов связку ключей с милым брелоком-кроликом и еле как попадает в замочную скважину. Он буквально вваливается в коридор своей квартиры, закрывает входную дверь на два раза и садится прямо на холодный пол, скатываясь по стене вниз. Тарасенко прижимает острые коленки к собственной вздымающейся груди, слыша стук своего сердца. Оно так громко трепещет, отдаваясь в уши парня эхом, что у Максима в какой-то момент появляется желание вырвать его к чертовой матери, разорвать и размазать по полу, оставляя кровавые следы. Почему именно с ним происходит всякая несуразица?! Неужели он действительно заслуживает такого отношения к себе..? Хочется громко сматериться, рассмеяться, а после выпрыгнуть в окно, в полёте прострелив себе бошку пистолетом Макарова. Эмоции смешиваются между собой внутри такой детской, совсем еще маленькой головы Максима. Самое грустное, что в его возрасте люди обычно ходят на разные тусовки, весело проводят время, а он.. Он может лишь снимать свои «жалкие», как он сам отзывался, скетчи, ходить через раз в колледж и.. Бинго! Прятаться от непонятного и пугающего сталкера в стенах собственной квартиры. Он же вроде заблокировал его, разве нет? Тогда, как он написал...? Купил новую симку? Обошел каким-то образом систему? Вопросов вновь навалилось чересчур много на него одного. Как с этим жить? Непонятно. Реагировать ли как-то на его провокационные сообщения? Тоже непонятно. Тарасенко всхлипывает скорее от беспомощности, чем от страха. Он утыкается заплаканным лицом в ладони и вновь слышит тихий звук уведомления. Читать, что еще прислал этот сумасшедший, не хочется вообще, но руки сами непроизвольно тянутся к телефону. «Малыш, не прячься от меня. Я же вижу, что ты читаешь мои сообщения, но не отвечаешь. Мне, конечно, безумно нравится эта игра в кошки-мышки, но было бы намного лучше, если бы стал более покладистым и послушным. Понимаешь, Макс? Я не сделаю тебе ничего плохого, по крайней мере пока.» –Текст звучал довольно жутко, заставляя Тарасенко вновь звучно шмыгнуть носом. «Кто вы? Зачем вы мне пишете?» –Самые обычные, но такие важные сейчас вопросы задает парень. Ему жизненно необходимо прямо здесь и сейчас разузнать цели и мотивы этого человека за экраном телефона. Ответ приходит моментально: «Я просто твой преданный фанат, маленький! А пишу за тем, чтобы быть как можно ближе к самому Брайну Мапсу, конечно же.» Тарасенко предполагал, что его смотрят не только дети или подростки. Но, чтобы его контентом увлекался человек явно взрослее его, судя по содержанию текстов, к тому же и писал ему всякие непотребства в личных сообщениях, даже не мог в мыслях представить. Все слишком запутанно и сложно. Максим хмурится и набирает следующее: «Можно вас попросить не писать мне? Я буду очень признателен, если вы выполните мою просьбу...» – Тарасенко впервые сталкивается с чем-то подобным, поэтому боится обидеть мужчину, хотя и понимает, что действия этого человека едва ли можно назвать законными и правомерными. Он, в принципе, всегда и со всеми вёл себя максимально вежливо и доброжелательно, стараясь сгладить все острые углы при разговоре, и эта ситуация не стала исключением. «Да ты просто очаровашка, малыш! Должен признаться, это даже несколько заводит. Только не обращайся ко мне на «Вы», это бесит. Я всего на три года тебя старше, а ты делаешь из меня старика.» Сообщения этого.. Парня? Вызывают приступ рвоты. Метафорично, естественно, но факт остаётся фактом: этот чувак точно не в себе, и явно имеет нездоровое влечение к молодому видеоблогеру. Максим, как будто по инерции, корчит лицо в знаке отвращения после слова «заводит». Понятно, в каком смысле он это написал, но отправлять такое фактически ребенку? Тоже вызывает ряд вопросов, но Тарасенко решает никак не реагировать на это и переключить тему разговора. «Как ты нашел мой номер?» –Дрожащие пальчики быстро-быстро попадали по экрану телефона, набирая текст. Максим все еще сидит на полу, не в силах подняться и хотя бы лечь на кровать в самой дальней комнате квартиры. Тарасенко стал замерзать, но все также оставался на месте. «Сейчас это не столь важно, Макс. Хотя…если ты хочешь подробнее узнать ответы на свои вопросы, я с удовольствием это устрою. Можем встретиться, скажем, завтра, в полночь у твоего дома. Как тебе идейка?» Максим глотает слюну, чтобы хотя бы так смочить в миг пересохшее горло. Прийти..? С одной стороны, это даёт парню преимущество: можно связаться с полицией, объяснить ситуацию, и этого типа повяжут моментально. С другой стороны – а вдруг это ловушка? Что, если он самом деле не появится, а каким-то другим образом будет наблюдать за действиями Максима? Что тогда? Если поймет, что именно Тарасенко вызвал копов, станет ли он еще агрессивнее? Или, испугавшись, наконец отстанет от бедного парня? Пока он думал, на телефон пришло ещё несколько сообщений. «А иначе тебе придется гадать дальше. И поверь, это будет куда менее приятно.» – Звучало с угрозой. «И ещё. Своего ненаглядного Колюшку можешь засунуть себе в жопу. Если он или кто-то ещё узнаёт о нашей встрече – тебе будет «очень весело», маленький. Надеюсь, ты будешь хорошим мальчиком и не наделаешь глупостей.»–Убивало любые надежды на хороший конец. Тарасенко решает просто проигнорировать этого человека и откладывает старенький айфон на пол по правую руку от себя, разворачивая его экраном вниз, чтоб больше не видеть, как приходят другие сообщения. Максим чувствует, что его бедра становятся каменными от хоть и недолгого, но неудобного сидения на полу. Он упирается рукой в стену, благодаря которой наконец может нормально подняться на ноги. Тарасенко смотрит пронзительными глазами, которые казались сейчас совершенно чёрными и безжизненными, на телефон, лежащий на полу. Злость и агрессия берут верх над парнем, поэтому он изо всех силу пинает его к ближайшей стене. Раздаётся характерный тихий хруст; Максим не знает, сломал ли он телефон или нет; хочется вообще ни о чем сейчас не думать, а закрыться от всего где-нибудь в объятиях мамы, как в детстве. Тогда все было так просто: пришёл к родителям в комнату ночью, когда приснился страшный сон, лег к ним, весь заплаканным и испуганный, стараясь уснуть, и ощущал себя в безопасности. Тогда защитниками от всех бед были именно они – его мама и папа. Они дарили любовь, теплоту, заботу, помогали даже в самые тяжёлые моменты. А сейчас... Сейчас от них остались лишь воспоминания, да надгробия на страшном кладбище Кинеля…Если бы не та чëртова фура, которая выехала на встречку, пока его родители ехали в Санкт-Петербург, чтобы навестить сына. Инцидент, произошедший всего год назад, снова заставил Максима плакать, прижавшись к стене спиной. Таким беззащитным он не чувствовал себя никогда; всегда старался быть сильным, мужественным и смелым, но раз за разом приходится терпеть на собственной шкуре что-то ужасное и невыносимое. Тарасенко идет по квартире и на ощупь находит нужную дверь в спальню. Он открывает её и тут же ложится на диван тяжёлой массой. Сил сходить помыться или хотя бы переодеться – нет. Сейчас ему нужен лишь отдых, желательно в объятиях любимого и родного человека, но и холодный ветер, обвивающий его, как небрежные руки ночи, тоже подойдёт.

***

Просыпается Максим в середине дня: всю ночь он ворочался, мучился от не особо приятных мыслей и воспоминаний. Раздаётся хриплый вой, когда Тарасенко открывает глаза. Голова ужасно болела, глаза были красными от недосыпа, да и в целом чувствовал он себя откровенно хуево. Ещё и идти на встречу к этому уебку надо. Парень трёт лицо, пытаясь стряхнуть сонливость, и с трудом поднимается с жёсткого дивана. Его тощее тело слегка покачивается из стороны в сторону. Максим начинает осматривать свой внешний вид в зеркале, висящем прямо перед ним. Лопнувшие сосуды в глазах, бледная кожа, сальные грязные волосы, измученная улыбка – всё это красноречиво свидетельствовало о его крайней усталости. Так хочется порой обычной, спокойной жизни: без скетчей, без постоянных переживаний и трудностей, без… этого сумасшедшего фаната. Его бесит, что ежедневно он видит лишь жалкие просмотры на своих видеороликах, в которые вкладывает недели кропотливой работы. Всё достало. Тарасенко страдальчески стонет и идёт в сторону ванной комнаты, чтобы принять душ. В коридоре он замечает лежащий там телефон и ради интереса поднимает его. Айфон, как ни странно, работал исправно, даже включиться нормально смог. Только вот трещины на экране не хило так портили картину. Максим берёт телефон с собой и заходит в нужную комнату. Тарасенко снимает уличную одежду, которая ещё со вчерашнего дня была на нём, и залезает по душ, включая теплую, едва не горячую воду. Максим смывает с себе пот, грязь, усталость, щедро намывая голову цитрусовым шампунем. Через некоторое время он переодевается в новую, чистую одежду и выходит из ванной, заодно прихватив с собой телефон. Раздаётся звук уведомления. Приходит сообщение от Струтинского: «Макс, го сегодня погуляем вечером? Все равно на выходных нечего делать, а Настя к родителям в Москву уехала.» Максим добродушно улыбается, словно разговор вёлся в реальности, а не по переписке. Тарасенко был бы и рад встретиться с другом, но на сегодня у него были уже построены другие планы; точнее вынужденно построенные другим человеком планы. «Прости, Коль. Сегодня не получится. Может, завтра? Я тебе напишу, если время будет.» На самом деле, Максим не знает, случится ли это «завтра» вообще. Может, этот странный тип зарежет его сегодня ночью, и тогда частички тела Максима Тарасенко будут лежать по разным помойкам Санкт-Петербурга. Парень старается не думать о таком раскладе событий, все-таки, это его фанат, да? Он же не станет его убивать, верно..? Тарасенко кусает нижнюю губу до мелких ранок из-за волнения. Он же совершенно не знает, кто скрывается за маской «преданного» подписчика. Это же может оказаться парень намного сильнее, выше и крупнее его. Тогда как он даст отпор в случае нападения? «Лучше перестраховаться и взять с собой перочинный ножик и перцовый баллончик» –приходит к выводу Максим и начинает искать все нужные вещи в своей комнате. Правильно, хотя они формально и «договорились» о простой беседе, но Тарасенко не может знать дальнейших действий этого человека. Но зачем он вообще идет на эту встречу? Тоже не понятно. Узнать наконец, кем являлся этот псих? Понять его цели и задачи? Все становится запутаннее и запутаннее с каждым моментом.

***

Максим стоит возле подъезда своего дома, слушая тихий шелест листвы и приглушенный зов ветра. Ночная улица без единого человека одновременно завораживала и пугала. Так красиво вокруг, спокойно, но никогда не знаешь, кого можешь встретить в такое время суток, верно? Но Тарасенко знал – до судьбоносной, как он предполагал, встречи, оставалось несколько мгновений. Что говорить? Как он будет выглядеть? Он опасен? Как он нашел его адрес проживания? Максим старался не думать, но все равно возвращался к прежним вопросам. Они давили на голову тяжёлым камнем, не давая нормально сконцентрироваться. Парень всегда был довольно тревожным и нервным человеком, а данная ситуация лишь подливала масло в огонь для ухудшения его морального состояния. Оставалось только ждать. Ждать и молиться, чтобы он вернулся домой в целостности и сохранности после этого разговора. Слышатся тяжёлые, неторопливые шаги в сторону Максима. Парень смотрит на тёмный силуэт в чёрном худи и пытается разглядеть очертания его лица. Неизвестный человек постепенно приближается к дрожащему (совсем не от холода) телу, явно наслаждаясь своей властью и контролем. Это момент стал точкой невозврата для Тарасенко. Если он и совершил ошибку, придя сегодня этой ночью сюда, то так суждено. Уже ничего нельзя изменить или исправить. Максим опускает взгляд вниз, смотрит на чёрно-белые вансы этого парня, словно это самая важная и интересующая его вещь. Хотя на самом деле он просто боялся поднять взгляд на лицо незнакомца и увидеть какую-нибудь зловещую ухмылку или еще что-то подобное. –Привет, Максим, –разносится в полной тишине хриплый, низкий голос этого парня. Голос его немного дрожал, словно он волновался не меньше самого блогера. Тарасенко кивает в ответ на приветствие; так страшно осознавать, что человек, стоящий прямо напротив него, скорее всего знает о его личной жизни намного больше, чем обычные подписчики. Это очень пугало и настораживало. Может, все-таки, надо было предупредить Колю об этой встречи..? Ладно, уже что сделано, то сделано. –А ты не такой разговорчивый, как в роликах. Это довольно интересно, – незнакомец неожиданно прикасается к нежной коже щеки Максима своей широкой ладонью с татуировкой черепа на тыльной стороне. – Боже, какой же ты мягкий.. – шепчет парень задушенным голосом, продолжая поглаживать абсолютно гладкую щеку, переходя к острому подбородку. Голову Тарасенко приподнимают вверх, принуждая посмотреть прямо в глаза. Они голубые у него; прямо лазуриты ну или же капельки летней росы. Максим глотает слюну и рассматривает лицо парня дальше. Рыжие волосы торчат из-под капюшона, спокойная улыбка, широкий нос-картошка, легкие веснушки. В общем, внешность незнакомца не отталкивала Тарасенко, а даже наоборот. Но потом вспоминаются сообщения от него с весьма странным содержанием, и становится как-то не по себе от касаний. Максим все также продолжает держать роль «дерева»: молчит, не двигается и, кажется, даже перестает дышать. –Да ладно тебе, я ведь не кусаюсь, – подтрунивает его незнакомец с едкой усмешкой на губах. – Ты, помнится, сам хотел что-то поспрашивать у меня..? Или я не прав? Правильно, Тарасенко хотел. Но, как некстати, все слова и вопросы резко вылетают из головы в данную секунду. Парень может только открывать-закрывать рот, как рыба. Действие ли это страха или чего-то еще, Максим не знает. Он вообще как будто перестает соображать с момента прихода этого человека. –Окей, я за тебя начну, раз разговаривать разучился. Меня зовут Даня. Я давно слежу за твоим творчеством и тобой в целом,–как-то по-особенному в подсознании Тарасенко выделяется это его «слежу». Названный Даня начинает немного смещать руку вниз, проводя ею по хрупкой шее и точенным ключицам, что слегка виднелись из-под футболочки темно-зеленого цвета. Тело Максима моментально отзывается на это вздрагиванием. Тарасенко все еще заглядывает в голубые глаза Данилы, пока тот трогает его. Блогер не знает почему, но его будто парализует в ту же минуту. Это так тело реагирует во время стрессовых ситуаций, или что вообще за пиздец сейчас происходит? Можно ли назвать касания этого парня домогательством или нет? Максим не знает точно, то все это выглядит как минимум странно и неадекватно. –Зачем…Зачем ты писал мне? –Приглушенно задает вопрос Тарасенко, перед этим смочив горло слюной из-за волнения. Данила подходит ближе к молодому блогеру, пригвождая его к каменной стене подъезда. Он нависает сверху в силу своего роста и телосложения, внутренне явно ликуя от своего превосходства. –Я же уже говорил, глупенький…– Данила наклоняется к нему, опаляя горячим дыханием его ушную раковину тихими шепотом. –Ты же такой известный, весь из себя крутой. Скетчи вон снимаешь, ролики разные…Мне было интересно познакомиться с таким мальчиком поближе. Максим прижимается теснее к шершавой, весьма холодной стене позади себя, стараясь уйти от такого близкого и нежелательного контакта. –Вообще, я писал тебе много раз в комментариях под видео, но ты попросту не замечал их. И я решил самостоятельно устроить встречу с тобой…Ты даже представить себе не можешь, сколько дней я наблюдал и следил за тобой, Макс, чтобы сейчас стоять совсем-совсем рядом. Тарасенко тяжело дышит, когда чувствует чужую руку у себя на промежности сквозь ткань джинсов на нем. Максим одной рукой упирается в широкое плечо Данилы, а другой лезет в задний карман своих штанов. Незаметно для чужого взгляда парень достает перцовый баллон, заранее приготовленный самим Тарасенко «на всякий случай». Максим прячет заветную вещицу за спиной, ожидая наилучшего момента. –Ты так приятно пахнешь…–Развязно произносит Данила, проводя носом по чужой шее, зарываясь в ворот футболки лицом. Рука трогает Максима за интимные места с некой легкостью и даже непринужденностью. Тарасенко сжимает баллончик в потной ладони, чувствуя, как сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот разорвёт грудную клетку. Данила слишком близко. Слишком настойчиво. Его пальцы скользят по телу Максима, будто он имеет на это право – будто парень уже принадлежит ему. –Дань, прекрати…– хрипит Максим, отворачиваясь. Его голос дрожит, но в глазах вспыхивает искра сопротивления. Еще совсем чуть-чуть и Тарасенко не выдержит. Данила лишь усмехается, прижимаясь ещё ближе к своей жертве. –Что такое, малыш? Ты боишься…?— Его дыхание обжигает кожу. – Какой же ты милый…весь такой беззащитный, маленький котенок. Слова Данилы звучали, как скрытая, но явная угроза. Тарасенко понимал: если он не предпримет что-нибудь прямо сейчас, то вполне может повторить судьбу той же Алены. А делать этого совершенно не хотелось. Именно поэтому Максим отталкивает неприятеля, высвобождаясь из цепких рук. –Хватит!– кричит он, наконец находя в себе силы на сопротивление. Данила на секунду замирает, удивлённый такой реакцией. Его голубые глаза, обычно такие спокойные, расширяются, а затем сужаются, будто он только сейчас разглядел в Максиме что-то новое. Но затем его лицо искажает ухмылка – медленная, хищная. –О, так ты умеешь огрызаться? – Данила растягивает губы в кривой усмешке, делая медленный шаг вперёд. Жёлтый свет уличного фонаря скользит по его лицу, превращая обычный нос-картошку в уродливую тень, а рыжие брови - в огненные дуги, изогнутые в насмешливом изгибе. Его глаза, узкие и блестящие, как у хищника, неотрывно следят за каждым движением Максима. Тарасенко чувствует, как холод кирпичной стены проникает сквозь тонкую ткань футболки, когда отступает ещё дальше. Его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони, оставляя красные полумесяцы. В груди что-то закипает - сначала тихий страх, потом ярость, горячая и слепая, поднимающаяся из самого нутра. –Отвали от меня, блять! – вырывается у него хриплый крик, больше похожий на рычание загнанного зверя. Рука дрожит, но твёрдо поднимает перцовый баллончик, палец уже на спуске. В глазах Максима - не детский испуг, а холодная решимость, смешанная с отчаянием. Свет фонаря отражается в каплях пота на его лбу, подчёркивая бледность кожи. Губы, сжатые в тонкую линию, слегка подрагивают от адреналина, который пульсирует в жилах, заставляя сердце биться так сильно, что кажется, будто оно вот-вот вырвется наружу. Данила не успевает среагировать или осмыслить всю ситуацию, как некоторая часть содержимого перцового баллончика оказалась прямо в его глазах. –Сука! – его вопль разорвал ночную тишину, превратившись в животный рев. Данила судорожно вскинул крупные ладони к лицу, пальцы искривились в неестественном спазме. Его тело скрючилось от невыносимого жжения - будто кто-то влил ему за веки расплавленный металл. Из покрасневших глаз ручьем хлынули слезы, смешиваясь со слизью и размазывая едкий состав по щекам. Дыхание стало хриплым, прерывистым - каждый вдох обжигал горло, вызывая новые приступы кашля. Лицо, обычно бледное, теперь пылало багровой краской, вены на лбу и шее набухли. –Ты... ты... – он пытался говорить, но слова тонули в хрипах и слюне. Язык заплетался, губы дрожали, выдавая нестерпимую боль. Максим не ждал. Его тело среагировало раньше сознания - резкий разворот, толчок ногами, и вот он уже мчится вперед, не разбирая дороги. Ноги будто сами несли его, не чувствуя усталости, подгоняемые диким выбросом адреналина. За спиной еще долго слышался хриплый рев Данилы, но Максим не оглядывался - только бежал, бежал, бежал... Ноги сами несут его вперёд, по тёмным улицам, мимо спящих домов. Ветер бьёт в лицо, холодный и резкий, кровь стучит в висках, а в ушах – только собственное прерывистое дыхание. Он не оглядывается. Не может. Но за спиной – тяжёлые шаги. –Максим! – рычит Данила, уже оправившись. Голос его хриплый, злой, будто рвущийся сквозь зубы. – Ты пожалеешь об этом! Тарасенко сворачивает в узкий переулок, надеясь потеряться в лабиринте дворов. Стены домов смыкаются вокруг, тени от фонарей ложатся неровными полосами на асфальт. Но шаги преследователя становятся всё ближе, гулкие, как удары молота. Он не убежит. Сердце колотилось так бешено, что казалось – вот-вот разорвет грудную клетку изнутри. Каждый удар отдавался в висках пульсирующей болью, смешиваясь с оглушительным звоном в ушах. В глазах плясали черные пятна, сужая поле зрения до тоннеля, а в легких будто поселился раскаленный песок – каждый вдох обжигал, каждый выдох давался с хриплым стоном. И тут – глухой удар. Нога предательски цепляется за неровный выступ асфальта. Тело, потеряв равновесие, с размаху обрушивается на жесткое покрытие. Колени встречаются с землей первыми – кожа мгновенно сдирается. Ладони рефлекторно выставляются вперед, но острые камешки впиваются в нежную кожу, оставляя рваные, жгучие раны. Боль, острая и пронзительная, молнией пронзает все тело, вырывая из горла непроизвольный стон. Сквозь пелену слез и боли Максим видит – Данила уже здесь. –Ну что, малыш? – его голос хриплый, пропитанный ядом. Лицо все еще пунцовое от вещества перцового баллончика, веки опухшие, воспаленные. Но губы растянуты в оскале, обнажая ровные зубы. Каждая неровность асфальта отражается в его голубых глазах, ставших мутными от слез, но не потерявших своего хищного блеска. – Думал, сбежишь? Максим отползает назад, пока спина не упирается в холодную, шершавую стену. Кирпичи впиваются в лопатки, но это уже не имеет значения – тупик. –Я… я вызову полицию! – голос звучит чужим, сдавленным, предательски дрожит на последних слогах. Данила смеется. Этот звук – как скрежет металла по стеклу. –И что ты им скажешь? – он наклоняется, и в его движениях есть что-то кошачье – плавное, расчетливое. Пальцы, крупные и узловатые, впиваются в каштановые волосы Максима, сжимая их в кулаке на затылке. Боль острая, унизительная, заставляет слезы выступить на глазах. — Что твой «фанат» хотел с тобой познакомиться? Его дыхание пахнет сигаретным дымом, смешанным с мятной жвачкой, от чего парню становилось еще страшнее. – Они даже заявление не примут. Тарасенко зажмуривается, чувствуя, как крупные пальцы Данилы скользят по его виску, оставляя за собой жгучую дорожку. Ожидание удара становится почти физическим – мышцы живота рефлекторно напрягаются, шея вжимается в плечи. Внутри все сжимается в ледяной ком. Но вместо этого – громкий крик. – Отпусти его, ублюдок! И мир взрывается хаосом. Максим открывает глаза. Коля. Струтинский не разговаривает. Он бьёт. Его кулак со всей силы врезается в челюсть Данилы, отправляя того на землю. Звук удара – глухой, мокрый. – Уебан мелкий… — хрипит Данила, вытирая кровь с губ. Его голос уже не такой уверенный. – Ошибся. Я тот, кто сейчас сломает тебе рёбра к херам, – рычит Коля, замахиваясь снова. Его зелёные глаза горят холодной яростью. Данила понимает: он проиграл. Он резко вскакивает и убегает, скрываясь в темноте, как крыса. Коля не гонится за ним. Вместо этого он поворачивается к Максиму, который всё ещё сидел на земле и дрожал как осиновый лист. – Всё нормально? – голос Коли, обычно такой громкий и уверенный, теперь звучал непривычно мягко, как нежный шёпот ветра. Струтинский присаживается на карточки перед Тарасенко. Его ладони осторожно коснулись плеч Максима, словно он был самой хрупкой вещью на земле. Тарасенко не отвечает. Его тело вдруг обмякло, как тряпичная кукла, и он буквально ввалился в объятия друга, вцепившись в его куртку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Лицом он уткнулся в грудь Коли, вдыхая знакомый запах дешёвого стирального порошка и табака – запах безопасности. Слёзы, которые он так долго сдерживал, теперь текли ручьём, оставляя мокрые пятна на ткани. – Спасибо… – это слово вырвалось шёпотом, хриплым от пережитого ужаса. Губы Максима дрожали, а голос предательски ломался, переходя на фальцет. Коля сжал его в объятиях так крепко, что у Тарасенко слегка перехватило дыхание. Руки Струтинского дрожали – то ли от адреналина, то ли от сдерживаемой ярости. – Идиот… – он произнёс это с такой нежностью, что слово потеряло всякий негативный оттенок. – Почему ты мне сразу не сказал? Максим молчал. Его пальцы по-прежнему впивались в спину друга, будто он боялся, что если отпустит – кошмар вернётся. В голове крутились ответы, но ни один не мог пробиться сквозь ком в горле. Он не знал. Боялся. Считал, что должен справиться сам. Но сейчас, в этих крепких объятиях, он понял простую истину – молчание было огромной, просто колоссальной ошибкой.

***

На следующий день, когда первые лучи солнца только начинали золотить крыши домов, они сидели в полицейском участке. Максим, бледный, с тёмными кругами под глазами, дрожащей рукой заполнял заявление. Коля сидел рядом, его обычно насмешливый взгляд теперь был твёрдым и серьёзным. Он то и дело клал руку на плечо друга, словно проверяя – он здесь, он в безопасности. Данилу нашли быстро. Оказалось, в полицейских базах он значился как «потенциально опасный»– у него уже были подобные «увлечения», то есть попытки изнасилования и преследование потенциальных жертв. Фотография с его оскаленным лицом на экране компьютера заставила Максима содрогнуться. Дни шли за днями. Максим больше не ощущал на себе пристального взгляда, не вздрагивал от каждого шороха. Но тени всё ещё казались ему слишком длинными, а тёмные переулки – слишком узкими. Он научился не оборачиваться на каждый звук, но иногда... иногда всё же бросал быстрый взгляд через плечо. И всегда, всегда рядом был Коля. Его верный друг, его защитник, его якорь в этом шторме. Он шёл рядом, его широкая спина заслоняла Максима от мира, а крепкая рука то и дело ложилась на плечо, поддерживая и оберегая от разных бед. Потому что Коля дал себе слово – больше никто и никогда не посмеет причинить боль его другу. Особенно «фанаты».