Часть 1
28 мая 2025 г., 14:53
В кафе пахло сахаром и старым деревом, в воздухе витал аромат тёплого масла и свежесваренного эспрессо. Юдзи сидел в дальнем углу, прислонившись к окну, на которое падал мягкий свет с улицы. Его место, выбранное из-за того, что оттуда были видны и вход, и кухня, превратилось в своего рода чистилище, где он теперь ждал уже сорок семь минут.
Время пролетело незаметно. Он выпил два ромашковых чая, съел круассан, который забыл доесть, и сложил салфетку в нечто, напоминающее нервного бумажного лебедя. Он слишком часто проверял свой телефон, чтобы сосчитать. Друзья обещали, что Дзюнпей ему понравится.
«Немного циничный, — сказала Нобара. — Но милый. Поначалу тихий, но ему просто нужно время раскрыться».
Судя по всему, ему нравились фильмы ужасов. Это стало решающим фактором. Кто-то, кто не вздрогнул бы, когда Юдзи признался, что смотрел «Наследников» в одиночестве в темноте, потому что это помогало ему уснуть. Кто-то, кто действительно мог бы понять его.
«Весь в чёрном», — сказали они. «Ты узнаешь его, когда увидишь».
Это была единственная деталь, которую они ему сообщили.
Поэтому, когда над дверью звякнул колокольчик и вошёл высокий мужчина в чёрном, сердце Юдзи ёкнуло.
Он был поразительно красив, что было почти несправедливо: серебристо-белые волосы, зачёсанные назад в небрежной манере, солнцезащитные очки, которые он не снял, даже войдя в помещение, и длинное чёрное пальто поверх чёрной облегающей рубашки на пуговицах и брюк.
Мужчина окинул взглядом комнату, словно кого-то искал, и Юдзи, сам того не желая, нерешительно поднял руку.
Их взгляды встретились. Мужчина слегка прищурился, а затем, к ужасу Юдзи, подошёл прямо к нему и сел на стул напротив.
— Ты кого-то ждёшь, милашка? — спросил он мягким, слегка удивлённым тоном.
Юдзи моргнул. — ...Джунпей?
Мужчина замешкался на долю секунды. Это имя явно ничего ему не говорило, но парень перед ним был симпатичным, явно кого-то ждал и явно принял его за своего кавалера. Возможность. Он уже чувствовал, как уголки его рта растягиваются в улыбке, когда всё встало на свои места. Сегодня ему больше нечем было заняться, кроме как побаловать себя сладеньким и устроить небольшой хаос.
Но сначала ему нужно было узнать имя.
Он медленно и уверенно улыбнулся. — Конечно. Дзюнпей. Это я.
— О. Э-э, привет, — ошеломлённо сказал Юдзи. — Я не знал, как ты выглядишь.
— Лучше, чем ожидалось, верно? — ответил он, ухмыляясь.
Юдзи попытался подобрать вежливое выражение.
— Наверное? Я имею в виду… не то чтобы я ожидал чего-то…
— Ты милый, когда нервничаешь, — сказал мужчина— и улыбнулся ещё шире.
Он слегка наклонился вперёд, словно из любопытства, и положил подбородок на руку.
— Как ты понял, что я тот, кто тебе нужен?
Юдзи, всё ещё явно взволнованный, но изо всех сил старающийся быть вежливым, пожал плечами.
— Просто… в основном из-за одежды. Весь в чёрном, как они и сказали. И время. Ты выглядел так, будто кого-то искал.
— М-м-м, зоркий глаз, — сказал Годзё, изображая веселье и одновременно запоминая информацию. Итак.Дзюмпэй носит всё чёрное. Это было полезно. Но ему нужно было больше.
Он позволил паузе повиснуть в воздухе, затем наклонил голову, сохраняя непринуждённый тон.
— Что ещё тебе обо мне рассказали?
Юдзи, ничего не подозревая и желая заполнить тишину, пожал плечами.
«Не так уж и много. Что ты немного циничен, но мил? Что ты состоишь в киноклубе и обычно стесняешься».
Он взглянул на уверенного в себе мужчину напротив, который по-прежнему носил эти нелепые солнцезащитные очки в помещении, как будто они были частью его образа.
То, как он держался — непринуждённо, собранно, совершенно не обращая внимания на окружающий мир, — кричало о его уверенности. Каждое его движение было продуманным. Как будто он знал, что люди наблюдают за ним, и ему было всё равно.
— Хотя... думаю, я мог неправильно расслышать эту часть.
Годзё чуть не поперхнулся. Застенчивый? Он выдавил из себя улыбку и отложил абсурдность этого образа на потом.
— Верно, — спокойно сказал он.
Этого было достаточно для работы — на данный момент. Однако он всё ещё не знал имени своего нового спутника.
Он приподнял подбородок, и в его ухмылке мелькнула тёплая искорка.
«Знаешь, ты так и не представился. Немного грубо, тебе не кажется?»
Он пока не стал настаивать. Вместо этого он лениво потянулся через стол и отломил кусочек от оставленного Юдзи круассана. Не спросил. Просто сделал это.
Юдзи моргнул, застигнутый врасплох, но после секундного колебания слегка пожал плечами и придвинул тарелку поближе к нему.
Годжо улыбнулся, искренне радуясь.
— Добрый и щедрый. Ты действительно пытаешься расположить меня к себе, не так ли? — поддразнил он, затем снова перевёл взгляд на Юдзи, заметив лёгкий румянец на его щеках.
Это смягчило его улыбку. Совсем чуть-чуть.
— Итак. Могу ли я узнать ваше имя в дополнение к вашему очаровательному гостеприимству, или мне придётся продолжать гадать?
Юдзи колебался. Это была недолгая пауза, но она была. Достаточно, чтобы нарушить ход мыслей. Его брови слегка нахмурились.
— Ты действительно не знаешь? — спросил он мягким, но полным любопытства голосом.
— Я имею в виду, что это свидание вслепую, но я думал, что они хотя бы сказали тебе, с кем ты встречаешься.
Улыбка Годзё не дрогнула. Он наклонился, подперев подбородок рукой, и выражение его лица смягчилось ровно настолько, чтобы стереть грань между поддразниванием и искренностью.
— Может быть. А может, я просто слишком отвлекся на парня с бумажной салфеткой в виде лебедя и на то, как ты морщишь нос, чтобы по-настоящему запомнить что-то ещё.
Он слишком долго молчал, а потом мягко добавил: «Я имею в виду, что меньшее, что ты мог сделать это - представиться как следует, верно? Я ведь сижу здесь и изливаю тебе душу за пирожными».
— Вот, я начну первый. — Он протянул руку через стол, криво улыбаясь, но на этот раз не насмешливо.
— Дзюнпей, — солгал он, и в его голосе было достаточно теплоты, чтобы это прозвучало искренне. — Приятно познакомиться с тобой по-настоящему.
Юдзи посмотрел на руку, слегка нахмурив брови.
— Просто… Джунпей?
Улыбка Годзё не дрогнула. «Это свидание, а не собеседование», — сказал он мягким и дразнящим голосом. «Если я не ошибся, и мы здесь не для того, чтобы обменяться резюме?»
Юдзи удивлённо моргнул. — Нет, я просто… прости. Это имеет смысл.
Он покраснел и взял его за руку, слегка наклонив голову. — Я Юдзи. Мне тоже… приятно с тобой познакомиться.
Еще одно очко в пользу Годзе.
Юдзи взглянул на мужчину напротив — тот по-прежнему был совершенно спокоен и по-прежнему носил эти нелепые солнцезащитные очки, словно они были неотъемлемой частью его личности.
— Так... ты собираешься носить их всё время?
Годзё медленно улыбнулся, и его улыбка говорила: наконец-то. «Я всё ждал, когда ты спросишь».
Юдзи слегка покраснел. «Извини, я не хотел быть грубым. Мне просто любопытно».
— Они по рецепту, — спокойно сказал Годзё, откидываясь на спинку стула. — Светочувствительность. От яркого света у меня болит голова.
— О. Тогда тебе не обязательно их снимать, если тебе неудобно…
Но Годзё уже двигался, небрежно сняв очки. Он моргнул, длинные белые ресницы коснулись его скул, прежде чем он открыл глаза, такие ярко-голубые, что Юдзи забыл, что только что сказал.
— Я не против, если это для тебя, — сказал Годзё, понизив голос. Не непристойно — просто тепло. Поддразнивающе. Честно, так, что у Юдзи перехватило дыхание.
Юдзи быстро отвернулся, делая вид, что поправляет столовые приборы. — Это… лишнее.
Годзё ухмыльнулся. «И всё же это сработало».
Словно по сигналу, рядом со столиком появилась официантка с заученной улыбкой.
— Что для вас?
— Я возьму шоколадный круассан, лимонный тарт, фисташковый эклер и самый большой горячий шоколад, какой у вас есть, — сказал Годзё, перебив её на полуслове. — С взбитыми сливками. О, и набор с макарунами. Удивите меня.
Официантка моргнула, и её улыбка слегка натянулась, превратившись в профессионально сдержанную, когда она записывала заказ.
Юдзи моргнул. «Так много сахара».
Официантка слегка поджала губы, но её тон остался вежливым, когда она повернулась к Юдзи. — А для вас?
— Только воду, пожалуйста. И флорентийский блинчик.
Она кивнула, но улыбка так и не коснулась её глаз, и быстро направилась обратно к прилавку.
— Я верю в то, что нужно жить на полную катушку, — добавил Годзё, когда она ушла, как будто ничего не случилось.
— Ладно, — сказал он, снова подперев подбородок рукой. — Давай сделаем это как следует. Ну, знаешь, вопросы. Разговор. Та часть, где мы притворяемся нормальными людьми.
Юдзи слегка неловко улыбнулся. «Конечно. Звучит справедливо».
Годзё показал два пальца. «Давай начнём с простого. Твой любимый цвет?»
— Красный, — без колебаний ответил Юдзи.
— Смелый. Яркий. Немного удачливый. Мне нравится, — сказал Годзё. — У меня розовый.
Юдзи приподнял бровь. — Неожиданно.
Годзё слегка наклонил голову, переводя взгляд на волосы Юдзи — мягкие и непослушные, отливающие тёплым светом из окна, словно поле цветущих полевых цветов. На этот раз он улыбнулся мягче.
— Потому что это напоминает мне о чём-то ярком и неожиданном, — сказал он. — Немного дерзком. Его легко не заметить, если не обращать внимания.
Он снова посмотрел на Юдзи, его взгляд был тёплым и задумчивым. — Но я всегда буду замечать.
Это вызвало у Юдзи смех — тихий, но искренний. Его лицо покраснело, когда он осознал комплимент. Он не привык к флирту — не такому, как этот, — но, в конце концов, они были на свидании. В этом и был смысл. И искренний интерес, то, как он это сказал, не переигрывая, вызвали на его губах застенчивую улыбку.
Прежде чем он успел задать следующий вопрос, официантка вернулась, балансируя тарелками с изяществом человека, который хотел бы оказаться где угодно, только не здесь. Она едва успела произнести «вот, пожалуйста», как Годзё уже выхватил первую тарелку из её рук.
Он не поблагодарил её. Юдзи сделал это за него, тихо.
Годзё выставил свои десерты так, словно это были трофеи. Затем он театральным жестом указал на них.
— Не хочешь что-нибудь попробовать, пока я не разделался со всем сам?
Юдзи моргнул. — О, ты уверен?
Годзё пододвинул к нему тарелку с макарунами. — Возьми один. Я тебя за это не укушу.
Юдзи на мгновение замешкался, наблюдая, как другой мужчина лениво и уверенно откинулся на спинку стула, явно довольный собой. — В конце концов, ты был так любезен, что поделился со мной, — непринуждённо сказал Годзё, отщипывая ещё один хрустящий кусочек круассана, как будто его предложили, а не бесстыдно украли.
Юдзи удивлённо посмотрел на него, явно думая, что позволить кому-то взять половину его недоеденной выпечки — это не совсем щедрость, но он не стал спорить. Юдзи уже понял, что этому парню нравится угощать — для него это было важно. Поэтому он не стал спорить. Он просто выбрал лавандовое пирожное и позволил себе насладиться лакомством.
— Ты говоришь так, будто это уже случалось раньше.
Годзё медленно и снисходительно улыбнулся, затем слегка наклонился. «Я кусаюсь только тогда, когда заинтересован», — сказал он, и в его голосе прозвучало игривое очарование. «А сейчас я голоден».
Юдзи, благослови его Господь, совершенно неправильно всё понял.
— О, — сказал он, как всегда серьёзно. — Ну, если ты всё ещё голоден…
Он пододвинул свою тарелку к Годзё, оставив нетронутым свой флорентийский блинчик. — Если хочешь, можешь взять и мой.
Годзё уставился на подношение, а затем на Юдзи, на его милое, полное надежды лицо. Этот мальчик был похож на золотистого ретривера в человеческом обличье — энергичный, вежливый и немного рассеянный. Годзё захотелось немного испортить его, но самым мягким способом.
Ему определённо предстояло потрудиться, но, честно говоря, это было ему на руку. Такой наивный человек, вероятно, даже не заметит, если он пропустит мимо ушей несколько правдивых слов. Или несколько лживых.
Игра официально началась.
Годзё взял вилку, его глаза блеснули. — Не возражаю. — Он слегка наклонился через стол и чуть тише добавил: — У меня всегда был здоровый аппетит на самые разные блюда.
Юдзи не совсем понял, что он имеет в виду. Флирт пролетел достаточно высоко над его головой, чтобы не вызвать подозрений, но не настолько высоко, чтобы избежать последовавшего за этим румянца. Он не совсем понял шутку, но от улыбки «Дзюнпея», когда тот это сказал, у него слегка ёкнуло сердце.
Годжо заметил румянец и наслаждался им, как ещё одним кусочком десерта.
Его взгляд упал на всё ещё нетронутый Юдзи блинчик, и его улыбка стала более резкой. — Знаешь, — сказал он непринуждённо, — ты предложил мне еду, но сам даже не попробовал. Это не очень справедливо, не так ли?
Юдзи моргнул. — О, я просто…
— Давай, — уговаривал Годзё, уже поднимая вилку. — Всего один кусочек. Я настаиваю.
Он отрезал аккуратный кусочек и поднял его на своей вилке.
Юдзи замешкался, приоткрыв рот, словно собираясь возразить, но взгляд Годзё был слишком очаровательным, чтобы отказать. Тёплый, дразнящий, ожидающий. Он затронул в нём что-то мягкое.
С явным колебанием он наклонился вперёд и откусил предложенный ему кусочек.
Годзё наблюдал, как он медленно и размеренно жуёт, и улыбка, появившаяся на его губах, была полна восторга.
— Хороший мальчик, — пробормотал он.
Юдзи слегка поперхнулся и густо покраснел. Не успел он прийти в себя, как Годзё той же вилкой откусил кусочек, прикрыв глаза, словно пробуя что-то божественное.
Он слегка поёрзал на своём месте, внезапно осознав, насколько интимным был этот момент. Это не должно было быть так горячо. Не должно. Но было. И это было неловко.
— Они действительно хорошо готовят, — сказал он совершенно непринуждённо. Затем он взял стакан Юдзи, сделал глоток и добавил: — Горячий шоколад плохо сочетается с пикантными блюдами. Надеюсь, ты не против.
Юдзи был не против. А может и был. Его мозг всё ещё работал с перебоями.
Этот мужчина был совсем не таким, каким он его себе представлял. Дзюмпэй — если это действительно было его имя — был хаотичным, бесцеремонным и полной противоположностью застенчивого человека. И всё же, несмотря на все красные флажки, Юдзи продолжал закрывать на это глаза.
Может быть, дело было в глазах. Или в улыбке. Или в том, как он, казалось, превращал нервозность Юдзи в нечто игривое, вместо того чтобы отталкивать её.
И этот комментарий «хороший мальчик»?
Юдзи снова покраснел, просто вспомнив об этом. Ему было немного стыдно за то, как сильно это на него повлияло.
Так неловко.
Он надеялся, что сможет услышать это снова.
Годзё с явным удовольствием уплетал сладости. Аккуратные, размеренные укусы, но быстрые. Без стыда. Без стеснения. Он делал это почти элегантно.
Юдзи, наблюдая за ним, медленно расслабил напряжённые плечи. Его спина немного ссутулилась. Он скрестил ноги под столом и наконец позволил себе выдохнуть.
Годзё заметил, что Юдзи больше не так напряжён, как раньше, — больше не бросает взгляды на дверь, не сжимает телефон побелевшими пальцами. Так было лучше. Гораздо лучше.
«Какое твоё любимое животное?» — спросил он небрежно, откусывая кусочек лимонного пирога, с уголка рта у него сыпалась сахарная пудра.
— Тигры, — сказал Юдзи, заметно расслабляясь. Вопрос застал его врасплох — он был таким обычным, таким обезоруживающе непринуждённым, что проскользнул мимо всех его обычных защитных механизмов. — Они красивые. Сильные. В детстве я всегда думал, что они немного волшебные. Но мне ещё очень нравятся собаки. Хотя у меня никогда не было собаки.
Годзё улыбнулся. «Я могу оценить привлекательность хорошо обученного щенка».
Взгляд, которым он одарил Юдзи, когда сказал это, ясно дал понять всем, кто обратил внимание, что он больше не говорит о животных. Его голос слегка понизился, а слова прозвучали мягко, с намёком на веселье.
— Мне нравятся маленькие, — непринуждённо добавил он, беря в руки чашку. — Такие, чтобы я мог держать их на коленях и играть с ними.
Юдзи, как всегда, ничего не замечая, кивнул. «О, мне нравятся большие собаки. Такие, очень большие. Те, что просто сидят на тебе? Мне это нравится. Мне нравится, когда меня немного придавливает».
Годжо чуть не подавился своим напитком.
Он прижал чашку ко рту, чтобы скрыть растянувшуюся на лице улыбку, и, тяжело сглотнув, посмотрел на неё блестящими глазами.
Этот милый, непосредственный парень-золотистый ретривер собирался его погубить.
Годзё решил усугубить ситуацию.
Он медленно поставил чашку на стол, задумчиво глядя на неё. «Знаешь, — сказал он вкрадчивым голосом, — есть что-то очень привлекательное в преданности. Когда он сидит, когда ему говорят, приходит по первому зову и смотрит на тебя так, будто ты — единственное, что имеет значение в этом мире».
Взгляд, которым он одарил Юдзи, должен был вызвать тревогу. Но Юдзи, милый и блаженно наивный, слегка наклонил голову и неуверенно улыбнулся. «Это мило, приятно видеть, что твоя симпатия взаимна».
— Хорошо обученные собаки — безусловно, мои любимцы, — добавил Юдзи. — Особенно в общественных местах. Но… — он наклонил голову, и в его янтарных глазах появилось что-то более мягкое, — в непослушных собаках есть что-то очаровательное. В тех, которые просто беззастенчиво дикие.
Это привлекло внимание Годзё.
Большинство людей испугались бы такой собаки — дикой, шумной, непредсказуемой. Опасной.
Годзё уставился на него, впервые за этот день по-настоящему застигнутый врасплох.
— Ты не боишься чего-то подобного? — спросил он, на этот раз не насмешливо, а просто с любопытством.
— Почему я должен бояться? — спросил он с лёгкой улыбкой. — То, что они дикие, не делает их опасными. Просто их немного неправильно понимают. Иногда хаос — это весело.
Он пожал плечами, теперь уже расслабленно. «У меня самого много энергии. Я понимаю. Я могу оценить существо, которое так же, как и я, волнуется из-за всякой ерунды».
Выражение лица Годзё изменилось — что-то смягчилось в его насмешливом взгляде.
Этот ответ был искренним. Честным. И до глупости милым.
И, к собственному удивлению, Годзё начал по-настоящему его любить. Юдзи был хорошим, весёлым и таким невероятно милым, что хаос, который Годзё задумал для этой маленькой инсценировки, стал казаться не столько розыгрышем, сколько настоящим ухаживанием.
Игра, конечно, не прекратилась — он не собирался отказываться от своего хаоса. Но что-то изменилось. Шалости уступили место чему-то более интригующему. Не столько игре, сколько желанию.
Он не ожидал, что его очарует кто-то настолько простой, но вот он, полностью упустил ход игры из-за парня, сидящего напротив. Действительно приятный сюрприз.
Эта ему понравилась.
Теперь он наглел. Он хотел посмотреть, что ему сойдет с рук. Честно говоря, он не был большим любителем собак — он сказал это только для того, чтобы позлить мальчика.
Но, глядя на эту милую собачку, сидящую напротив него и практически виляющую хвостом, он почти мог представить, как с радостью заведёт такую.
Наконец он сделал глоток горячего шоколада, медленно и демонстративно. Он тихо хмыкнул от удовольствия, проведя губами по взбитым сливкам, что выглядело гораздо более многозначительно, чем следовало бы. Когда он снова посмотрел на Юдзи, тот снова покраснел и отвёл взгляд.
Годзё ухмыльнулся. — Хочешь попробовать?
Юдзи тихо пробормотал: «Нет, спасибо», не глядя ему в глаза. Он всё ещё краснел, даже когда отвёл взгляд.
Теперь Годжо был полон решимости. Он собирался поймать эту рыбу и крепко держать её в руках.
Он почти почувствовал себя виноватым.
Почти.
— Итак, эм... мои друзья сказали, что тебе нравятся фильмы?
Юдзи старался говорить ровным тоном, но его щёки всё ещё горели, и он не мог заставить себя посмотреть Годжо в глаза. Он изо всех сил старался не смотреть на него, пока тот потягивал горячий шоколад, словно это был какой-то декадентский ритуал. Это было несправедливо. Мужчина был уверен в себе — даже бесстыден. Юдзи не привык, чтобы с ним флиртовали. В старших классах он ни с кем не встречался, и это был его первый опыт в колледже. У него не было представления о том, что нормально, а что нет, но это?
Это казалось ненормальным.
Тем не менее, это было довольно весело. И, несмотря ни на что — несмотря на тревожные сигналы и нарастающее ощущение, что друзья солгали о «застенчивости», — Юдзи получал удовольствие.
Мужчина так легко поддерживал разговор, что Юдзи не нужно было думать о том, что сказать дальше. И если ему действительно нравились фильмы, возможно, из этого что-то получится.
— Обожаю их, — сказал Годзё, слизывая сахарную пудру с большого пальца. — Особенно те, которые заставляют задуматься, какая часть тебя умерла во время просмотра.
Юдзи рассмеялся. «Ужасы?» Он почувствовал облегчение. Наконец-то — наконец-то — он мог поговорить о чём-то по-настоящему. Ему тоже нравились ужасы. По-настоящему. Напряжение в его плечах немного ослабло, когда он почувствовал волнение. Может быть, всё не так уж и сложно.
“Конечно”.
На этот раз голос Годзё звучал тише, почти с любопытством. — Что тебе в них нравится?
Юдзи моргнул, немного удивившись мягкости вопроса. «Думаю… это чувства, — сказал он через мгновение. — Я имею в виду ужас. Он не фальшивый. Он заставляет тебя чувствовать что-то настоящее — страх, отвращение, что угодно. Это очищает. В ужасах не боятся показывать худшие стороны людей. И иногда монстров понять легче, чем людей».
Годжо наклонил голову, теперь уже внимательнее глядя на него.
— Какие из них тебе нравятся больше всего? — спросил он, теперь уже по-настоящему заинтересовавшись.
Юдзи оживился. «Бабадук, Оно следует за тобой, Наследник… А ещё мне понравился «Ритуал». И «Астрал» заслуживает похвалы».
Годзё сделал паузу, а затем резко рассмеялся. — Бабадук? Ты про тот где демон выглядит как наркоман и двоюродный брат Дарта Мола?
Юдзи моргнул. — А?
— Дарт Мол, — сказал Годзё, широко ухмыляясь. — Скажи мне, что если я не прав.
Юдзи расхохотался — громко и искренне, так, что это застало Годзё врасплох. Смех был непринуждённым, тёплым, искренним.
Годжо сразу понял, что ему действительно нравится этот звук.
Юдзи наконец-то смог снова вздохнуть и провёл рукой по лицу. — Ладно, ладно, да. Не хотел бы я столкнуться с этим парнем в три часа ночи у круглосуточного магазина.
Он замолчал, осознав, что произошло. «Ты официально испортил мне этот фильм. Я больше никогда не смогу воспринимать его всерьёз».
Годзё, пребывавший в полном восторге, наклонился к нему. «Хорошо. Давай посмотрим, что ещё я могу испортить для тебя».
Смех между ними ещё не утих, когда дверь кафе снова звякнула, открываясь. Было почти то время, когда они должны были встретиться, — может быть, с опозданием на пятнадцать минут, ну не настолько, чтобы это было невежливо, но достаточно, чтобы показать, что вы не спешили на встречу.
Юдзи не сразу поднял взгляд. Но что-то изменилось в воздухе, какая-то короткая пауза, заставившая его взглянуть на вход.
Вошел парень.
Тоже одет во всё чёрное. Нерешительная поза. Маленький букет цветов, который он неловко сжимал в руке, пока осматривал комнату.
Юдзи нахмурил брови.
Он не видел фотографии Дзюнпея. Но этот человек также соответствовал описанию, которое дали ему друзья.
Его губы слегка приоткрылись в замешательстве. Затем он медленно обвёл взглядом кафе, остановившись на неуверенном взгляде незнакомца, а затем снова перевёл взгляд на ухмыляющегося мужчину напротив, который ни разу в жизни не казался ему застенчивым.
Годжо заметил это.
И прежде чем Юдзи успел что-либо сказать, он резко потянулся через стол — быстро, целенаправленно и, к сожалению, эффективно. Взмахнув рукой, он опрокинул ближайшую чашку, и остатки горячего шоколада вылились Юдзи на колени.
Юджи взвизгнул.
— О нет, — сказал Годзё небрежным тоном, но с достаточным беспокойством, чтобы прозвучать убедительно. — Чёрт. Мне правда жаль, малыш, — тебе стоит пойти и просушить это, пока не засохло.
Юдзи потянулся за салфетками, уже пытаясь вытереть пятно на брюках. Движение было таким плавным, таким непринуждённым — похоже, это была случайность. Но какая-то его часть задавалась вопросом, не слишком ли идеально подобрано время. И всё же он не мог придумать ни одной причины, по которой «Джунпей» сделал бы это нарочно.
Годзё протянул ему несколько дополнительных салфеток с преувеличенно расстроенным видом, как будто он действительно раскаивался.
— Мне правда очень жаль, — сказал он мягким, почти плачущим тоном. — Я просто иногда бываю таким неуклюжим. Пожалуйста, прости меня, малыш.
Юдзи моргнул, глядя на него. Выражение его лица было нелепым — большие глаза, лёгкая хмурость, наклонённая голова — но убедительным.
Он тихо вздохнул, и уголки его губ дрогнули в слабой, всепрощающей улыбке. «Всё в порядке, всякое случается. Я сейчас вернусь».
— Я присмотрю за нашими вещами.
Годзё подождал, пока за ним закроется дверь уборной.
Затем он встал, небрежно повернулся и направился к настоящему Дзюнпею.
Он уже знает, за каким столиком сидит Дзюнпей. Заметил его, как только тот вошёл. Идеальная осанка. Нервное поведение. Маленький букетик лежит у него на коленях, как у ребёнка, полного надежд.
Как мило.
Выражение лица Годзё не меняется, когда он встаёт и неторопливо подходит к нему, словно кошка, приближающаяся к клетке с канарейками.
— Привет, — сказал Годзё тихим голосом с вежливой улыбкой, которая не коснулась его глаз. — Ты кого-то ждёшь?
Джунпей испуганно поднимает глаза. «Да. Свидание вслепую». Он смотрит на свой телефон. «Он скоро должен прийти».
Годжо тихо щёлкает языком. — Должен да, но не придёт.
Дзюнпей в замешательстве хмурится. «Я имею в виду, что у него есть время. Мы договорились встретиться в три. Я не хотел показаться отчаявшимся, поэтому немного опоздал».
— Верно. Но он не придёт.
“...Что?”
Годзё слегка наклоняется. Прямого зрительного контакта нет. Это было бы слишком просто. Вместо этого он наклоняет голову, как будто прислушивается к чему-то, что слышно только ему.
— На него уже есть претенденты.
“... Прошу прощения?”
— Ты веришь в судьбу, Дзюмпэй?
Дзюнпей напрягается.
Годжо наконец-то встречается с ним взглядом — выражение лица непроницаемое, голос низкий и спокойный, как сказка на ночь с очень плохим концом.
“Потому что я верю”.
Дзюнпей неловко переминается с ноги на ногу. «Послушай, я не хочу никаких проблем. Я здесь просто для того, чтобы встретиться с парнем…»
— М-м, да, вот в чём проблема.
Дзюнпей колеблется, пытаясь оценить ситуацию, как будто он разгадывает головоломку из ножей. «Послушай, я не знаю, в чём дело, но, кажется, ты что-то путаешь. Я должен был встретиться…»
— Свидание. Верно, — говорит Годзё. — Он очарователен. Немного нервничает. Любит собак. От него пахнет цитрусами и неуверенностью в себе.
Дзюнпей замолкает. — ...Что?
Годжо улыбается во весь рот. «Ты не тот, кто ему нужен».
“А ты кто такой?”
— Кто знает, — отвечает Годзё мягким и тихим, как колыбельная, голосом, словно приправленным мышьяком. — Но тебе нужно просто отвалить… а вот мне уже — выяснить.
Он улыбнулся, когда сказал это, — слегка, вежливо, почти безмятежно. Так улыбается хищник, когда уже решил, что ты — его добыча.
— Желательно, пока я не забыл о хороших манерах, — легко добавил он, как будто весь этот разговор был просто недоразумением, а не завуалированной угрозой.
От того, как он это говорит, кровь отливает от лица Джунпея. Это не просто решение. Это уже окончательный приговорю
Дзюнпей встаёт. «Ладно, эм. Послушай. Что бы ты не имел ввиду, я этого не хочу. Так что — удачи тебе в твоей психологической драме, чувак, но я пас».
Годзё любезно отступает в сторону, но в этом жесте есть что-то, что больше похоже на приказ, чем на любезность. «Верное решение», — говорит он с язвительностью в голосе. Затем он поднимает руку, словно отгоняя назойливое животное. «А теперь кыш».
Дзюнпей делает шаг назад, но останавливается, потому что мужчина напротив него всё ещё улыбается. Всё ещё спокоен. Всё ещё стоит там, словно ждёт повода. От того, как он рассеянно теребит манжеты, медленно и неторопливо, у Дзюнпея сводит живот. Как будто он может быть слишком сильно желает найти этот повод.
Дзюмпэй решает не ждать, когда ему этот повод предоставится.
Он уходит в спешке, опустив голову, быстрым шагом, почти забыв о букете, который принёс, пока не оказывается у двери. Он не идёт, он убегает.
Довольный Годжо вернулся за свой стол, как ни в чём не бывало. Он едва успел снова сесть на своё место, как дверь в туалет со скрипом открылась, и появился Юдзи, щёки которого покраснели от смущения.
Он вернулся с застенчивым смешком, потирая влажную штанину. «Фен для рук не особо помог. Я чувствовал себя так, будто приседаю, пытаясь пролезть под него. Так глупо».
Улыбка Годзё снова засияла в полную силу, тёплая и непринуждённая. Не колеблясь, он снял пиджак и протянул его через стол.
— Вот. Можешь носить его, пока не высохнет.
Юдзи моргнул. — О, нет, всё в порядке, я…
Годжо приподнял бровь.
Юдзи запнулся. — ...Спасибо.
Он взял пиджак и положил его себе на колени. Он оказался тяжелее, чем он ожидал. Тёплый. Он сразу почувствовал себя с ним как-то безопаснее, словно в коконе.
А ещё от него невероятно пахло. Каким-то одеколоном — дорогим, сложным, но не навязчивым. Древесным, тёмным, с чем-то немного резким. Но это был его запах.
Юдзи притянул его к себе чуть ближе, надеясь, что запах останется.
Он снова покраснел, стараясь не выглядеть слишком довольным. Но когда он поправил пиджак на коленях, его взгляд метнулся к входу в кафе.
Он нахмурил брови.
— Эй, — медленно произнёс он, — разве здесь… не было кого-то раньше?
Поза Годжо не изменилась, но его улыбка стала чуть более натянутой.
— Тот парень? — сказал он, неопределённо махнув рукой в сторону двери. — Да, его подруга пришла. Утащила его. Наверное, он выбрал не то место, чтобы подождать. Бедняга.
Слово «подруга» было произнесено с тяжёлым, безошибочно узнаваемым ударением, которое балансировало на грани насмешки.
Юдзи моргнул. — О. Хм.
Он снова посмотрел на дверь, слегка нахмурившись. Он не был в туалете так долго. Достаточно долго, чтобы немного просушить штаны, конечно, но недостаточно долго, чтобы кто-то вошёл, подождал и бесследно исчез. И всё же…
Он оглянулся на Годзё, который уже снова потягивал его воду, как будто это было самым обычным делом в мире. Он даже не потрудился заказать новый напиток после того, как вылил последний прямо на Юдзи, — просто без лишних слов забрал стакан Юдзи, как будто делиться было естественно. Даже ожидаемо.
Юдзи колебался, глядя на него, и снова почувствовал, как краснеют его щёки. Он и раньше пил из одного стакана с друзьями — в этом не было ничего странного. И они должны были узнавать друг друга. Понять совместимость. В этом был смысл. Верно?
Он убедил себя, что просто слишком много думает об этом.
Затем, не говоря ни слова, он наклонился вперёд и сам сделал глоток из бокала. Не через соломинку, а прямо из горлышка.
Он покраснел, когда делал это.
Годзё наблюдал за ним с явным удовлетворением, очарованный им. Его улыбка была медленной, почти нежной.
Прежде чем Юдзи успел отпрянуть или слизать последнюю каплю воды с губ, Годзё протянул руку и смахнул влагу с его губ — нежно, аккуратно, едва касаясь большим пальцем его нижней губы.
Юджи замер.
— Промахнулся, — пробормотал Годзё.
Юдзи издал тихий испуганный звук, его глаза широко раскрылись и загорелись. Его спас только сигнал телефона.
Нобара: ну что там?
Мегуми: ты жив или уже в багажнике?
Юдзи тихо вздохнул и начал печатать под столом.
Юдзи: Я пришёл рано. Даже слишком рано. Я нервничал.
Юдзи: честно говоря, я думаю, что он странный. Я почти решил, что он серийный убийца.
Нобара: Юдзи. СЕРЬЕЗНО. Дзюнпей?? СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА?? Я ПЛАЧУ.
Юдзи: пока не знаю. Может и так. но он горячий и забавный. и он отдал мне свой пиджак, так что, если он и серийный убийца, то очень обаятельный.
Мегуми: о нет
Нобара: о ДА
Юдзи: но если честно, то я хорошо провожу время. Я удивлён, что он позволяет мне болтать о всякой ерунде и до сих пор не убежал.
Мегуми: зачем ему убегать?? вы оба придурки, которым нравится это дерьмо
Нобара: ты задавал ему вопросы??? какой его любимый фильм??
Юдзи: ...Я только что понял, что много говорю про себя, но почти ничего не спросил у него.
Юдзи оторвал взгляд от телефона и увидел, что Годзё смотрит на него с ужасно забавным выражением лица, склонив голову набок и сверкая глазами, как будто он точно знал, что происходит.
Юдзи покраснел, внезапно почувствовав себя неловко.
— Прости, — сказал он, немного понизив голос. — Мои друзья просто проверяют, на месте ли я. Они всё организовали, и… ну, наверное, я был не очень хорошим кавалером.
Годзё наклонился к нему, тепло и обезоруживающе улыбаясь. — Только если ты перестанешь со мной разговаривать.
Нобара: Юдзи.
Нобара: ты ничего у него не спросил??
Мегуми: братан. Возьми интервью у этого человека. А что, если он классный.
Юдзи: Я не хотел! Он продолжал задавать вопросы, и с ним так легко разговаривать, что я не заметил
Нобара: чертовски грубо. Иди и спроси его прямо сейчас, что он любит больше всего.
Мегуми: да что с тобой не так, Юдзи? Ты даже не пытаешься быть загадочным, ты просто невнимателен
Юдзи: ладно, ладно!! я исправлюсь!!
Юдзи откашлялся, убрал телефон в карман и робко улыбнулся. «Прости, я не хотел занимать всё твоё время. Я просто… с тобой очень легко разговаривать».
Он слегка поправил край салфетки, прежде чем продолжить, и его голос стал тише. «Я бы очень хотел узнать о тебе больше. Какой… какой твой любимый фильм?»
Годзё ответил не сразу.
Он наклонил голову, слегка прищурив глаза — не от раздражения, а с той спокойной настойчивостью, от которой у Юдзи ёкнуло сердце. Его улыбка стала медленной, неторопливой.
Он решил, что это наказание за то, что мальчик отвернулся от него. Всего один раз.
— Мой любимый? — повторил он бархатным голосом. Он позволил тишине затянуться настолько, что это стало тревожить, прежде чем снова заговорить.
“Сало”
Юдзи моргнул. «Тот, который был запрещён? Я… я не очень много о нём знаю. Только то, что он, типа, печально известен? Много где запрещён или что-то в этом роде».
— Семнадцать стран, да.
Юдзи колебался. — Что… тебе в нём нравится?
— Сюжет, — сказал Годзё совершенно невозмутимо. — Это непримиримая политическая сатира. Жестокая, да, но честная. Она в самой экстремальной форме отражает коррупцию и власть. Она не должна быть комфортной — она должна заставлять вас задуматься.
Юдзи моргнул, застигнутый врасплох тем, насколько разумно это звучало. Его внутреннее чутьё снова затрепетало, но объяснение почти сошло за интеллектуальное.
Почти.
«К тому же в фильме прекрасная операторская работа. Он действительно говорит о стойкости человеческого духа».
Юдзи моргает. Медленно тянется за телефоном под столом и открывает браузер. Он знает — он знает — что не должен этого делать. Но любопытство — это болезнь, а у него нет иммунитета.
«Сало… или 120 дней Содома…»
Он нажимает на первую ссылку и начинает читать. Его лицо тут же меняется.
Брови хмурятся, рот слегка приоткрывается, он начинает листать быстрее, а его глаза расширяются.
Его рука замирает над экраном.
К тому времени, как он доходит до второго абзаца краткого описания сюжета, его лицо уже полностью выражает ужас. Он отдергивает руку от телефона, как будто тот его укусил.
Он медленно поднял взгляд. «Ха… вау… я просто… наверное, я не ожидал такого… сильного… рассказа».
— О, ты уже добрался до части с горячими углями? — спросил Годзё, наклонив голову.
Юдзи едва сдержал дрожь. — Я… кажется, я заблокировал на этом моменте.
Годжо задумчиво хмыкает: «Хорошие инстинкты. Вот что поможет тебе выжить».
Юдзи только что закрыл самую травмирующую страницу в Википедии в своей жизни. Он пытается дышать, но затравленный взгляд его глаз говорит об обратном. Годзё просто улыбается ему, как будто это совершенно обычный вторник.
Под столом его пальцы уже летали по экрану.
Юдзи: ладно, НЕТ. на этот раз я не драматизирую. он только что сказал, что его любимый фильм — чёртово «сало», и я посмотрел его, это ВОЕННОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ. он улыбнулся, когда сказал «горячие угли». ОН УЛЫБНУЛСЯ.
Юдзи: сейчас мою задницу наизнанку вывернут, и это будет совсем не весело. Помогите
Нобара: СТОП, АХАХАХВА
Мегуми: сало?? это так остроумно, что это даже глупо
Нобара: Юдзи, он не собирается тебя убивать, это просто художественный фильм
Мегуми: Чувак, Дзюнпей безобиден. Он как маленький червячок.
Нобара: он даже нервничает, когда заказывает кофе. Расслабься.
Юдзи: он сказал, что это «политическая сатира», и при этом не моргнул глазом
Нобара: О боже, он пытается произвести на тебя впечатление, придурок
Мегуми: ты такая драма квин
Юдзи: я не драматизирую, я точно превращусь в абажур в квартире этого парня, и это будет ваша вина
Нобара: ты сейчас так глупо себя ведешь, просто иди съешь макарон и посмотри на него или что-то в этом роде
Нобара и Мегуми не оказали ему никакой поддержки, отмахиваясь от каждого тревожного сигнала, хотя это было их характерной чертой. Поэтому в момент настоящей паники Юдзи обратился к единственному человеку, которому он доверял.
Юдзи: дядя, пожалуйста, забери меня, я думаю, что парень с которым у меня свидание меня убьёт
Юдзи: это не учебная тревога, мне страшно
Сукуна, который абсолютно точно провел собственное расследование по поводу свидания своего племянника (потому что, конечно же, он это сделал), ответил с изяществом человека, которому нравится наблюдать за страданиями своего племянника.
Сукуна: Почему ты боишься? Он что, страшный?
Юджи: ДА
Сукуна: лол
Сукуна: Если ты проиграешь этому пижону, то это будет твой позор.
Сукуна: Я буду оплакивать тебя три дня, а потом твоя комната будет сдаваться в аренду.
Юдзи: Какого чёрта??
Годзё, как всегда грозный, небрежно наклонился над столом, чтобы заглянуть в его телефон. «Попробуй использовать эмодзи с ножом, — предложил он с улыбкой. — Чтобы он понял, что это серьёзно».
Юджи не пошевелился.
Он уставился на него.
Затем уставился на свой телефон.
Потом снова на него.
Возможно, он действительно в аду. В кокетливом, безумном, травмирующем аду.
Ему нравились фильмы ужасов. Он не хотел жить в фильме ужасов.
— Ты снова корчишь эту рожицу, — спокойно сказал Годзё, наблюдая за ним, как кошка наблюдает за дрожащей мышью.
— Какую? — спросил Юдзи немного повышенным тоном, стараясь говорить непринуждённо, хотя на затылке у него выступил пот. В груди начала зарождаться паника. Неужели он слишком много выдал? Неужели он был слишком откровенен?
— Та, которая говорит: «Если я сейчас побегу, успею ли я добежать до двери, прежде чем он меня поймает?»
Годзё слегка наклонился вперёд, придвинув свой стул с тихим скрипом дерева по плитке. Его руки легли на край стола, и Юдзи вдруг осознал, насколько близко они находятся к столовым приборам — и насколько угрожающе теперь выглядит даже нож для масла. Его голос стал тише, шелковистее и опаснее одновременно. — Ты бы не посмел.
Чёрт возьми, меня сейчас зарежут.
Юдзи, встревоженный до предела, швырнул обеденный нож со стола, как будто тот лично его оскорбил. Звук был громким. Совсем не тихим. Но эффективным. Ничего острого не должно было оказаться в пределах досягаемости — только не сегодня.
Глаза Годзё проследили за движением, затем снова поднялись, едва сдерживая улыбку. Такую, которая говорила: «Пробуй сколько хочешь, маленький щенок». Затем таким мягким голосом, что это почти прозвучало ласково, он пробормотал: «Ты не собираешься его поднять?»
Юдзи выдавил из себя смешок. «Нет, нет, я просто… я уже поел. Мне больше не нужно».
Он не притронулся к своему пирожному.
Годзё тихо, едва сдерживаясь, усмехнулся. — Позвольте мне, — сказал он.
Юдзи вздрогнул, когда Годзё наклонился и сам поднял нож, а затем аккуратно положил его обратно на стол, в пределах досягаемости — с другой стороны от тарелки Юдзи.
— Вот так, — сказал Годзё, похлопывая Юдзи по руке жестом, который был одновременно и ласковым, и собственническим. — Мы же не хотим создавать лишнюю работу для персонала, верно?
И, что ж, Юдзи мог бы с этим согласиться. Это было бы грубо.
Прежде чем он начал бы слишком долго размышлять об этом, Годзё отодвинул свой стул в сторону, фактически перекрыв путь к отступлению.
— Кроме того, ты не можешь быть сыт, — сказал он с непринуждённой теплотой, многозначительно взглянув на нетронутую тарелку Юдзи. — Ты почти ничего не ел. А теперь ещё и твои столовые приборы оказались на полу, не так ли? Хорошо, что у меня всё ещё есть мои.
Он придвинул к себе забытый блинчик, затем, не теряя времени, отрезал аккуратный кусочек и взял вилку.
Юдзи открыл рот, чтобы возразить, но Годжо успел засунуть это вилку ему в рот.
В ужасе он жевал и глотал, густо краснея.
— Хороший мальчик, — проворковал Годзё, и в его словах была такая нежность, что у Юдзи перехватило дыхание. Он сказал это как похвалу, как будто ему нравилось смотреть, как Юдзи подчиняется, как будто он ждал всю ночь, чтобы сказать это, — и теперь, когда он это сделал, он не собирался останавливаться.
Юдзи издал звук, который был чем-то средним между всхлипом и протестом, но это не помешало ему снова открыть рот, когда Годзё поднёс к нему следующую порцию. Как инстинкт. Как капитуляция.
Пока Годзё продолжал кормить его, откусывая понемногу, он наконец снова заговорил, отвечая непринуждённым, ласковым тоном на те же вопросы, которые задавал Юдзи ранее.
— Моё любимое животное — капибара, — задумчиво сказал он, совершенно не обращая внимания на то, что Юдзи его не спрашивал.
Юдзи моргнул. Это… было не совсем то, чего он ожидал.
«Они просто ладят со всеми, — добавил Годзё. — Неважно, кто ты или что ты. Они мирные, спокойные. Напоминают мне меня самого».
Юдзи вообще не заметил сходства, но благоразумно решил промолчать.
— А моя любимая рыба, — улыбка Годжо стала шире. — это удильщик.
Юдзи, жующий на ходу, замер.
— Они действительно крутые, — невозмутимо продолжил Годзё. — Морские кошмары. Приманка в виде фонаря, чтобы заманить добычу. Игольчатые зубы. Жизнь в кромешной тьме. Отличная метафора для свиданий, правда.
Юджи уставился на него.
Годжо скормил ему еще кусочек.
— Но больше всего меня восхищает их преданность. Вы знали, что самцы кусают самок и навсегда сливаются с их телом? Они теряют глаза. Свои органы. Они становятся частью неё.
Юдзи издал пронзительный звук.
Годзё сделал ещё один глоток воды Юдзи — на этот раз без трубочки.
Вместо этого он поднёс стакан к губам и намеренно отпил из того же места, что и Юдзи. Он ничего не сказал. Ему не нужно было ничего говорить. Это движение было невысказанным и намеренным, настолько непринуждённым, что Юдзи выпрямился, а по его шее пополз румянец.
Каким-то образом Годзё сделал это интимным. Властным. Как тихое, но настойчивое требование, спрятанное между кусочками еды и раздражающими мелочами.
— И они остаются такими на всю жизнь.
В его голосе было что-то тревожно-романтичное, как будто он описывал не биологию, а историю любви. Такую, где преданность означала что-то вечное. Где любить кого-то означало стать его частью настолько, что ты растворялся в нём. Как будто сама идея быть поглощённым, слитым, была не просто привлекательной — она была идеальной.
— Быть настолько влюблённым, — пробормотал Годзё, — чтобы его сущность поддерживала тебя? Это прекрасно, тебе не кажется?
Это было собственническое чувство. Интимное. Ужасающее.
И Годжо сказал это как обещание.
Юдзи, разрываясь между ужасом и восхищением, покраснел ещё сильнее, но всё же послушно открыл рот для следующего кусочка.
Затем, слегка нахмурившись, он отклонился назад ровно настолько, чтобы посмотреть на Годзё более пристально. «Погоди… почему ты назвал двоих? Рыбы тоже животные».
Годзё приподнял бровь, его губы дрогнули. «Животные это - животные. Рыба есть рыба».
Юдзи моргнул. «Что? Нет, рыбы тоже животные. Ты же знаешь, что рыбы — это животные».
Выражение лица Годзё стало восхитительно неопределённым. «Они живут в океане. Они морские существа. Это не одно и то же».
Юдзи выпрямился, возмущённый. “Они определённо животные.”
Годзё едва сдерживал невозмутимое выражение лица. «Да ладно, Юдзи. Ты же не идёшь в зоопарк, чтобы посмотреть на рыбок. Ты идёшь посмотреть на животных.»
— Боже мой, о чём ты вообще говоришь — это же водные животные! Конечно, это животные!
Годзё наклонил голову, как будто Юдзи сказал что-то очень глупое. — Морские существа, Юдзи.
— Они не из серии «Покемонов», они животные.
— Морские существа, — снова сказал Годжо совершенно серьёзно. — Когда ты в последний раз видел рыбу в контактном зоопарке?
Юдзи яростно замахал руками. «Люди не держат рыбок в качестве домашних питомцев!»
“Вот именно”.
Юдзи застонал, потирая лицо. — Ты издеваешься надо мной.
— Правда? — спросил Годзё, но его улыбка была слишком самодовольной. — В любом случае, я прав. Ты идёшь в зоопарк не для того, чтобы посмотреть на рыб.
— Нет, там есть рыбки! Там так много рыбы…
«Назови хотя бы пять».
“ЧТО—”
“Удиви меня”.
— Форель. Лосось. Креветки. Краб...
Годжо вмешался: «Последние два — не рыба».
— Это морепродукты! — возразил Юдзи.
— Морепродукты — это не научная классификация, — ответил Годзё, как всегда спокойно.
Юдзи всплеснул руками. «Ракообразные всё равно считаются морскими животными!»
— Но это не рыба.
“О БОЖЕ МОЙ—”
— Не кричи, Юдзи, — мягко сказал Годзё. — Здесь дети.
Юдзи огляделся. Детей не было. Только официантка, которая теперь слонялась за стойкой, и парень у витрины с выпечкой, притворявшийся, что не подслушивает.
Раздражённый, он понизил голос ровно настолько, чтобы не привлекать внимания. «Там так много рыб, что у них есть свой зоопарк. Он называется ОКЕАНАРИУМ .»
Годзё откинулся на спинку стула, как будто Юдзи только что подтвердил что-то важное. «Это не одно и то же. Там можно увидеть акул и всё такое. Это совсем другое».
Юдзи издал сдавленный звук. — Акулы тоже рыбы!
— Морские чудовища, Юдзи. Не путай их с гуппи.
Юдзи, широко раскрыв глаза и почти дрожа в своём кресле, почувствовал, что у него в голове что-то замкнуло. Он открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его, часто моргая, словно не расслышал.
Он этого расслышал. В этом-то и была проблема.
Он был на грани нервного срыва из-за классификации рыб в общественном кафе.
Годжо расплылся в улыбке, обнажив ряд сверкающих зубов, похожих на акульи. «Если ты так отчаянно хочешь доказать, что я не прав, — мягко сказал он, — почему бы нам не встретиться там в следующий раз? Я плачу».
Юдзи застыл, уставившись на него. Его мозг пытался наверстать упущенное, но уже давно остался где-то между «акулы — это не рыбы» и «давай сходим в океанариум». Внутри него бушевало слишком много эмоций: страх, замешательство, невольное благоговение, лёгкая паника и абсурдное осознание того, что ему действительно может нравиться этот неуравновешенный безумец.
Сначала он просто вздохнул. Потом фыркнул. Покачал головой. А потом — наконец-то — наконец-то — рассмеялся.
Это вырвалось наружу, резкое и беспомощное, вырвалось из него, как пар из треснувшего чайника. Он засмеялся, потому что не знал, что ещё можно сделать. Потому что всё в этом свидании было абсурдным. Потому что, может быть, только может быть, этот парень не был ужасным — он был просто слишком странным.
И почему-то именно это было именно тем, что нужно Юдзи.
Потому что это — это — было так по настоящему. Этот парень был не просто клоуном — он был целым цирком.
Насколько сегодняшнее поведение было искренним? Насколько это было тщательно продуманным спектаклем, призванным вывести его из себя? Он понятия не имел. И почему-то теперь, когда он понял правила игры, напряжение в его плечах начало спадать.
И, может быть — только может быть, — история с «Сало» тоже была шуткой.
Может быть, его друзья были правы. «Джунпей» не был опасен — он был просто угрозой. Странной, непредсказуемой, абсурдно привлекательной угрозой, которая заставляла его смеяться больше, чем когда-либо.
И, несмотря на безумное свидание, Юдзи не мог этого отрицать:
Ему было весело.
Может быть, ещё одно свидание — не такая уж плохая идея.
Да поможет ему Бог.
Он всё ещё чувствовал себя так, словно висит над пропастью, но почему-то свободное падение начало казаться ему приятным.
— Думаю в следующий раз я увижу тебя в океанариуме, — сказал он и слегка встревожился, услышав, как нежно это прозвучало.
Годжо ухмыльнулся ещё шире, довольный до такой степени, что у Юдзи внутри всё перевернулось. «Отлично. Но нам стоит обменяться номерами, не думаешь? Нельзя оставлять всё твоим друзьям — может, в следующий раз нам не так повезёт», — добавил он с непринуждённой грацией опытного вора, не рискуя выдать себя неправильным выбором слов.
Юдзи кивнул и потянулся за телефоном.
Годзё оказался быстрее. Он взял телефон из рук Юдзи с непринуждённой нежностью, словно гладил его, даже когда крал. «Позвольте мне», — сказал он, уже поднося телефон к лицу Юдзи, чтобы разблокировать его.
— Ты мог бы просто...
— Я мог бы, но не стал.
Он не стал медлить, открыл сообщения Юдзи и быстро вбил свой номер: «Вот. Теперь я твой».
Юдзи моргнул. — Мне почти страшно спрашивать, но... как ты себя записал?
Годзё улыбнулся ему, очаровательно и нежно. — Ничего незаконного.
Юдзи взглянул на экран и тут же покраснел.
💡🐟 твой будущий муж🔪💖
— А ты в моём, — добавил Годзё, с маниакальным ликованием показывая свой телефон.
💞🐶мой маленький щеночек 🐯✨
Юдзи выглядел так, будто вот-вот
умрёт от смущения.
Годзё снова отхлебнул воды и выглядел чертовски довольным собой.
Когда их тарелки опустели и в кафе снова стало тихо, Годзё откинулся на спинку стула и улыбнулся — на этот раз мягче, без каких-либо резких черт. «Уже поздно, мне пора идти. Спасибо тебе за сегодняшний день, — сказал он мягким и низким голосом. — Это было… чудесно».
Юдзи моргнул, поражённый искренностью его слов.
Прежде чем он успел что-то ответить, Годзё встал со своего места и обошёл стол. Он наклонился достаточно близко, чтобы у Юдзи перехватило дыхание.
О боже, подумал он. Он собирается поцеловать меня.
Он был потрясён тем, насколько сильно он хотел этого.
Годзё ясно увидел это по его лицу и улыбнулся. Затем он осторожно приподнял подбородок Юдзи и прижался губами — мягкими, целомудренными, сокрушительными — к уголку его рта.
Юдзи издал тихий, непроизвольный возглас восторга.
Годзё усмехнулся и провёл костяшками пальцев по щеке Юдзи, словно лаская что-то драгоценное. «Мы скоро снова встретимся», — пообещал он.
Он развернулся, чтобы уйти.
— Подожди, ты забыл свой пиджак! — крикнул ему вслед Юдзи.
Годзё даже не оглянулся. «Оставь себе, — сказал он. — Только не снимай его до следующего раза».
Это было не предложение. Это было утверждение.
∞ ∞ ∞ ∞ ∞ ∞ ∞ ∞ ∞
Следующее свидание состоялось две недели спустя. За это время они переписывались почти каждый день — длинные диалоги, полные эмодзи, мемов, абсурдных философских споров и всё более кокетливых прозвищ. По телефону этот мужчина был таким же хаотичным, как и при личной встрече, и Юдзи быстро влюбился — несмотря на то, что он упорно не хотел, чтобы его называли Дзюнпей.
«Просто выбери что-нибудь милое, — настаивал он. — Что угодно, только не это».
Теперь Юджи понял почему.
Когда они снова встретились — в «рыбном зоопарке», как и было обещано, — Годзё поприветствовал его не совсем признанием, а наклейкой. Красно-белая наклейка на его чёрной футболке, аккуратные кандзи, написанные жирным маркером:
ПРИВЕТ, МЕНЯ ЗОВУТ ГОДЖО САТОРУ
Юджи уставился на надпись.
Затем уставилась на него.
Затем снова взгляните на наклейку.
У него случился нервный срыв.
Конечно, его звали не Дзюнпей.
Конечно, это был Сатору.
Почему-то… в этом было столько смысла.
Он слишком быстро перебрал в голове слишком много эмоций — замешательство, возмущение, раздражение, невольный трепет. Он хотел разозлиться, правда хотел. Но Годзё смотрел на него так, словно уже знал, что победил. И Юдзи не мог лгать себе насчёт той связи, которую он почувствовал. Чем бы это ни было — это было по-настоящему. Безумие, но по-настоящему.
И, честно говоря, ему было интересно, чем всё закончится.
Они часами бродили по океанариуму, наблюдая за медузами, пульсирующими, как призрачные ленты, умиляясь морским конькам и уродливым рыбам с человеческими зубами, и получили нагоняй от волонтёра после того, как Юдзи крикнул: «Видите?! Их можно погладить, они же животные!» — в контактном бассейне.
Скаты разбежались во все стороны. Ребёнок закричал. Пожилая пара отступила на шаг.
Годжо, совершенно невозмутимый и ухмыляющийся как дьявол, наклонился и с раздражающим спокойствием спросил: «Тогда почему он в воде, Юдзи?»
Вероятно, из купола с медузами донёсся крик Юдзи, полный отчаяния и предательства.
Их тут же выгнали с выставки за то, что они «пугали медуз» и «нарушали атмосферу».
Юдзи, всё ещё кипя от злости, потащил его за запястье к вольеру с выдрами и ткнул пальцем в резвящихся животных.
— Объясни это, умник.
Годзё облокотился на перила и с раздражающе самодовольным видом наблюдал за плавающими выдрами. «Это просто, — сказал он спокойно и непринуждённо. — У выдр есть мех. Очевидно, что это животное».
Юдзи прищурился, глядя на него. — Они плавают, Сатору.
«Если что-то плавает, это ещё не значит, что это рыба. Животные тоже могут плавать», — сказал он совершенно серьёзно.
Юдзи издал звук, словно у него вот-вот разорвется легкое. — ТЫ… ТЫ ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛ…
Годзё пожал плечами. «Есть правила, Юдзи».
Он сказал это, обнимая Юдзи за плечи и притягивая его к себе с такой нежностью, от которой Юдзи растерялся. Тепло его рук, то, как они прижимали его к себе, полностью свели на нет надвигающуюся аневризму. Это приводило в ярость, но это было эффективно.
К тому времени, как они добрались до последнего аквариума — огромной стеклянной стены, за которой в голубом свете бесшумно скользили скаты манта и китовая акула, — они уже стояли рядом, касаясь друг друга плечами.
Юдзи был единственным, кто нарушил молчание.
— ...Так почему же ты солгал? — тихо спросил он, не сводя глаз с силуэта китовой акулы.
Годзё ответил не сразу. Но когда он заговорил, его голос был тихим.
— Потому что я увидел, как ты сидишь там с таким видом, будто хочешь исчезнуть, и мне захотелось тебя рассмешить.
Юджи моргнул.
— А потом ты принял меня за кого-то другого, — продолжил Годзё, взглянув на него, — и я подумал: почему бы и нет?
Его тон не был насмешливым. Просто честным.
Он сделал паузу, слегка приобняв Юдзи, а затем добавил уже тише: «Сначала я просто прощупывал почву. Смотрел, что мне сойдет с рук».
Его тон смягчился, и он нежно уткнулся носом в щёку Юдзи. «Но каким бы нелепым я ни был, ты остался. И мне начало казаться, что… может быть, это не случайность. Может быть, ты единственный в мире идиот, который действительно может иметь со мной дело». Он игриво хмыкнул, обнимая Юдзи чуть крепче. «И по какой-то причине ты хочешь этого».
— Я правда не думал, что у меня будет второе свидание, — добавил он, поджав губы. — Но я так сильно этого хотел. Поэтому я остался. Годжо наклонил голову в его сторону, и его голос снова стал дразнящим.
— Но что я действительно хочу знать, так это почему ты не убежал?
Юдзи моргнул, застигнутый врасплох. Вопрос прозвучал серьёзнее, чем следовало.
На лице Годзё уже появилась улыбка — резкая и в то же время мягкая. — Ты думал, что я серийный убийца, помнишь? И всё же ты здесь, в океанариуме, держишь мой пиджак, как предмет, приносящий утешение.
Юдзи открыл рот, затем закрыл его. Он посмотрел на ткань, которую держал в руках, затем с насмешливым подозрением — на Годзё.
— Ты имеешь в виду до или после того, как вы перекрыли мне путь к отступлению своим стулом?
Годзё фыркнул. «И то и другое. И это было стратегическое решение; я пытался сделать свой ход».
— Это был не ход, — невозмутимо сказал Юдзи. — Это было ужасно. Ты загнал меня в угол, как будто я вот-вот стану следующим предметом обсуждения в твоей гостиной.
— Что ж, у меня действительно отличный вкус. У тебя потрясающая кожа.
Они оба рассмеялись — громко и без стеснения.
— Если бы мне нужно было выразить это словами... — медленно произнёс он, — я бы сказал, что да, ладно, ты был немного пугающим. Но ещё ты был забавным. И странным, очень странным. И... — его голос смягчился, он немного смутился, — и ещё очень весёлым.
Он смутился, но был искренен. «Наверное, мне немного одиноко. У меня есть друзья, но из-за учёбы и всего остального все всегда заняты. И у меня не так много родственников. Только дядя, а он много работает. Я на самом деле… ничем не занимаюсь. Только учёба и подработка».
Он взглянул на Годзё, который слушал его в редкую минуту тишины. «Ты нарушил молчание тогда, когда я не был готов, но я определённо в этом нуждался. Впервые за долгое время я не чувствовал, что я притворяюсь. Я чувствовал, что живу».
Годзё ответил не сразу.
Затем, с непринуждённостью и отсутствием самокритики, которые были ему присущи, он усадил Юдзи к себе на колени, как будто подхватывал на руки маленькую собачку.
Юдзи вскрикнул от неожиданности и в панике задергался, но на самом деле не пытался вырваться. Он неловко прижался к груди Годзё, его щёки горели.
— О боже мой, — проворковал Годзё, чуть ли не подпрыгивая от восторга. — Ты такой милый. Ты просто идеален. Совершенно бесценен. Моя маленькая минога. Моя будущая рыба-игла. Мой любимый загадочный угорь.
Юдзи закрыл лицо руками. — Ты ужасен.
Он говорил это, но в то же время так не считал, хотя он не уверен. Потому что, чёрт возьми, что всё это вообще значило? Минога? Это был… флирт?
Он должен был что-то ответить?
— Моя маленькая минога? — слабо повторил он. — Так не говорят.
Годжо хмыкнул, совершенно не беспокоясь. «Конечно говорят. Ты просто недостаточно внимательно слушаешь». Он бесстыдно зарылся носом в его волосы. «Знаешь, ты именно тот, кто мне нужен. Я оставлю тебя себе».
Юдзи застонал, но не пошевелился.
И — что бы там ни было — он прильнул к теплу.
Немного помедлив, он пробормотал в рубашку Годжо: «Ты мой, э-э... большой глупый осётр».
Последовала пауза.
Тогда Годзё задёргался от смеха.
— О, малыш, — выдохнул он. — Большой глупый осётр?
Юдзи проворчал: «Ты бледный, у тебя очень длинное тело, в этом есть смысл!»
Годзё хрипел. «Это так плохо, что мне нравится. А ты знал, что раньше их принимали за морских чудовищ?» Он пошевелил бровями. «Однажды со мной такое случилось, я устроил целую сцену. С тех пор я не был на нудистском пляже».
Юдзи поперхнулся. “О БОЖЕ МОЙ—”
— Тебе стоит прийти ко мне и поиграть в Subnautica. Мы можем поиграть в моей спальне, и я покажу тебе настоящего Левиафана. — Годжо для наглядности подбросил его на коленях с озорной улыбкой.
Юдзи сдавленно всхлипнул и тут же спрятал лицо в ладонях, а кончики его ушей покраснели.
Годзё хихикнул, наслаждаясь тем, как легко его смутить. Но в конце концов он сжалился над ним и немного успокоился. Совсем немного.
Его руки нежно двигались: одна убирала волосы Юдзи назад, другая с удивительной осторожностью гладила его по щеке. — Эй, — пробормотал он достаточно тихо, чтобы это было по-настоящему. — Иди сюда.
А затем, без лишних церемоний, он наклонился и поцеловал его — медленно, терпеливо и невероятно страстно. Это был не торопливый и не демонстративный поцелуй, а просто уверенный и тёплый. Такой поцелуй, от которого у Юдзи перехватило дыхание. Это дало ему время наклониться и захотеть этого.
Юдзи, не раздумывая, обхватил Годжо за плечи и притянул к себе как можно ближе. И когда Годжо прошептал ему на ухо: «Ты так идеален для меня», Юдзи практически растворился в нём.
Это всё ещё было странно — когда с тобой обращаются как с комнатной собачкой, как с чем-то одновременно милым и диким, — но это было приятно. Это было спокойно, это хотелось.
«Может быть, — подумал он, пряча голову под подбородок Годзё, — не стоит слишком много об этом думать».
Может быть, он мог бы просто насладиться теплом — и сумасшедшим, которого он, похоже, выбрал.
Годжо поглаживал его по спине, пока они обнимались, держа руки в безопасных, уважительных местах. Он наслаждался тем, как Юдзи медленно прижимался к нему всем телом, его дыхание было мягким и ровным у самого уха.
Манта проплыла мимо стекла, словно шелковистая тень. Годжо наблюдал за ней, и в его глазах отражалось голубое сияние. Он мягко улыбнулся.
Он не просто наслаждался рыбой.
В его груди зазвучало тихое гудение, когда он наклонился и поцеловал Юдзи в волосы. — Куда ты хочешь пойти дальше? — тихо спросил он.
Ему было трудно не торопиться. Всё в нём хотело обостриться, заявить о себе, как он обычно делал. Но ради него — Юдзи — стоило сдерживаться.
Юдзи издал приглушённый звук, всё ещё пряча лицо в ладонях. «Не знаю… Может, если бы ты взял поводок, мы могли бы пойти погулять».
Годзё завыл. Он так сильно смеялся, что они оба затряслись, и его лоб упал на плечо Юдзи. — Боже мой, — прохрипел он. — Ты не можешь говорить такие вещи, когда я пытаюсь быть хорошим.
Юдзи, красный как рак, пробормотал: «Ты сам начал».
Годзё не стал спорить. Он просто крепче обнял Юдзи, и между ними снова воцарилась тишина, пока мимо проплывала очередная огромная фигура.
Китовая акула проплыла мимо смотрового окна, отбрасывая на них тусклый силуэт, когда она двигалась в свете прожекторов, и Годзё наблюдал за ней с редким одобрением.
— Я никогда тебя не отпущу, — пробормотал он.
Юдзи слегка вздрогнул, не понимая, была ли это шутка или очередная безумная фраза, но когда он поднял взгляд на лицо Годзё, там не было никакого хаоса. Только спокойная уверенность.
И Юдзи каким-то образом понял, что он имел в виду.
Возможно, это была не угроза, но обещание.
И в тишине этой движущейся тени Юдзи поцеловал его — нежно, искренне, в темноте.
И Годжо улыбнулся в ответ, словно уже знал, что это только начало.
Вода мерцала за стеклом, отбрасывая медленный, пятнистый свет на их лица. Где-то между хаосом и спокойствием, между шутливыми угрозами и настоящей привязанностью что-то встало на свои места. Это было странно. Это было грязно. Это было их.
∞ ∞ ∞ ∞ ∞ ∞ ∞ ∞ ∞
Несколько дней спустя Юдзи встретился с Нобарой и Мегуми в их обычном кафе.
Сначала он почти ничего не говорил — просто потягивал свой напиток и листал телефон, пока Нобара наконец не спросила: «Ну, рассказывай. Как тебе океанариум?»
Юджи ухмыльнулся.
Он открыл свои фотографии и начал листать их. Он выбрал фотографию, на которой он держит в руках невероятно большую плюшевую акулу-молот, ростом с него самого, словно трофей.
— Он купил это? — ахнула Мегуми. — Дзюмпэй никак не мог себе этого позволить. Такие вещи в этих местах стоят просто неприлично дорого.
— Он сказал, что это необходимо для свидания, — невозмутимо ответил Юдзи.
Последовали новые фотографии. Юдзи сначала просмотрел экспонаты: медузы, морские коньки, скат, плывущий по стеклу. Выдры. Гигантский аквариум с китовой акулой, проплывающей мимо в безмолвном величии. Он создавал атмосферу.
Он даже остановился на одном из снимков и небрежно сказал: «Мы здесь целовались. Это было очень романтично».
Нобара тут же прищурила глаза. «Это... очень неожиданно. Дзюмпэй не похож на человека, который не стесняется людных мест».
Мегуми нахмурилась. «Да, однажды он запаниковал, потому что кто-то случайно взял его за руку на концерте».
Они оба посмотрели на Юдзи, потом на фотографию, потом снова на Юдзи — медленно, с ужасом, соединяя точки, на которые до этого закрывали глаза.
К каждой фотографии прилагалась история — Юдзи оживлённо рассказывал о хаосе, словно это было самое обычное дело в мире. И каждая новая деталь рисовала картину, которой Нобара и Мегуми начинали бояться.
Потому что было ясно, что Юдзи ходил на свидание с кем-то… но это точно был не Дзюмпэй.
— О, и нас выгнал из контактного зоопарка, — небрежно добавил Юдзи, переходя к следующей фотографии.
— ...Что? — слабым голосом спросила Мегуми.
— Неважно, — невозмутимо ответил Юдзи. — Я слишком увлекся, пытаясь доказать, что рыбы — чертовы животные.
Нобара и Мегуми обеспокоенно переглянулись.
Юдзи ухмыльнулся, глядя на их лица. Затем — только затем — он позволил хаосу разгуляться по-настоящему.
Самые лучшие он приберег напоследок: они вдвоём, плечом к плечу, с одинаковыми улыбками на лицах. Они оба выглядели нелепо: на Годзё была шляпа в виде ската, а у Юдзи был накладной нос морского льва с усами. Юдзи улыбался, выглядел раскрасневшимся, но счастливым, а Годзё смеялся так, словно никогда в жизни не смеялся до этого дня.
Было тихо.
Нобара прищурилась, глядя на экран.
Мегуми наклонился к ней.
А потом в унисон: «Кто это, чёрт возьми?»
Юдзи улыбнулся медленно и неторопливо.
— О, вы его не узнаёте? Это Джунпей. У нас было очень интересное первое свидание, — сказал он с мстительной ухмылкой. — Но он действительно реабилитировался на втором. Скоро я снова с ним увижусь на третьем.
Кровь отхлынула от их лиц.
«О боже, ты серьёзно?» Нобара выглядела так, будто её только что ударили сырой рыбой. «Юдзи, — в ужасе прошептала она, — нас могли убить за это.»
Мегуми, более спокойный, но не менее потрясённый, пробормотал: «У этого парня определённо была энергия красного флага. Мы же говорили тебе, что он нормальный. Мы действительно защищали его в кафе».
«Мы тебя травили», — сказала Нобара, закрыв лицо руками. «Мы травили тебя, пока ты, возможно, был на свидании с серийным убийцей».
Юдзи откинулся назад и самодовольно пожал плечами. — Ага. И теперь мы планируем наше третье свидание.
Он коснулся экрана, чтобы показать ещё одну фотографию — Годзё в толстовке с капюшоном в виде акулы, с озорным блеском в глазах, который скалится в камеру, — и небрежно добавил: «Он также сказал, что у меня очень красивая кожа. Из меня, наверное, получилась бы хорошая лампа».
Нобара застонал.
“Это было довольно мило”.
“Юджи! ”
Он просто сделал большой глоток своего напитка и наслаждался каждой секундой их вины, с удовольствием позволяя им страдать. Нобара всё ещё сидела, вжавшись в стул, а Мегуми смотрела на стол так, словно он мог даровать ему прощение.
— Успокойтесь, — наконец сказал Юдзи, самодовольно выключая телефон. — Он не собирается превращать меня в мебель. Наверное. Хотя есть большая вероятность, что в будущем он лично познакомится с некоторыми из них, если всё останется как есть.
Он позволил им поёрзать целых две секунды, прежде чем добавить: «Он просто... странный. Но он меня смешит. И с ним я чувствую себя собой. И, может быть, немного безумным, но в каком-то глупом смысле».
Нобара выглянула из-под пальцев. — Значит, ты не злишься?
Юдзи пожал плечами. «О, я всё ещё буду припоминать вам это. Но нет, я не злюсь».
Он улыбнулся, глядя в свой бокал, тепло и лукаво.
— Думаю, я на самом деле доволен тем, как всё обернулось.
∞ ∞ ∞ ∞ ∞ ∞ ∞ ∞ ∞
Третье свидание прошло в другой обстановке — и в том же старом хаосе. Через неделю они снова встретились, чтобы отправиться в поход на гору Такао.
Это был великолепный день. Голубое небо. Пение птиц. Ни одного красного флага в поле зрения… по крайней мере, пока не появился Годзё, крепко обнял Юдзи, быстро поцеловал его и сказал: «Быстро закрой глаза».
И, вопреки здравому смыслу, Юдзи подчинился.
Он стоял неподвижно, нахмурив брови, и слушал, как Годжо шаркает у него за спиной.
«Зачем мне закрывать глаза во время похода?» — подозрительно спросил он.
Послышался шорох. Слабое
металлическое позвякивание.
Подозрения Юдзи усилились.
— Сатору, что ты делаешь?
Ответа не последовало.
Только едва слышный щелчок чего-то, застегнутого на его шее.
Он приоткрыл один глаз — как раз вовремя, чтобы услышать резкий щелчок пристегиваемого поводка.
О нет.
Его взгляд скользнул по сверкающему чудовищу, которое теперь висело у него на шее, — яркому, отвратительно розовому поводку, украшенному стразами и блёстками. Он мог только предположить, что ошейник был таким же, вероятно, нелепо вычурным, словно сотворённым в лихорадочном сне избалованного инфлюенсера.
Он не видел ошейника, но чувствовал его. Его лёгкий вес. Прохладный металл на коже.
Это было неловко.
Юдзи поднял руку и с нездоровым любопытством коснулся его, проведя пальцами по нелепым украшениям с такой серьёзностью.
Он сразу же почувствовал себя — и это было неоспоримо — как комнатная собачка.
Годжо уже держал в руках телефон и делал снимок с ухмылкой, которую можно было назвать только маниакальной.
Люди глазели на них.
Юдзи взвизгнул: «Какого чёрта?!»
Годзё подмигнул и слегка потянул за поводок, затем указал на ближайший знак.
«ЭТО ЗАКОН: ВСЕ ДОМАШНИЕ ЖИВОТНЫЕ ДОЛЖНЫ БЫТЬ НА ПОВОДКЕ».
— Это закон, Юдзи, — сказал Годзё, едва сдерживая смех. — Ты же воспитанный щенок — мне правда жаль, что приходится это делать, но правила есть правила. Я не могу рисковать тем, что ты потеряешься или тебя схватит кто-то другой.
Он наклонился к нему, изображая заговорщический тон. «Я просто выполняю свою часть обязанностей как ответственный хозяин».
Юдзи открыл рот, чтобы возразить, потребовать объяснений — чего угодно, — но в тот момент, когда он увидел совершенно безумную ухмылку Годзё, что-то внутри него просто сдалось.
Он рассмеялся.
Громко, радостно и недоверчиво, потому что что ещё он должен был делать?
Этот человек был безумен, и он обожал его. И, честно говоря, он был просто благодарен за то, что в мире есть кто-то достаточно сумасшедший, чтобы втягивать его в подобные моменты.
Годжо самодовольно и лукаво наклонился к нему. — Итак… как насчёт прогулки?
Юдзи моргнул, глядя на него. Затем, после долгой паузы, он издал самый тихий и равнодушный вздох, какой только можно себе представить. Он слегка наклонил голову, с любовью и раздражением посмотрел в сияющие глаза Годзё… и сказал — сладко, как грех, — «Гав».
Годжо совершенно потерял самообладание. Он согнулся пополам, разразившись смехом, как будто в него выстрелили, и чуть не выронил телефон, схватившись за живот.
— О боже, — прохрипел он, задыхаясь. — Я не могу… ты действительно…
Юдзи с каменным лицом наблюдал за его метаниями, пока не перестал сдерживать улыбку, растянувшую его губы. Казалось, он никогда не знал, что Годжо сделает в следующий момент, и почему-то это было нормально. Даже приятно. Потому что, как бы неловко это ни было, он никогда так много не смеялся ни с кем другим и надеялся, что это никогда не закончится.
