Выживший

Стоило Этасу, отдохнувшему и причёсанному магией, покинуть шатёр, как его тут же возжелал весь Кирин-Тор. Пятиминутное дело – добраться с ним до авиария, – заняло несколько часов. Вернувшееся сияние Скверны в его глазах никого не удивляло и не пугало. Даже жуткая рожа мертвяка за плечом Этаса не останавливала даларанцев. Кольтиру не замечали, словно он был послушной архимагу арканной аберрацией или обычным телохранителем – или и вовсе невидимкой. Взгляды скользили по нему, не задерживаясь ни на саронитовом доспехе, ни на рукояти меча, ни на ледяных глазах рыцаря смерти. Все внимание сразу нацеливалось на Этаса. Этас принимал соболезнования. Приносил соболезнования. Подставлял плечо для рыданий. Пожимал руки и заверял, что обо всех выживших и потерявших кров Кирин-Тор позаботится. Раздавал просьбы и указания. Выслушивал отчеты, одобрял инициативы, отвечал, объяснял, благодарил и просто любезничал. Навыком болтать красиво, искренне и вроде бы по делу, но без какой-либо конкретики, он владел в совершенстве. А навыком вежливо свернуть разговор и придумать собеседнику какую-нибудь работу – и того лучше. Одних репортёров вместо интервью припряг помогать в палаточном лагере, другим дал несколько расплывчатых комментариев и попросил собрать пресс-конференцию на послезавтра. На третьих прикрикнул: – Почему без защитных артефактов на месте магической катастрофы?! Жить надоело? Он пошевелил пальцами, намереваясь набросить щиты, но вовремя вспомнил о запрете и поручил задачу пробегавшему мимо гномскому чародею. Того же гнома попросил изготовить таблички с предупреждениями о разлитой магии на разных языках и поставить по периметру. Какая-то зарёванная человеческая девица, скандалившая с людьми в форме Кирин-Тора, заметив Этаса, бросилась ему наперерез с неясными намерениями. Кольтира хотел перехватить её, но Этас положил руку ему на локоть. – Я поговорю. Не дав архимагу раскрыть рот для приветствия, девица затараторила жалобу на злобный и жадный Кирин-Тор. Ей, невесте и единственной наследнице погибшего архимага Варгота, не отдают его магический посох – наверняка только потому, что она не чародейка. – Архимаг Варгот погиб? Вы уверены? – спросил Этас у девицы и чародеев в форме стражников, подойдя к ним. – Маг может оставить свой посох как маяк, привязку для точки выхода из телепортации, например. Один из кирин-торцев отчитался, что вестники к архимагу Варготу не улетают, а с этим посохом его видели во время сражения с нерубами. – Полгода или менее, если гибель будет однозначно установлена, посох будет храниться у Кирин-Тора. А далее согласно решению дела о наследстве, – добавил стражник и выразительно зыркнул на Этаса. Мол, всё по закону, и не будет же один из Шести нарушать его, только чтобы добавить себе баллов в глазах какой-то девицы? Из той снова хлынул поток жалоб и слёз, но Этас, не слушая их, осматривал, чуть ли не обнюхивал посох погибшего. – Это запасной, у Варгота они очень похожие, – вынес он вердикт. – С его помощью вызвать проекцию владельца. Попробуйте, но под двойными щитами, чтобы не мешал фон. Кирин-торец выполнил указание, и над посохом вспыхнула проекция – перебинтованный человек лежал под одеялом. Худощавый, старый, но ещё не дряхлый, с острым взглядом – сразу видно скрытую силу архимага. – Этас! – закряхтел он, оглядевшись. – Как хорошо, что ты вызвал меня! Первой мыслью Кольтиры было, что архимаг Варгот обрадовался Этасу больше, чем своей невесте. Второй – что они оба слишком молоды для похотливого старикана. А третьей – что невеста, вместо того чтобы радостно приветствовать выжившего жениха, тихонько скрылась за спинами кирин-торцев и пустилась наутёк. Можно было поймать её Хваткой Смерти, но зачем лезть в чужие дела. Вон, один из стражей уже заметил и погнался за мошенницей, на ходу сплетая что-то арканное. – Что происходит в Даларане?! – воскликнул старик. – Я был ранен и окружён, пришлось удирать. Перенёсся в Шаттрат, а теперь целители не разрешают обратную телепортацию. И никто ничего не знает! – Даларана больше нет, Варгот. Мы на руинах. Старик дёрнул краем рта. Или хорошо держал удар, или кое-какие слухи до него всё же дошли. Чародеи перечислили несколько имён, делясь сведениями о погибших и выживших. О судьбе главы ордена никто не знал – оказывается, последней его видела Аллерия, и тот проигрывал поединок с Ксал’атат. – Про кого другого я бы сказал, что явно мёртв, но это же Кадгар, – Этас пожал плечами. – Из всяких историй выпутывался. Выяснив, что самочувствие Варгота неплохое, Этас велел ему скоординировать спасшихся даларанцев в Шаттрате – и надиктовал целый список задач. – Сделаем. Возьми мой посох! Держи меня в курсе! – потребовал старик, закрывая вопрос о наследстве. Потом какой-то парень в форме Армии Кирин-Тора попросил Этаса заглянуть в шатёр архимагини Модеры. Этас зашёл к ней на минуточку – а в итоге на час. Весь этот час Кольтира дожидался его за границей защитных чар. Там его нашла Вивианна, остановилась поболтать. Сообщила, что Отрëкшиеся, и Кольтира в том числе, тут присутствуют официально, по указу Мрачного Совета.  – Восстанавливаем репутацию лордеронцев как доброго и мирного народа, – фыркнула Вивианна. Не коренная лордеронка, а некогда подданная воинственного Альтерака, она и при жизни-то на звание миролюбивой не претендовала. – Так что можешь носить гербовую накидку Отрёкшихся. Но Калия просила передать тебе, чтобы ты тут ни с кем не ссорился. – Ну, пусть помечатает девочка, – разрешил Кольтира. Он и так не собирался ни с кем конфликтовать. И не ради просьб и проповедей Калии, брат её, Менетил, а чтобы не было проблем у Этаса. А если всё-таки во что-то ввяжется, то лучше как частное лицо, а не как представитель Подгорода. В отсутствие архимага немёртвая рожа привлекала к себе слишком много внимания. И то ли Джайна растрепала перед отъездом, то ли он успел примелькаться в Четвёртую войну – лоялиста Сильваны в нём узнавали. От Орды магов тут было не много: в основном Отрёкшиеся. Тролли не любили Кирин-Тор, гоблины не увлекались неприбыльными проектами. У орков, тауренов и пандаренов магов мало, а шал’дорай и вульпер в принципе мало. Те, кто Кольтиру знал, издалека здоровались, кто-то демонстративно кривил нос на сторонника Сильваны и проходил мимо.  Выжившие даларанцы не привередничали и принимали всех, кто был готов им помогать. А вот у магов Альянса с миролюбием были проблемы. Один из штормградских чародеев – из тех, которого Кольтира с Калесгосом вытащили из закупоренного магическим помехами портала, – припёрся и высказал ему всё, что думает о Сильване. Очень свежие и ценные сведения, а то Кольтира раньше не догадывался, что она предательница и кровожадная стерва, не лучше Гарроша. Кольтира изображал городского стражника на посту: на вопросы не отвечал, на подначки не реагировал. Каменная рожа и глухое молчание рыцаря смерти штормградцу быстро надоели и, пробормотав пару тупых угроз, он свалил по своим делам. При Вивианне к ним не лезли, но потом она ушла, и к нему привязался один фиолетовомордый тип. Сначала Кольтира принял его за кал’дорея, но вскоре из его слов понял, что это Высокорожденный, один из шен’дралар. Этому позарез приспичило узнать, где был мерзкий ордынец в тот день, когда Сильвана сожгла Тельдрассил. Был-то он в Силитусе, следил за раскопками и не позволял гоблинам продавать азерит на сторону. Но Кольтира уже знал, что это неправильный ответ. Во-первых, азерит Сильвана использовала для усиления своего оружия, которым и сожгла Тельдрассил. Да и в принципе она начала войну с кал’дорай, чтобы беспрепятственно добывать азерит в Калимдоре. Во-вторых, раз Кольтире позволили оставить руки чистыми, значит, он явный сильванин фаворит и втайне мечтает о её возвращении. В Оргриммаре было проще: на переговорах Кромуш отдувался за всех один. Бил себя кулаком в грудь и рычал, что если лоялистов будут судить за верность вождю, то пусть восставшие не смеют более называть себя орками и Ордой. Кольтира с Алиной просто постояли за его спиной, и им даже не пришлось ничего говорить. А потом за порядком в городе следили, стражники стычек не допускали. В Подгороде Кольтиру знали, о его связи с Сильваной – тоже. Но Кольтира много воевал на стороне Отрёкшихся и по праву считался одним из защитников этого народа. А после того как он в Брилле успешно возглавил оборону от Плети, оставшейся без контроля после разрушения Шлема Господства, на него уже никто не смел смотреть косо. Да и вообще, в Подгороде о Сильване старались говорить поменьше, потому что мало кто готов был озвучивать посторонним то, что думал на самом деле. Только среди своих. Очень многие надеялись на возвращение королевы, когда закончится её деятельное покаяние в Утробе. Она же образумилась и больше не хочет воевать со всем миром, мотаясь по всему Азероту. Вот пусть и занимается делами своего народа! Некоторые во всю глотку обличали прегрешения вождя – а потом тайно выспрашивали у Кольтиры, не связывалась ли с ним Сильвана и не оставляла ли указаний своим верным последователям. Но на шен’дралара-то явно не подействует испытанный в Подгороде аргумент «кто громче всех ругает Сильвану – тот на самом деле тайный лоялист». Обвинения Кольтиру особо не задевали. Когда рыцари смерти освободились от Плети, их встречали куда враждебнее, и тогда их всех было в чём упрекнуть, они убивали своих. А тут – просто война, хотя, конечно, не за правое дело и вообще проигранная. В идеале, война вообще не должна особо задевать гражданских, это дело для армий. Хорошая война – как секс, по взаимному согласию. Обе стороны сами выбрали быть тут: из любви к процессу, из чувства долга или за деньги. И обе пылают страстью, пусть и не любовного рода. Правда, до финиша доходят не все. Но то в идеале. Азерот - не заповедник для воинственных придурков, вроде Малдраксуса. А по факту солдаты выполняют приказы, и не всегда могут выбирать. Не все в Орде хотели сжигать Телдрассил, и вряд ли весь Альянс желал смерти мирным торговцам Зул’дазара, когда обстреливали город со своих кораблей. Это война, и она постоянно выходит за рамки развлечения для любителей. Её придумали не для этого. Шен’драларский маг от отсутствия ответов только распалялся. Парня можно понять, он дважды потерял дом из-за Орды. Но разве Четвёртой войны не хватило, чтобы утолить жажду мести? Ну, или если всё ещё настолько её жаждал – так нападал бы уже, а не разводил сопли! – На меня нагоняет тоску один твой вид. Так и будешь болтать или перейдёшь к делу? – огрызнулся Кольтира, проглотив вертящийся на языке комментарий о трусости. Шен’дралар не напал – но и не угомонился. Зудел и зудел над ухом, как комар-переросток. Можно было заткнуть его чарами немоты, но надолго их не хватит. И создавать вокруг себя нестерпимый холод бесполезно – маг легко решит эту проблему согревающими чарами, ещё и посмеется над жалкой попыткой. И за шкирку к стражникам его не притащишь – за оскорбления свергнутой королевы наказаний не положено. Кольтира сделал себе мысленную пометку уточнить у Этаса, какие меры по защите чести у даларанцев допустимы. Маги же, какими бы миролюбивыми ни были, явно не выслушивают оскорбления молча. Наверно, вызывают на дуэль, а значит, дуэльный кодекс надо бы изучить. Ни Таланор с Датурой, ни Амал-Тазад, ни Вивианна такой ерундой ему голову не забивали. А лучше спросить не у Этаса, чтобы не создавать ему ощущения, что Кольтира – потенциальная проблема, от которой лучше заранее избавиться, отослав подальше. У Хатореля можно узнать про дуэльные правила, он же тоже заинтересован, чтобы репутация Этаса не пострадала. Пока Кольтира слушал все эти «понравилось убивать мирное население?», припёрлись Хаторель и Аратор. – Где? – уточнил чародей, не называя имени Этаса. Кольтира указал подбородком на палатку, у входа в которую светилась наколдованная табличка с именем архимагини Модеры. – А. Это надолго, – Хаторель переглянулся с Аратором, и тот махнул рукой, мол, ничего, подождём. – Вы его знаете? Он лоялист Сильваны! – нажаловался шен’дралар. – Он… – Да-да, он полчаса сосался с ней в Тёмных землях, нам уже сообщили, спасибо. Кирин-Тор принимает помощь не только от девственников, – заявил Хаторель и легкомысленно рассмеялся, чтобы его слова не показались грубостью. Шен’дралар бросил на Кольтиру взгляд «ниже падать некуда», но почему-то отвязался, не стал препираться с Похитителями Солнца. Кольтира покосился на Хатореля. Вот же засранец – вроде бы и помог, зато сплетни по всему острову пустил. Эх, похоже, не того парня Кольтира вчера подержал за горло… – Калесгос на юго-запад ещё не летал. Пока он отдыхает, мы с Хаторелем отправимся с вами, поищем уцелевших, – пояснил Аратор. Ага, как будто без них некого было отправить. Просто не доверяют ему. – Ну что, заездила совсем или тебя ещё на Джайну хватит? – хмыкнул Кольтира, когда Этас, наконец, соизволил выйти от своей Модеры. Тут же мысленно обругал себя за длинный язык. Назвался телохранителем – не жалуйся на скуку. Сейчас Этас ответит, что никто его тут не держит, а у одного из Шести слишком много дел, чтобы развлекать скучающего дохляка. А Хаторель поддержит – то-то глаза закатывает. – Сначала ставь заглушающие чары, а потом язви про Совет, – строго сказал ему Этас вместо этого. – Умеешь? Кольтира неопределенно повёл плечом. Где-то они у него записаны, и ставить получалось. Но конспект дома, а на память он, конечно, не сплетёт – вариация для места, а не для предмета, ни разу не пригождалась. Но не признаваться же при Хатореле! Тот и так уже гаденько ухмыльнулся и что-то зашептал Этасу на ухо, на правах старого приятеля приобняв его за плечи. Этас усмехнулся, Хаторель продолжил нашептывать какую-то гадость про рыцаря смерти – на него косился. Кольтира в ответ смерил наглеца презрительным взглядом. И это он тут главный солдафон? Воспитанные эльфы не шепчутся при посторонних! Этас с Хаторелем дружно рассмеялись, а потом оба резко замолкли, застыли, остекленев глазами. Отвернулись друг от друг, и каждый натянул на лицо сдержанную, но любезную чуть печальную полуулыбку «политик на месте трагедии». Если не видеть их мгновение назад, то и не скажешь, что фальшивая. Кольтира нахмурился, перехватив встревоженный взгляд, который архимаг вскоре бросил на своего приятеля. Понятно, что Этас – не единственный пострадавший, и вина выжившего мучит не его одного. И Аратор, и Хаторель – даларанцы, и они тоже были тут, когда город пал. Вот только не хватало ещё, чтобы Этас надумал себе какую-нибудь чушь, будто он не имеет права на хорошее настроение или на заботу друзей, потому что тем тоже плохо! Плохо всем, но Этасу тяжелее. Он младше Хатореля, на нем больше ответственности, и именно его важнее привести в порядок. Хаторель, если прижмёт, может свалить в Квель’Талас и утешиться в вине и в объятьях какой-нибудь красотки. Даларанцы без его помощи обойдутся. Аратор, хоть у него и меньше жизненного опыта, держался лучше всех. Город ему не родной, друзей, наверно, меньше завести успел. Но скорее всего, он мудрее расставлял приоритеты. Следить за безопасностью и благополучием семьи, помогать раненым – не замахиваясь на большую политику. Его не волновали место и роль Кирин-Тора в Азероте, светлое будущее всех даларанцев скопом, возможные проблемы от необученных магов и предотвращение войн во всем мире. А Этас себе такой роскоши позволить не мог. Говорить Хаторелю, чтобы лучше следил за лицом, бесполезно. Тот не дурак, сам понимает. Но если от него будет больше вреда, чем пользы, Кольтира найдет способ от него избавиться. В окружении своих Похитителей Солнца Этас, видимо, считался занятым: больше к ним никто не лез. От варготова посоха он успел отделаться, наверно, сплавил Модере. План по поиску выживших архимаг выслушал со скептическим хмыканьем, но разоблачать хитрецов не стал. Даже позволил Хаторелю сесть с ним на одного дракондора – а Аратор явно надеялся, что эта честь достанется ему. До берега долетели всего за пару часов, и это при том, что не торопились, высматривали уцелевших. Пыль уже полностью осела: прибывшие чародеи дружно постарались. Остров Дорн был невелик, но со сложным рельефом, ручьями, оврагами и скалами. Пешком неудобно, особенно если есть раненые. Но пока им никого не попадалось, даже кобольды и нерубы попрятались в свои норы. – Отправляй Джайне, – распорядился Этас на берегу. – По координатам Боралуса. Хаторель создал и отослал серебристого ястреба, а через пару минут рядом с Этасом соткался из воздуха уже альбатрос. Кольтира знал, что некоторые чародеи настолько искусны и самовлюблённы, что создают вестников уникальной формы. Этас такой ерундой не заморачивался, а вот Джайна, похоже, не упустила шанса повыделываться и подчеркнуть свое высокое происхождение. На взгляд Кольтиры, нахальной кул-тирасской человечке больше подошла бы чайка. Несчастного альбатроса архимаги гоняли туда-сюда через половину Азерота раз двадцать. И с каждым его появлением Этас становился всё мрачнее. Он не колдовал, но в какой-то момент перед ним возникли бумага и карандаш – видимо, Джайна телепортировала. Кольтира не подглядывал, но взгляд случайно выцепил «больницы» и «телеп. площ.». – Ты не упрекай Джайну, – сказал вдруг Этас Кольтире, – за то, что не помогала. Она защищала даларанцев, наводила контакты с правителями Дорногала. А ещё она отразила атаку демонов бездны, которые слетелись на дармовую энергию. Джайна не подарок, но она обычно никого не бросает в беде. Когда смогла безопасно послать ко мне Калесгоса, сразу сделала это. Я бы телепортировался, если что… – Нажаловалась уже? – хмыкнул Кольтира. – Не обижай её, – Этас говорил мягко, но интонация не была просительной. Запрещал, а не уговаривал. – Я тебе про неё вчера всякого наболтал, но это только мои опасения, она ещё ничего не натворила. Хаторель выразительно закашлялся, явно вспомнив даларанскую резню и обстрел Зул’Дазара, но открыто возражать архимагу не посмел. – Ладно, понял. Но если она на меня первая нападёт, я же могу подморозить ей задницу? – уточнил Кольтира. – Так и мечтаешь об этом, – фыркнул Этас. – Учти, если решишь тут совершенствовать свои навыки в магии, Джайна у нас сильнейшая в школе Льда. К ней пойдешь с просьбами о тренировке, так что не ссорься раньше времени. Кольтира хмыкнул. Что-то он сомневался, что вся такая титулованная Джайна захочет тратить на него время с образовательными целями – разве что поучить манерам и уважению к архимагам. Впрочем, одно другому не мешает. Потом вместо альбатроса перед архимагом появился ястреб, классическая форма вестника у эльфов. – Сурдиэль? – уточнил Хаторель. Сам он тоже общался с кем-то через вестников и тоже не радовался вестям. Этас кивнул. – Много погибших от нерубов в Торговой палате, – сообщил он вскоре. – Там было меньше стражей, и все эти улочки неудобны для эвакуации. Он назвал Хаторелю несколько имён – тот печально покивал, но в лице не переменился. Видимо, просто знакомые. Кольтире было известно только одно имя: Валаден Серебряный Клинок, знаменитый талассийский потомственный оружейник. Оказывается, теперь он даларанец, точнее, был им. – Гирана и её компания, естественно, не утерпели, отправились мстить Ксал’атат, – сказал Этас через пару появлений ястреба. – Они присоединились к Аллерии и Роммату. – Я в ней не сомневался, – фыркнул Хаторель в ответ. Следующего вестника Этас велел отправить великому магистру. У того тоже был ястреб, но новости от него Этаса не расстраивали, а сначала радовали, потом злили. На щеках вспыхнул румянец, глаза засверкали Скверной ещё ярче, а несчастного вестника он не выпустил, а швырнул обратно – казалось, хотел ещё и пинка поддать. – «Тащите свои даларанские задницы в Квель’Талас, пока опять не вляпались в какой-нибудь Кирин-Тор», – невыносимо высокомерным тоном, цедя слова, «перевёл» Аратор. При этом он зачем-то поднял ворот гербовой накидки и нацепил его на нос, как маску грабителя. Похоже, Аратор великого магистра недолюбливал, несмотря на то, что тот был другом его матери. Или наоборот, именно поэтому. Про двух самых приближенных советников короля много сплетничали, в том числе о пикантном – возможно, не без причины. – Не так грубо, но по смыслу да, – фыркнул Этас, остывая при взгляде на карикатурно напыжившегося племянника. – Он не собирается прийти сюда и помочь тебе? – проворчал Аратор. – И оставить Аллерию без прикрытия? – удивился Этас. – Она же в самое пекло лезет! Кстати, она просила передать, что Ксал’атат напитывает некоторых нерубов Черной кровью Древних богов, и они становятся очень сильными и быстрыми. – Саронитом, что ли? – удивился Кольтира. – Что-то вроде, только жидкое. Малоизученная штука, – Этас пожал плечами. – В пещерах на Дорне есть месторождения, поэтому могут быть и на поверхности. Вызывают видения, сводят с ума. Держитесь подальше, защищайте разум. Больше про Черную кровь мы пока ничего не знаем. В какой-то момент перед ним появилась целая стая вестников: ястребов и воронов. Этас изучал их по одному, и его листы быстро пополнялись пометками. Следующий вестник, прилетевший к нему, имел форму феникса – королевский. Новостям от талассийского короля Этас сначала обрадовался, но потом, через пару новых появлений феникса, нахмурился. – Что говорит его величество? – не утерпел Хаторель. – М? – Этас тряхнул головой, прогоняя задумчивость. – Назвал меня параноиком и показал как параноить с королевским размахом. – Он прикроет наших перед Джайной? – Уже. Его величество сказал ей, что попросил Похитителей Солнца задержаться в Квель’Таласе, потому что следующую атаку Ксал’атат логично направить на вторую магическую столицу или Солнечный Колодец. А у него и Роммат, и Аллерия тут, так что Сурдиэль с нашими их заменяют. Заодно выстраивают дополнительную систему защиты. – Хорошо. Убедительно, – одобрил Хаторель.  – В том-то и дело, что убедительно! – Этас поёжился. – Его величество так логично всё изложил и даже генерала Сангвинара сдёрнул из Запределья. Я уже испугался, что Ксал’атат на подлёте к Квель’Данасу! Каэль’Тас же сторонник гипотезы о дуальности Света и Бездны… – Это доказанный факт, а не просто гипотеза, – встрял Аратор. – А не их противостояния, – продолжил Этас, проигнорировав занудство паладинчика. – Поэтому он считает, что энергию Солнечного Колодца Ксал’атат вполне могла бы использовать для накопления силы. – Она в любом случае может, – возразил Аратор. – Суть Бездны – поглощение, и сгодится любая энергия. А Солнечный Колодец – не только источник магии, но и колыбель возрождающегося наару, так что для Ксал’атат там двойная порция угощения. – Не нагнетай, а? – попросил Этас. – В Солнечном Колодце сидит наару? – не поверил Кольтира. Когда Колодец восстановили, он ещё был в Плети, талассийских газет не читал. Но если бы такое писали – ему бы потом рассказали эльфы из числа Отрëкшихся! – Кристалл души Му’уру, – сообщил Этас, как будто это что-то объясняло. – Он может однажды возродиться, но жизненные циклы наару долгие и неизученные. – Ты не знал? – удивился Аратор. – Поначалу держали в секрете, но он же с каждым годом всё сильнее. Ты не слышишь его, когда разговариваешь со Светом? – В смысле «разговариваю»? – не понял Кольтира. – Это новое учение в вашей Серебряной Длани? Всегда получали наставление у жреца, если припекло. На Кольтиру изумлённо уставились все три живых эльфа. И загалдели одновременно: – Н-да, можно увезти следопыта из леса, но нельзя вывезти тёмный лес из следопыта… – Ты когда последний раз совершал паломничество к Солнечному Колодцу? – Жрец, который тебя наставляет, разве не говорил тебе? Кольтира выразительно покрутил у виска. Кто позволил бы ему, интересно? К восстановленному Солнечному Колодцу теперь допускали всех эльфов, не как раньше: только талассийских магистров и верховных жрецов. Но явно не рыцаря смерти! Не говоря уж о том, что конкретно Кольтире запрещено появляться на эльфийской земле. – Я нежить, если кто вдруг не заметил. Существо принципиально противное Свету. Я не обращаюсь к жрецам, не паломничаю, не праздную Солнцеворот... – И даже Солнце на тебя принципиально не светит, – с иронией закончил Аратор. И возмутился: – Свету полярна Бездна, а Смерти – Жизнь. Чем у вас Калия занимается, почему ты элементарных вещей не знаешь? – Что-то она там своим последователям лепит, – вступился за начальство Кольтира. А элементарные вещи – это то, атаковать нежить лучше Светом, а не целительскими чарами друидов! – Что-то, – повторил Аратор. Выдержал паузу, чтобы все сами додумали слова осуждения, и скомандовал: – Садимся кругом, будем общаться со Светом. – Прямо здесь? – удивился Кольтира. Чутьё подсказывало, что поблизости крупных живых существ нет, но всё равно – чужая, незнакомая территория. Всадники на дракондорах в небе были заметны издалека, любой наблюдатель мог проследить их путь и примерно понять, где они спешились. Город нерубов далеко, но то город, а аванпосты могут быть раскиданы по всему Дорну. Задерживаться нежелательно. – А где, посреди разлитой магии? – парировал Аратор. – Этасу всё равно нужно решать проблему со Скверной, и поскорее. – Да кого волнует, кроме Верисы, – отмахнулся архимаг. – Твое здоровье волнует тут всех, кроме тебя, почему-то! – возмутился Аратор. – А, раз Этасу надо, то делайте, – разрешил Кольтира. У них есть дракондоры, все умеют сражаться – отобьются, если что. Этас, хоть ему и нежелательно колдовать, сможет телепортироваться, Аратор с Хаторелем, сразу Этаса и подлечит. – Дела-ем, – поправил паладинчик. Хаторель, Аратор и Этас плюхнулись на траву и выжидающе уставились на рыцаря смерти. Тот не стал спорить, чтобы не подавать Этасу дурной пример. Не трудно сделать благостную рожу на пару минут – куда проще, чем заставить Этаса выспаться. – Садимся поудобнее, – бархатным жреческим тоном, как будто перед толпой паствы, начал Аратор.  У нежити нет понятия «удобно», есть «устойчиво». Кольтира покосился на Этаса и скопировал его позу, растопырив колени. Сойдёт, вскочить можно быстро. Только меч положил поближе к руке. – Закрываем глаза, мысленно тянемся к источнику Света, – инструктировал Аратор. – К Солнцу? – уточнил Кольтира. – К Солнцу. К Солнечному Колодцу. К Элуне. К Свету внутри тебя, как удобнее, – расщедрился Аратор. Что-то Кольтира не припоминал такого разнообразия в проповедях Келтана, хотя тот тоже из Серебряной Длани. Кольтира закрыл глаза, но обострил чутьё и слух, чтобы не оставлять Этаса беззащитным. Он не чувствовал тепла Солнца, и чтобы знать, в каком направлении потянуться к нему, нужно видеть. Другое дело – Солнечный Колодец. С ощущением, где тот находится, у эльфов даже после смерти проблем не было, если сосредоточиться. Теперь там не только арканная магия, но ещё и Свет. Кольтира про это слышал, когда в городах стали появляться золотоглазые эльфы, но не уточнял, не интересовался религией. А сам разницы не замечал. И что, там сидит наару? Кольтира видел их только на рисунках в газетах и книгах, даже фотографий не попадалось. Кристаллы такие узорчатые, светятся, звенят, путешествуют между планетами, вещают о Свете. Не очень-то хотелось достичь результата – и значит, испытать всю ту гамму мерзейших ощущений, когда по нему прилетало Светом. Но услышать таинственного наару было любопытно. Кольтира чувствовал далёкий, но мощный источник энергии. «Наару. Ты там?» – не придумал он ничего умнее. – «Эй, наару! Спишь, что ли?». Наару, ясное дело, не отозвался: ни осмысленной речью, ни звоном. Солнечный Колодец оставался обычным Солнечным Колодцем, каким и был до Третьей войны. Похоже, Кольтиру просто разыграли – и Этас тоже! Как смешно: мертвяк увлёкся детской сказочкой настолько, что поверил, будто ему ответит создание Света! Кольтира уставился на шутников. Аратор бубнил о том, как нужно ощутить проникновение Света в каждую клетку тела, что-то про единение и умиротворение. Золотое сияние пробивалось сквозь его прикрытые веки. У Этаса с Хаторелем такого не было, они просто сидели с закрытыми глазами и делали вид, что верят в эту чепуху. Правда, что ли, там есть настоящий наару? Кольтира снова закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь ощутить как можно дальше и полнее, раскинуть чутьё как сеть, на весь Азерот, до самого Квель’Данаса. Вместо Света и наару он чувствовал мелких зверьков, снующих по окрестностям, сидящих рядом парней, какую-то птицу, парящую над морем. И… – У нас гости! – рявкнул он, подхватывая меч и поднимаясь на ноги. – Под землёй. Где-то тут пещеры или ходы.