Выживший

Этас объявил столовую своим кабинетом, Кольтиру выгнал охранять снаружи и сортировать посетителей на срочных и очень срочных. Хатореля отослал с требованием найти помощника. Потом гонял уже его – довольно молодого шал’дорея, – с письмами и поручениями. – Скажи Серебряным, что это приказ Джайны Праудмур, – пару раз напутствовал он помощника. А без него посетовал Кольтире: – Кошмар, как сложно без моих Похитителей Солнца! Сюда бы Сурдиэля или хотя бы Арлана... Всё приходится разжёвывать, да и в принципе рук не хватает. Ещё и вестники не летают. Хорошо, что мы Джайной решили припрягать Серебряных, когда те не на заданиях. Кольтира ободряюще хмыкнул. Если Джайна отдала Серебряных Этасу, пусть в частичное и временное пользование, Вериса явно не обрадовалась. То-то его, а не Модеру, которая отвечает за армию Кирин-Тора, она заманивала на передовую. Джайна намеренно стравливает кузенов или больше некого было ему отдать? Про обед никто не вспомнил, а помощник, скорее всего, постеснялся. И только когда солнце прошло примерно половину пути от зенита до горизонта, из целительского шатра вернулся Аратор и объявил перерыв.  Этас поглощал еду с аппетитом, и вообще он как будто не устал от работы, а напитался энергией – или силами своего шал’дорайского помощника, который выглядел далеко не таким бодрым. Аратор даже разрешил Этасу магичить «что-нибудь лёгенькое». Тот немедленно скрылся в своей спальне и вышел через пару минут, на взгляд Кольтиры, ничуть не изменившись. – Не встревай в ссоры Этаса и Верисы, – посоветовал Аратор Кольтире, задержавшись после ужина у палатки. – Быть предметом их споров может поначалу казаться лестным, но тут ключевое слово «предмет». – Чего? – не понял Кольтира. Вериса уже нажаловалась племянничку? А про свои опасные для чародея планы рассказала? – Я влез, потому что она мешала Этасу работать и втягивала его в авантюры. – Да нет, я про семейные дела. Обычно они посторонним свою грызню не показывают, но ты парень Сильваны, и для Верисы ты… извини, я выражусь грубо… некая собственность семьи Ветрокрылых. Допустимый… мячик для новой игры с Этасом. Она, конечно, прямо такими словами об этом не думает, но… – То есть, ты думаешь, что эти бандинот и белочка могут невзначай меня обидеть? – тоном «ты тупой?» уточнил Кольтира. Ладно, Этас – между ними многое было, он едва ли не больше Сильваны знал о его слабых местах. Но Вериса-то!  – Ты, похоже, уверен, что саронитовую броню не только на теле, но и на душе носишь. На любой доспех найдётся кинжал, – парировал Аратор с непробиваемой святошной уверенностью в своей правоте. – Почувствуешь, что они тебя втягивают в странные игрища – сделай каменное лицо и молчи. Им надоест, и они займутся друг другом. Кольтира хмыкнул, представив себе эту картину: не дождавшись его реакции, Этас и Вериса продолжают ругань, та переходит в драку, а потом в бурный трах на полу - и всё при нём, изображающим каменный столб. Не то что бы он против... – Когда мой отец оказался жив, вернулся в Азерот и заново знакомился с маминой семьёй, мы с мамой его целый час инструктировали, как себя вести при них. Он отмахнулся, и зря! - не отставал Аратор. – Разорвали на две части, как мячик? - с иронией произнёс Кольтира. Верховного экзарха Туралиона, прославленного паладина и героя Альянса, он не знал лично, но как и все в Азероте, был наслышан о его подвигах во Вторую войну и в Запределье, о его тысячелетних сражениях в Армии Света. Чем можно его задеть, Кольтира примерно представлял: сын вырос без отца и не остался служить в его армии, жена связалась с Бездной и вообще живёт в другой стране, давая поводы для сплетен о ней и талассийском великом магистре. Но чтобы взрослый мужик не сумел осадить обнаглевших юнцов? Нет, в это верилось слабо. – Пытались! К счастью, отец нашёл свой метод: он открывает рубрику "Паладинские байки от Туралиона". Но твои следопытские истории не сработают: ты не служитель Света, тебя можно перебить и от сортирых баек никто не ждёт глубокого смысла. В общем, я тебя предупредил... - Аратор замолчал и приподнял бровь, намекая на несказанное "если что - пеняй на себя". Кольтире не хотелось спорить, он кивнул, чтобы тот отвязался, и выкинул из головы странный непрошенный совет. Когда небо начало темнеть, а шал’дорея отпустили отдыхать, к архимагу явился чародей с крайне срочным вопросом, и Этас велел его впустить. Это был довольно молодой энергичный человек в мантии Кирин-Тора, он представился каким-то магистром из команды другого магистра. Начал разговор с архимагом Совета Шести решительно, хотя и несколько торопливо. Но стоило ему встретиться с Этасом взглядом, как магистр запнулся, покраснел и начал мямлить. – Разбирали завалы, обнаружили опасный артефакт, не можем обезвредить, там пле… плетения перепутались и… там же энергия… фоном напитались… Этас ему кивнул и доброжелательно улыбнулся, но только сильнее вогнал парня в краску. – Пытались деактивировать… трое пострадали. И этим… у нас всегда занималась магистр Катриона, но она пропала и… Не знаем, кто ещё это умеет… Сказали… вам сообщить… и вот… Этас расправил свой шлем и натянул на голову, чтобы не смущать человека. Но тот, потеряв возможность пялиться на его лицо, принялся ощупывать взглядом фигуру. Так выпрашивал хорошую затрещину. – Ведите, магистр, показывайте. – Да, это тут… недалеко. На выходе из палатки он остановился, пропуская архимага вперёд, и Кольтира подвинул парня плечом, втискиваясь между ними. Надо же, какой вежливый – оценить вид сзади захотел! Всё ещё пунцовый от знакомства с Этасом, магистр повёл их в направлении северного берега. Проходя мимо сияющего маяка, Кольтира увидел, как группа чародеев в кирин-торской форме вытаскивает из портала новоприбывшего. Магический фон по-прежнему создавал помехи при перемещении, но новым магам хотя бы хватало ума телепортироваться прямо по координатам из письма и сразу получить помощь. Хотя, может, другие умники всё еще делают поправки и болтаются в порталах неизвестно где – то-то Калесгос вечно носится по округе. Магистр вывел их за пределы купола, к самому берегу – неподалёку виднелись укрепления, где Этас и Джайна с первой группой выживших давали бой нерубам сразу после крушения города. Вот так, внезапно, выйдя по совершенно невоенным чародейским делам, Этас оказался в опасном месте. В любой момент нерубы выскочат из-под земли! Нет, этому парню, определённо, нельзя без телохранителя! Артефакт оказался вытянутым фиолетовым кристаллом, окованным металлическим обручем. Кристалл искрился от магии. Как объяснил магистр, уже вернувший пристойный цвет лица, кристалл активировался при попытке войти в зону позади него – а там, под завалами, что-то шевелилось и грохотало. – Там нет ни живых, ни нежити, – предупредил Кольтира Этаса на всякий случай. Некого спасать. – Всё равно надо разобраться, – пожал плечами тот. – Мало ли, кто влезет. Он отправил магистра обратно в лагерь, поручив найти некую Анастасию, назвав её каким-то сложным чародейским термином. То ли должность, то ли титул. Одну Анастасию Кольтира знал: доверенная магичка Сильваны, которой та поручала отправлять вестников от лица королевы. – Она же нежить! – воскликнул магистр. Точно она. – Верно, – медленно произнёс Этас. – Многие из Отрёкшихся откликнулись на просьбу Кирин-Тора и явились нам помогать. Приятно, что бывшие даларанцы помнят о своей первой Родине и о чародейской солидарности. «А ты помнишь? Поговори мне тут», – говорила его поза и легкий, будто оценивающий наклон головы. Магистр смутился и пробормотал что-то согласное. – Она знает протокол деактивации неизвестных артефактов, и у неё хорошие щиты, – Этас смилостивился и снизошёл до пояснений. – Насколько это опасно? Чего нужно ожидать? – тихо спросил Кольтира, когда магистр умчался исполнять. Тот говорил, что трое уже пострадали. – Да всё будет в порядке, – отмахнулся Этас. – Это не сложно, я даже колдовать не буду. Я бы легко обошёлся своими силами, но положено действовать со страхующим. Я не могу публично проявить безалаберность к технике безопасности: донесут Сурдиэлю, и он меня потом живьём съест. – А за отсутствие телохранителей он тебя не съест? – фыркнул Кольтира. – Каждый месяц, при планировании бюджета, выедает мне мозг чайной ложечкой, когда я вычёркиваю эту строку. Кольтира презрительно оскалился. За столько лет не достичь результата? Плохо выедает, без огонька. Впрочем, неудивительно, что у Похитителей Солнца не влезают в бюджет расходы на телохранителей. Это же сколько им доплачивать надо за терпение! Магистр привёл Анастасию, кривясь и вздрагивая от скрипящего звука её голоса. А Этас раскланялся с ней по традициям Отрёкшихся и рассыпался в любезностях. Она встала в нескольких шагах от кристалла, а Кольтиру, выбравшего первое между «помогай или не мешайся», поставила около Этаса. – По моей команде или когда вокруг архимага вспыхнет щит, отбросишь его от артефакта, – предупредила она. – И сам отбежишь. Работники на расчистке завалов отошли шагов на тридцать – протокол или не разделяли уверенность Этаса, что задача плёвая? Невозможность оценить степень опасности для архимага Кольтиру раздражала. Анастасия приготовила арканное заклинание, но держала его невыпущенным. Этас набросил какие-то чары на себя и осторожно коснулся кристалла кончиками пальцев. Задвигал ими, будто перемещая что-то невидимое. Через несколько минут хмыкнул и попросил Кольтиру раскинуть антимагический купол, чтобы и они, и кристалл оказались внутри. В сильно ослабленном магическом поле дело пошло быстрее, но, видимо, каким-то действиям оно мешало: Этас несколько раз просил его убрать и поставить снова. Провозился архимаг больше часа, вокруг стемнело, но ему это ничуть не мешало: он вообще не смотрел на кристалл, крутил головой по сторонам, действовал на ощупь. Кто-то скомандовал сворачивать на сегодня работы, половина народа рассосалась, но многие остались глазеть: то ли любовались Этасом, то ли что-то понимали в его действиях и учились обезвреживать артефакты. Или, как в цирке, с замиранием сердца следили за опасными трюками, но втайне надеялись увидеть трагический исход. Наконец, Этас закончил и выслушал заслуженные благодарности и комплименты. Шумел под завалами, как оказалось, оживший сгусток маны, но его оставили на завтра, всё равно сам не выберется. – Неужели не было никого рангом пожиже, чтобы это сделать? – проворчал Кольтира, сопровождая Этаса и Анастасию в лагерь. При посторонних Этас держался уверенно и бодро, а при малом числе свидетелей позволил себе со стоном потянуться, разминая затёкшие шею и плечи. Этас обвёл рукой руины: – Сейчас сложно кого-то найти, а специальность довольно редкая. Из тех, кто точно умеет, выжил и сейчас здесь… я и Калесгос, но он где-то летает. На базовом уровне это многие могут, но очень медленно, и тут нельзя работать группами, больше двух магов друг другу только мешают. – Далеко не все чародеи хорошо чувствуют чужие плетения, – пояснила Кольтире Анастасия. – И тут артефакт мощный, не амулетик для личного использования. Архимагом быть не обязательно, но всё равно нужно уметь работать с высокими концентрациями энергии. То есть, нужны и чувствительность, и сила, и знание артефакторики поглубже, чем основы – тогда дело пойдёт. – А часто – и высокий допуск к секретности, – фыркнул Этас. – Кольтира, ты не волнуйся, я часто распутывал плетения для Краса, он меня хорошо учил, опасности не было. Эти балбесы просто не глядя лезут руками к незнакомым артефактам, тянут нити наобум, а потом получают. Меня могут снова о подобном просить, это нормально. Единственный раз, когда я пострадал от этого занятия, я получил от той сущности, которая сидела внутри артефакта. Не от плетений. – Просто удивительно, как талассийцы еще не заперли вас в своих лабораториях, архимаг Этас, – весело проскрипела Анастасия. – У них после Третьей войны с такими специалистами туго. – Пытаются! – рассмеялся тот. – У них для этой задачи из архимагов по большому счёту только Инетвен, но он в управляющем аппарате, не в лабораториях. Но сейчас там Сариен и его помощники, так что я временно могу не опасаться похищения шпионами из Реликвария. Чародеи перемыли кости нескольким знакомым магам, которые тоже умели распутывать плетения. Великий магистр Роммат и магистр Сариен, оказывается, полагаются на опыт и понимание логики чар, а не на чувствительность, поэтому хорошо деактивируют работающие артефакты, но плохо – сломанные. Некий Тайлос из числа Похитителей Солнца, наоборот, распутает даже древнюю диковинку нерубов, и образован неплохо, но вот силы на что-то мощное ему не хватает. А архимаг Шимм из Отрёкшихся – эксперт в темномагических артефактах, но на обычную аркану крутит носом, неинтересно. И как хорошо, что у Отрёкшихся есть какой-то там Атаерик, который всегда выручит. Уставший, но довольный хорошо проделанной работой, в очередной раз показав Кирин-Тору свою незаменимость, Этас улёгся спать без споров. И даже согласился слушаться своего телохранителя – не то чтобы Кольтира поверил этому сонному «угу, хорошо». А ночью Этаса опять мучили кошмары. – Можешь посидеть со мной? – смущённо попросил он Кольтиру, выйдя из палатки. – Не хочу мешать Хаторелю и Аратору высыпаться, у них тоже завтра гора забот, нужны силы. К волосам Кольтиру больше не допускали, поэтому он просто сидел рядом. От дурных снов помогало плохо, но ощутив его присутствие и коснувшись на миг его руки, Этас довольно быстро успокаивал панически торопливое дыхание и засыпал снова. А на следующий день гонял с поручениями уже трех помощников и вялого, отчего-то невыспавшегося Хатореля. Архимаг ещё и сам успел с десяток палаток оббегать, причём у Модеры был трижды, а с Калесгосом совещался на свежем воздухе. Ввёл запрет на одиночные прогулки за пределы купола – действующий, правда, только для даларанцев. Отправил кирин-торских чародеев в компании со стражами Серебряного Союза разыскивать книги – библиотечные чары должны защитить их от падения и пыли, но вряд ли спасут, если пойдёт дождь. Серебряным опять говорил, что это распоряжение Джайны, хотя Кольтира так и не понял, почему: они же не её личная армия. Странно, что этасовы телохранители жаловались на скуку. Кольтире было интересно наблюдать за его работой, пусть и не всегда он видел её глазами, находясь снаружи. Насколько результативными были его усилия, Кольтира пока судить не мог, но разнообразной суеты Этас наводил за день втрое больше, чем Сильвана – хотя той не требовалось время на еду и сон. Впрочем, во всём лагере кипела жизнь. Даларанцы словно существовали в другой реальности, где время течёт быстрее, чем в величественном Квель’Таласе и вялом, во всех смыслах безжизненном, Тирисфале. Чародеи тащили на помощь даларанцам своих неколдующих друзей, и в итоге благодаря разнообразию народов, хвостов, рогов и копыт, лагерь и вовсе походил на шумный Оргриммар. И благодаря любителям почесать кулаки, разумеется. Орда и Альянс уже несколько лет жили в мире, но желающие подраться всегда найдут повод. Обычно стражи справлялись сами, среди них были маги, способные заключить в Ледяную Глыбу или превратить в кого-нибудь безобидного. Как-то раз толпу разогнал ледяным дыханием раздраконенный шумом Калесгос: он виртуозно покрыл инеем и сосульками драчунов, не зацепив зевак и миротворцев. Если Этас видел драку или просто громкую ссору и просил вмешаться, Кольтира остужал пыл хулиганов, создавая вокруг себя мороз. В Нордсколе номер бы не прошёл, искатели приключений были хорошо экипированы. Но собираясь на теплый солнечный Дорн, они не брали амулеты от холода, так что только чародеи могли продолжить ссору – остальные расходились. В середине дня Этас отпустил помощников отдыхать, чтобы самому отправиться на встречу с Олрун. Хаторель притащил обещанную выпивку – два ящика, на всех валь’кир с их «старшей сестрицей». Аратор, помня вчерашнее нападение, упаковался в броню. Чародеи набросили на всех дракондоров и наездников чары отвлечения внимания, а на месте ещё наложили какие-то заглушающие и сигнальные заклинания. Кольтире снова пришлось долго звать Олрун. В какой-то момент он ощутил отклик, но валь’кира не появлялась. Кольтира только подумал, что Сильване нужно время, чтобы отослать соглядатая Тиранды, как перед Этасом соткалась из воздуха призрачная сова. Ну да, логично: принести соболезнования. Своё наказание Сильвана отбывала практически без связи с внешним миром. Желающие рискнуть головой могли нанять Пилигрима Утробы и отправиться лично – но пока таковых что-то не находилось. Кольтиру Сильвана так и не позвала с собой, а навязываться он не собирался, и вообще это не то место, где захочется провести отпуск. Хотя, конечно, когда попадаешь в Утробу «живьём», и разум не заполняют жуткие мучительные видения, там вполне можно находиться. Унылая дыра, конечно, но тот же Малдраксус не особо интереснее. Сильвана могла посылать призрачную вестницу – но лишь членам своей семьи и лишь по праздникам. То ли Тиранда, жрица богини – покровительницы семьи, так решила, то ли её сова, совсем не похожая на безвольных вестников чародеев, капризничала. Только один раз Сильване разрешили отправить «последнюю волю и завещание» Отрёкшимся. Для Кольтиры, не родственника, было исключение как для любовника Сильваны – он получал поздравления на Зимний Покров и Тыквовин. Любезные, но отстранённые и бессмысленные, как открытки, отпечатанные трёхтысячным тиражом. Сколько он ни ломал над ними голову, никаких намёков и подсказок не нашёл. Скорее всего, Сильване просто потребовалось ненадолго избавиться от лишних глаз и ушей. Хорошо, что с валь’кирами она умела общаться мысленно, хоть и, по словам Олрун, это было менее удобно, чем речь вслух. От Олрун Кольтира знал, что Сильвана нашла способ быстро вырывать души из власти кошмарных видений – только после этого их можно перенести к Арбитру на «сортировку». Раньше требовались долгие разговоры, но теперь Сильвана могла за несколько минут привести в чувство десяток душ. Могла бы и больше, но не все души были мирно настроены, особенно азеротские. Этас общался с совой долго, но подробностями потом не делился – явно ничего, кроме вежливых фраз, Сильвана вестнице не доверила. Когда та улетела, явилась Олрун. О Ксал’атат Сильвана знала мало, считала ту лишь подручной Н’зота. Предостерегала Этаса от попыток сотрудничества с Галливиксом – гоблинский принц помогал Сильване в той истории с Древним Богом, и мог теперь стать подельником Ксал’атат. Аратору Олрун сообщила, что в Утробу попали некоторые приспешники Ксал’атат, владеющие силами Бездны. – Не похоже, что их преступления тянут на «высшую меру»: многие только недавно во всё это ввязались, на них десяток трупов, не более. В Ревендрет таким самая дорога. Но от пересортировки у Арбитра они отказались, мол, раскаялись и должны понести наказание, таких как они надо держать подальше от нормальных душ и тому подобное. А нам же запретили насильно уносить души. Мы за ними приглядываем... но что-то они задумали. – Сильвана что-нибудь говорила о том, когда она сможет вернуться? – выпалил Этас на прощание. Олрун покачала головой. Кольтира стиснул кулаки. После всех злодейств Сильвана оставалась чьей-то дорогой родственницей. Ей достаточно было извиниться – и ей всё простили. Снова! И Этас не просто простил – он её любил, скучал и ждал возвращения! Однако сейчас не Сильвана, а Кольтира поддерживал и защищал Этаса в трудный период! Может, она там, в своей унылой дыре, в этот миг так же завидовала ему. Словом, Олрун забрала плату, но ничего полезного не сообщила, больше новостей и подробностей трагедии узнала сама. Аратор задумался о посещении Утробы – ему не понравились загадочные козни служителей Бездны. Этас и Хаторель снова поотправляли вестников во все стороны, но на этот раз реагировали спокойно, всё самое печальное выяснили вчера. В лагерь все вернулись без приключений и снова погрузились в местные заботы. Этас надолго засел в шатре Модеры, прихватив Калесгоса. Отпустил Кольтиру потренироваться с Аратором, пообещав без него никуда не уходить. Паладинчик не взывал к Свету, а Кольтира не использовал ни темномагические приёмы, включая магию крови, ни ледяные заклинания. Клинок и доспех пришлось взять стальные, чтобы не испортить Аратору оружие более прочным саронитом. Аратор владел мечом неплохо, если учесть его возраст. Но подобно людям компенсировал нехватку опыта силой – а против рыцаря смерти это не имело смысла. И крайне мало знал о разного рода подлянках и нечестных приёмах. Хорошо умел только защищать разум от контроля и иллюзий демонов. Кольтира и сам многому научился уже в Плети, но основы-то ещё в Академии Странников дают. Похоже, издержки паладинской школы ведения боя: финты показали, как и защиту от них, а всё, что за пределами классического фехтования - не для благородного паладина. Впрочем, Аратор мотал на ус, а не ударялся в проповеди. Решил подналечь на аркану для подсечек, толчков, ослепления и подобного – у Этаса-то он только бытовым чарам учился. Вечером Аратор и Хаторель вытащили Этаса прогуляться после ужина. – О, – Этас удивлённо вскинул брови, высмотрев кого-то в толпе. И вдруг строго предупредил Кольтиру: – Не вмешивайся. Что бы ни происходило, ничего не делай и не говори. И ты тоже, Аратор. – Только его нам не хватало, – тихонько застонал тот. Хаторель, напротив, захихикал. Кольтира оглядел толпу впереди. Что, очередной фанатик из Альянса? Или ещё один любитель бурно изливать чувства, как Вериса? Но та вешалась на Этаса и цапалась с ним наедине – почти. От толпы отделился высокий светловолосый парень в алой чародейской мантии – кал’дорей, хоть и в излюбленном цвете Орды и син’дорай. Он быстрым шагом направлялся прямиком к Этасу, и чем ближе подходил, тем больше Кольтира замечал в нём странностей. Золотые глаза, как у служителя Света, но двигался молодой кал’дорей с хищной грацией, словно сильный гибкий зверь или опытный следопыт. Друид, что ли? Черты лица аккуратные, кожа довольно светлая и чуть розоватая, не как у обычных представителей его народа. Уши не очень длинные, и направлены немного вверх, словно этот парень – плод любви представителей кал’дорай и квел’дорай. Ну, или шал’дорай, они тоже походили на "промежуточное звено" и могли наградить такой формой ушей. Но все три народа стали общаться недавно, откуда мог быть такой взрослый потомок? Случайного путешественника, что ли, занесло в Калимдор три-четыре века назад? – Этас! – воскликнул тот звучным голосом, вроде бы, без дарнасского акцента. В светлых волосах странного кал’дорея – полу-кал’дорея? – запутались листья, будто он только что валялся в траве или продирался через густой лес. Пышущий энергией, силой и молодостью, с этими текучими быстрыми движениями, беспорядком на голове, экзотичной внешностью и довольной ухмылкой, он выглядел как ходячий секс. Неудивительно, что Аратора попросили заткнуться. Паладинчика перекосило при виде такого этасова поклонника, а скрип зубов был слышен с четырёх шагов. – Энди, – улыбнулся Этас. Он протянул кал’дорею руку, но тот схватил её только затем, чтобы притянуть Этаса к себе и обнять обеими руками. Архимаг прав, что предупредил и Кольтиру – похоже, этот полукровный наглец не привык, что у Этаса есть телохранитель, от которого за такое можно получить в зубы. Ничего, скоро научится. Этот Энди, плод чьей-то сексуальной неразборчивости, не спешил выпускать Этаса из бесстыдно затянувшихся объятий. Он зашептал ему на ухо – что-то вполне приличное по смыслу: соболезнования и заверения в готовности помочь. Но смотрелось как любовная прелюдия – даром, что оба одеты и даже не целуются. Хоть сейчас на обложку скабрёзного романа, которые так нравятся валь’кирам. У Кольтиры зачесались руки расцепить голубков. Этас что-то тихонько отвечал: из-за разницы в росте он уткнулся лицом Энди в мантию на груди. Позволял запускать пальцы себе в волосы и не пытался отпихнуть наглеца. От чужих взглядов парочку закрывали палатки и этасовы спутники, но всё равно приватность очень условная. Кто угодно пройдёт мимо и бросит любопытный взгляд. Это и есть тот самый этасов любовник, с которым он уже столько лет? Выглядит сексуальнее – развратнее, – чем Светлое Крыло. А брезгливости к полукровкам у Этаса быть не должно, не с такой кучей племянников-полуэльфов. Но серьёзно, верзила кал’дорей? Да хоть и полу-кал’дорей. У Этаса настолько дурной вкус? Прямо крутит роман, а не разово попробовал новое в постели? Аратор пихнул Хатореля локтем в бок, тот фыркнул, но пожалел парня и напомнил милующимся, что они не одни: – Привет, Энди. – Anar’alah belore, лорд Андестраз, – сухо и неприветливо добавил Аратор. Энди-Андестраз отлепил одну жадную лапу от Этаса, помахал им, и вернул её обратно. Сложив специфическое окончание имени и звериную грацию парня, Кольтира, наконец, сообразил, кто перед ним. Дракон, с которым Аллерия настойчиво советовала не заигрывать. Не любовник. Или он и то, и другое, а глава семьи просто не в курсе? В любом случае, до жизненной силы Калесгоса этому Андестразу далеко, иначе бы Кольтира сразу узнал в нём дракона. Похоже, какой-то слабак: соплеменники ни во что не ставят, вот и возится с младшими расами, как драктир. Этас, наконец, вывернулся из драконьей хватки, шутливо хлопнул по лапе, потянувшейся обнять его за талию – или чуть ниже, – рассмеялся, напомнил, что на них все смотрят. Отклонил предложение уединиться в шатре и «поговорить», но бросил на Андестраза весёлый взгляд из-под ресниц. И даже не подумал отойти к своему телохранителю. Неудивительно, что главнокомандующую Аллерию тоже бесил этот бесстыжий флирт. Андестраз, естественно, навязался с ними на прогулку. Рассказал, что на Драконьи Острова прибыла Младшая, она и поведала ему о даларанской трагедии и невозможности связаться вестниками. – И я сразу полетел к тебе, – заявил Андестраз, голодным взглядом облизывая Этаса с ног до головы. Этас, будто не замечая непристойных взглядов, трепался о здешних хлопотах. Тему трагедии аккуратно обходил, говорил об артефактах, магическом фоне, проблемах с порталами. В красках описывал ссоры представителей Альянса и Орды. – Не хочется быть неблагодарным: это прекрасно, что они не остались равнодушными и пришли помогать. Но от некоторых больше проблем, чем пользы! – Предоставь это мне, – тут же распустил павлиний хвост Андестраз. – Я всё устрою! – Только не ставь кольца впритирку к скалам, кто-нибудь покалечится! – пожурил его Этас загадочной фразой. Андестраз испытывал терпение Аратора ещё около часа, тот уже должен был себе все зубы стереть до дёсен. Хаторель же, напротив, казалось, искренне радовался прилёту наглого дракона, перешучивался с ним и пихал Аратора в бок, когда тот делал уж слишком зверскую рожу. – Что за тип? – небрежно поинтересовался Кольтира, когда Андестраз, наконец, оставил их. – Гонщик. Золотая молодежь, – скривился Аратор, дитя прославленных героев. – Сын Алекстразы и Краса. А у самого что – с детства душевная травма, что недостаточно хорош для своих родителей? Изо всех старается соответствовать и злится на того, кто позволил себе жить иначе, не напрягаясь? – Этас, как ты его терпишь? – исходил ядом паладинчик. – Он же тупой! – Не будь к нему так строг, Аратор, – рассмеялся Этас, ничуть не оскорблённый такой характеристикой своего приятеля. – Энди очень молод, он родился позже тебя. У драконов, конечно, очень короткое детство, но долгая юность, они быстро взрослеют физически, но это не прибавляет опыта и мудрости. – Не настолько он юный, чтобы не освоить правила приличия. Да он чуть не разложил тебя при всех прямо на траве! – огрызнулся Аратор с несвойственной ему резкостью. – Не приписывай Энди свои желания, – проворчал Этас. Кольтира удивился: ему казалось, что Этас талантливо не замечает ревности, влечения и чуть ли не влюблённости племянника. Точнее, замечает, конечно, но считает это несерьёзным, списывая на половину людской крови. У молодых людей эльфы обоих полов часто вызывали неприличные мысли, а тут такой красавчик дядюшка. Да на Этаса так половина Азерота, наверно, временами реагирует, кроме совсем мелких, старых и неэльфоподобных, как нерубы. Аратор залился краской и еле слышно выдохнул, заметив, что архимаг смотрит не на него, а на Андестраза, который болтал с кем-то у дракондорьих стойл. – То, что от Энди разит сексапильностью молодого половозрелого дракона, не значит, что он только об этом и думает. Это у тебя он такие мысли вызывает, – продолжил Этас свою мысль. – Ничего он у меня не вызывает, – буркнул Аратор. – Вот и не злись на него. У драконов правила приличия совсем другие, у них строго определенный брачный период, а в другое время они обнимаются именно для выражения приязни. Энди не так давно начал общаться с представителями младших рас, причём со многими народами сразу. У всех разные представления о приличном! Таурены постоянно обнимаются, и ничего. Неудивительно, что Энди немного путается и иной раз ведёт себя как лизучий щенок. Но ничего шокирующего он не делает. – Только однажды вломился к тебе в спальню! – У них это нормально. Драконы обычно не носят одежду, – терпеливо напомнил Этас. – Я сам должен был подумать и запереть дверь чарами. – Эй, народ! – разнёсся над лагерем весёлый голос Андестраза. – Ясное звездное небо, попутные ветра – идеальный вечер для гонок! – Развлечения на месте трагедии, – закатил глаза Аратор. – У него всё очень плохо с пониманием приличий! – Не вечеринка же. Наоборот, отвлечёт Орду и Альянс от распрей, – вступился Этас, сам же и натолкнувший дракона на эту идею. – А самые горячие головы отправятся с ним посостязаться и в других частях острова. Там он найдёт, где их пристроить к делу, а Кирин-Тору не придётся проявлять неблагодарность. – Ты тоже можешь поучаствовать в гонке, – ухмыльнулся Этасу Хаторель. – Уверен, Энди с удовольствием позволит тебе залезть на него… снова. Первый приз у вас в кармане. Этас рассмеялся, а Аратор продолжил занудствовать: – Андестраз никогда не поймёт, как себя вести, если ты будешь поощрять его фривольность и флиртовать с ним. – Аратор, что у тебя в голове вообще? – возмутился Этас. – Какой флирт? Я просто обнял своего друга! – Ну-ну, – фыркнул тот. – Никакого флирта. Только индивидуальные уроки полетов в уединённом месте. Сначала вдвоём на одном протодраконе, а потом и вовсе – на Андестразе верхом. – Да там с этими воздушными потоками не разберёшься! – оправдывался Этас. – Это тебе не дракондор, который куда направишь, туда и летит. А эти их групповые курсы: сорвись с обрыва и лети – очень понятно! Я раз двадцать не разбился и не угробил протодракона только благодаря амулету Замедленного падения! – Остальные же как-то разобрались, - пробурчал Аратор. - А пить с ним зачем было? – Поминали Краса! – Не позвав других его учеников, – Аратор указал подбородком на Хатореля. – А любезничал почему? Помнишь, как он тебя прямо за задницу обнял? – А что, надо было хамить? И потом, на него положила глаз Рианна, и я был уверен, что она успешно нейтрализует все его… драконьи привычки. Научит, как среди эльфов принято проявлять дружелюбие, – Этас улыбнулся. Препирательства и даже упрёки на тему отношений и ревности ему, как и любому гражданскому эльфу, были куда интереснее, чем споры о войне и мести. Однако с Верисой Этас переругивался на такие темы весело и азартно, а с Аратором - как-то удивительно уютно, по-семейному. Кольтире даже не хотелось вмешиваться и поддевать никого из них - достаточно было слушать и видеть Этаса довольным. – Рианна научит, ага, – хохотнул Хаторель. Аратор тоже фыркнул, но снова сделал серьёзное лицо и продолжил бухтеть: – Тем более, нечего флиртовать с парнем, на которого положила глаз твоя ученица! – Да я не… – Аратор, не пили его, – встрял Хаторель. – Флиртовал и флиртовал, имеет право. Этасу сейчас очень кстати пришёлся бы необязательный романчик с пустоголовым сексуальным парнем. – Этасу нужен заботливый и понимающий эльф, а не это ходячее недоразумение, – возмутился Аратор. Хаторель отмахнулся от возражения и повернулся к Этасу: – Энди, конечно, выглядит как калдорей-полукровка. Но это потому что любит ночные гулянки. Если попросишь, ради тебя может стать и син’дореем. – Он нравится Рианне, – возразил Этас. – И трахнув его, она тебе сказала: «проверен, хорош, наслаждайся». – Я вообще-то не свободен, – напомнил тогда архимаг. Аратор и Хаторель дружно сделали скептические мины. Не одобряют его выбор? Кольтира тоже уже заочно не одобрял: почему его любовник всё еще не прибыл сюда, чтобы поддержать Этаса? Служба, долг? Но это простой солдат не выбирает, где нести службу. А любой достаточно влиятельный эльф, даже если сам не умеет телепортироваться, найдёт время нанять мага и вырваться хоть на несколько часов, долг не помешает. Чтобы подвинуть весёлого красавца Светлое Крыло, этасов любовник должен быть кем-то очень необычным. Одаренный магически, прославленный герой или политик с влиянием как у короля - хотя бы на уровне великого магистра. Может, даже красный дракон, как этасов наставник: хотя, конечно, повзрослее, чем игривый щеночек Энди, какую бы сексапильность тот ни источал во все стороны. Или какой-нибудь очень уважаемый служитель Света – но такому не сложно получить назначение на место трагедии. Этас сам его просил не появляться тут и не рисковать? Ну и трус, если послушался! Может, всё-таки, это Аратор или Хаторель? Они рядом в трудную минуту, в отличие от других. Паладинчик родственник, но дальний, а магистр, может, ради конспирации шутит на тему секса с драконом. Или лояльно относится к такого рода экспериментам и не против развлечься втроём. – Ты что-то слишком долго не свободен, – упрекнул Этаса Хаторель. – Тебе надо расширять сексуальный кругозор, а то кое-кто так и останется лучшим в твоем рейтинге. Незаслуженно. Не, такое имеющий хоть какую-то гордость любовник точно не мог сказать! Или мог? И кстати, они оба, и Хаторель и Аратор, ревнуют Этаса и не всегда успешно это скрывают. Но что удивительно: друг к другу, вроде бы, как раз и не ревнуют. Точно знают, кто любовник, а кто друг или член семьи. Не то что бы Кольтире так важно было знать, с кем архимаг встречается - ну разве что не прибить его любовника при встрече, если тот помчится обниматься, а Этас на радостях забудет предупредить телохранителя. Но странно быть рядом с Этасом денно и нощно - и не вычислить. – Эта информация давно устарела. И кстати, когда ты уже переспишь с ним сам и поставишь на заслуженное место в своём рейтинге? - вздохнул Этас. – Чтобы он совсем зазнался? - фыркнул Хаторель. Кольтира так и не понял, в шутку тот возмущался или всерьёз. - Когда ты провёл с ним ночь снова, он ходил надутый как индюк. Ты, конечно, нашёл с кем утешаться после ссоры со своим! – Какого тролля ты знаешь, с кем я провёл ночь, ещё до того как я проснулся?! Он специально тебя дразнил, в ту ночь у нас ничего и не было, ругались да мирились, – проворчал Этас. – И вообще, что мы все обо мне? Ты всем своим подружкам написал, что ты жив и в порядке? А Сайя знает, какое у неё место в твоём рейтинге? Аратор, а у тебя как с Саландрией? Ты знаешь, что Рыцари Крови тоже собираются прибыть на Дорн? А Саландрия в курсе твоей дружбы с сестричками Бризоцвет? Хаторель только фыркнул, а вот Аратор скривился как от лимона. Саландрия - это та девушка, которую сватала ему Аллерия? Кольтира на всякий случай запомнил: вдруг захочется позлить Аратора. – А ты, Кольтира, – продолжил напирать Этас, – написал Тассариану, где тебя носит? – Я вообще-то молчал! – возмутился Кольтира. Ясное дело, ничего он ещё не писал: некогда было, за одним непоседой глаз да глаз. – Да флиртуй ты и трахайся с кем хочешь! Я-то знаю с кем на самом деле у тебя настоящая страсть, несмотря на кризис третьего века супружеской жизни… Хаторель и Аратор непонимающе воззрились на него, а потом дружно закашлялись, давя смешки. Архимаг погрозил всем троим Огненным шаром. – Берегите патлы, остряки.