К звёздам сквозь трудности

      

... когда не ждёшь, и обретёшь

не там, где ищешь.

             Взгляд Минджи блуждал по листве, очерчивал дорожки, поднимался к темнеющему небу, выхватывал серые клочки облаков и вновь терялся в кронах деревьев. Она замерла посреди аллеи, мысленно гадая, ушёл ли человек, что позвал её по имени, или так и стоит за спиной. Оборачиваться было страшно.       Минджи и сама не знала, чего боялась больше – увидеть позади себя пустоту или того самого человека, из-за которого налаженная жизнь дала трещину. И совершенно не ясно, когда именно всё пошло наперекосяк. То ли, когда объект слепого обожания уехал работать в другую страну, то ли задолго до этого – когда Минджи увидела посреди заполненного студентами коридора темноволосого мальчишку с абсолютно потерянным взглядом.        – Минджи! Какая встреча!        В тишине парка сложно было не расслышать приближающихся шагов. Девушка чувствовала, что человек подошёл совсем близко, но повернуться и рассмотреть, наконец, его лицо не решалась. Почему сейчас? Что это за насмешка судьбы? Или... подарок?       Волна воспоминаний едва не сбила с ног. Такие искренние, не видевшие толком жизни карие глаза, что смотрели с рекламных постеров из каждого уголка Сеула. На всех смотрели, но Минджи казалось, что на неё одну. Бесконечные попытки поговорить о важном. Единственный до безумия неуклюжий танец. Нескладные и наивные стихи о чувствах. Милые подарки. Его зонт в дождливый день. И слёзы, от которых, казалось, Чхонгечхон могла выйти из берегов. Голова от мелькающих с бешеной скоростью картинок закружилась. Сильные тёплые руки подхватили Минджи, не давая ей осесть на асфальт.       – Хёнджин... – прошептала она, даже не оборачиваясь.       Минджи пару раз зажмурилась, глубоко вдохнула и приложила к вискам пальцы. Картинка перед глазами вновь прояснилась. Одинокая скамейка, шумные голуби, раскачивающиеся на ветру ветви деревьев – всё прежнее. Только теперь вокруг неё хлопотал Хван Хёнджин.       – Вот держи, станет лучше, – он протянул бутылку воды.       Минджи сделала несколько жадных глотков, выровняла сбитое дыхание и робко подняла глаза на причину своего временного недомогания. Хëнджин суетился, не зная, чем помочь девушке, – искал что-то в сумке, обмахивал её лицо ладонью, оглядывался по сторонам, хмурился, уткнувшись в экран телефона. Увлёкся так, что и не заметил, как она, вполне бодрая, принялась разглядывать свои руки.       – Присядем? – предложила Минджи, видя, что теперь не она, а Хёнджин не может совладать с эмоциями.       – Д-да... присядем, – растерянно пробормотал он.       – Странное время для прогулок в парке, – заговорила Минджи после пяти минут молчания.       – Я пришёл сюда, чтобы побыть один.       – Я тоже.       Минджи впервые за последние сутки наметила улыбку. Хёнджин скосил взгляд на её подрагивающие пальцы, сцепленные в замок. Она выглядела так, словно стремилась забиться в щель, спрятаться от реальности, запереться на все замки, сделаться незаметной. Он видел, что её переполняет боль. Она уже выплёскивалась через край и норовила разорвать душу на клочки.       Минджи нуждалась в ком-нибудь, кто выслушает, но, судя по тому, что проводила вечер в темнеющем парке, уже оттолкнула каждого, кто готов был помочь. И в эту секунду Хëнджин решил, что с места не сдвинется, пока Минджи не станет легче. Хорошим психологом Хван себя не считал, но бросить в беде девушку, что когда-то помогла ему стать чуточку смелее, не мог. И уже приготовился заговорить, но Минджи его опередила.       – Давно вернулся?       – Сегодня, – ответил Хëнджин, откидываясь на спинку скамейки. – И уже успел повздорить с отцом. Хотя, разве это удивительно?       – Он совсем не изменился, да?       – Ни капельки. По-прежнему считает, что он вправе распоряжаться моей жизнью. Вот только я уже не мальчик, которого надо оберегать. Умом я понимаю, что это лишь гипертрофированная и приправленная скорбью по маме отцовская любовь, но принять не могу. В общем, странный сегодня день. Ещё утром я был в Италии, а теперь вот сижу с тобой. В Сеуле. Дома.       Хёнджину, истосковавшемуся по дружескому общению, хотелось засыпать Минджи вопросами. Чем она жила все эти годы? Смогла ли воплотить мечты? К чему теперь стремится? Поддерживает ли связь с общими знакомыми? Много всего вертелось на языке, но озвучивать мысли он не решался. Знал – что-то её гнетёт. А в таком состоянии банальное «как дела» обычно заканчивается неконтролируемым потоком слёз.       Меньше всего он сейчас желал женской истерики. Но не оттого, что сам порядком вымотался за день и не готов выслушивать всхлипы, подставлять плечо и подбирать правильные слова. Нет. В голове пульсировала одна важная мысль – эта девушка, такая добрая и чуткая, не должна страдать.       – Я вспоминал о тебе сегодня, – понизил голос Хёнджин. – И очень рад тебя видеть.       – А я...       Прямо говорить, что думала о нём постоянно, Минджи сочла плохой идеей. Не хватало только, чтобы он решил, что она навязывается ему. Хотя, если за годы дружбы он не смог разглядеть её влюблённости... И всё же, одно дело – изредка вспоминать близкого товарища, уехавшего за границу, совсем другое – признавать, что он прочно засел в голове и не покидал мысли ни на день, несмотря на присутствие рядом другого человека.       Минджи тряхнула волосами и поправила пиджак. Чтобы пучина не самых приятных воспоминаний не поглотила её окончательно, нужно было срочно переключать внимание и менять тему.        – В Риме красиво?       – Да. Тебе бы понравилось, – подхватил нить разговора Хёнджин, тихо радуясь, что его собеседница не замыкается в себе. – Да и мне бы понравилось, будь со мной кто-то вроде тебя.       Он и сам не понял, зачем произнёс последние слова вслух. Вся его жизнь в Италии сводилась к бесконечной работе. Добрую часть дня он проводил в офисе, а после приезжал на съёмную квартиру и до поздней ночи сидел над документами. Рим манил отбросить дела и окунуться в атмосферу уютных улочек, но Хёнджин осознанно выбирал затворничество. Он и рад бы побродить по вечернему городу, но не в одиночестве. А сейчас воображение отчётливо нарисовало ему картинку шагающей рядом Минджи с волосами, перехваченными лентой, в нежном платье и с джелато в руках. Да, он определённо хотел бы, чтобы она была рядом с ним в Риме. Не кто-то вроде неё, а именно она.       – Я бы хотела побывать в Италии. Учёба, стажировки, работа... Мне не до поездок было, – заговорила Минджи, разглядывающая зелень листьев, чтобы не смотреть на Хёнджина.       – Ничего невозможного нет, – пожал плечами Хван. – Может, я даже стану твоим гидом. Хоть я и не планировал возвращаться к работе в Риме, но никто не мешает мне посетить этот город исключительно как турист.       – Это приглашение? – Минджи чуть наклонила голову и наконец-то взглянула на собеседника.       Хëнджин смущённо опустил взгляд под ноги. Нужно было что-то сказать, чтобы Минджи не сочла его человеком, не отвечающим за свои слова, или просто недальновидным парнем, не способным и шагу ступить без отца. Но голова, как назло, опустела.       – Расслабься. Я не напрашиваюсь, – отмахнулась Минджи.       Краешки её губ потянулись вверх. На щеках обнажились милые ямочки. Хëнджин не смог сдержать улыбки. Ему хотелось дотянуться до её лица, убрать пряди, спутанные ветром, даже наклониться чуть ближе, чтобы почувствовать запах её парфюма. Но Хван не двигался.       – Ты изменилась.       – А ты нет.       Она не обманывала. Минджи видела перед собой всё того же Хёнджина, разве что чуть повзрослевшего, чуть более решительного. И она позволила себе помечтать. Найди он в себе силы пойти против воли отца раньше, её жизнь сложилась бы иначе. В многочасовых разговорах по телефону он бы жаловался ей на тотальную занятость в бизнесе отца, она ему – на сложно поддающиеся предметы в университете. Ходили бы в кино с Нари и ее парнем, Тэхёном, за компанию. Сбегали бы потихоньку из зала, если бы оба находили фильм скучным, покупали мороженое и медленно бродили по ночному городу. А там, глядишь, он бы и заметил, что яркий румянец, сбивчивая речь и смущённые взгляды возникают не на пустом месте.       Но Хëнджин ослушаться Джувона не посмел – сел в самолёт, что взмыл в небо над Кореей и унёс его в Рим. Минджи тогда пыталась сделать вид, что всё в порядке. Продержалась от силы пару часов, а потом будто провалилась в небытие, откуда её вытащил Чонгук.       «Чонгук... Как ты там сейчас?»       – Неудачный день? – голос Хёнджина не позволил мыслям о Чоне полностью захватить сознание.        – А? Что? Н-нет. С чего ты взял? – отозвалась Минджи.       – Поздно уже, а ты никуда не спешишь. И глаза... грустные.       Минджи вздохнула. Считать её нынешнее состояние не смог бы только подслеповатый, глухой и бесчувственный эгоист. Хëнджин таким не был. Странно даже для человека, которого в детстве держали практически взаперти и осыпали богатствами.       – Я... кое-что поменяла в своей жизни. Теперь привыкаю. Это оказалось сложнее, чем я могла предположить.       – Говоришь загадками...       – Нет. Просто я пока не готова никому открыться. Дома мама тоже ждёт объяснений. Соен вон звонила несколько раз. А я здесь...       – Они за тебя волнуются. Так может, не стоит заставлять их нервничать?       Минджи нахмурилась. Она и без Хёнджина понимала, что не сможет прятаться вечно. Но эта встреча подарила ей надежду, показала, что жизнь не окончена. Словно сама вселенная решила облегчить её страдания. Сейчас Минджи видела в случайном столкновении с Хенджином лишь один смысл – она на правильном пути. Вот только преграды в виде неизбежных разговоров казались непреодолимыми, а мысли, откидывающие в прошлое, больно сдавливали грудь.       – Не хочешь возвращаться, да?        Хенджин накрыл девичью ладонь своей – тёплой, широкой и такой уверенной. От этого нехитрого действия по телу Минджи словно пропустили разряд тока. Она вздрогнула, вытянулась струной, но наконец-то расправила сгорбленные плечи.       – Не хочу. Но придётся.       – Проводить?        Хёнджин, не дожидаясь ответа, поднялся и протянул Минджи руку. Она вложила в его ладонь дрожащие пальцы и, словно зачарованная, двинулась следом за ним.       Происходящее казалось сном.       Дорогу к дому девушки Хëнджин знал наизусть. Он шёл, не отпуская её руки, старался не слишком спешить, но и не замедлял ход. Минджи же была готова остановиться в любую секунду. Столько слов так и осталось невысказанными. Столько самых разных чувств сейчас возрождалось из пепла в душе девушки. Столько раз она мечтала, чтобы он вот так легко взял её за руку.       Она ошиблась. Хëнджин всё же изменился. И эти перемены вселяли в неё надежду, что в этот раз они не потеряются, не разбегутся в разные стороны, не станут друг другу посторонними.       Хван отпустил ладонь спутницы, лишь когда остановился возле знакомого крыльца. Минджи подняла глаза. В окнах гостиной горел свет. Её ждали.       – Тебе повезло с ними, – грустно вздохнул Хëнджин, проследивший за направлением взгляда Минджи. – Как бы тоскливо и тяжело тебе ни было, ты всегда можешь вернуться в родительский дом. Я лишён такой привилегии. Пойду искать отель со свободными номерами.       – Да, повезло, – кивнула Минджи.       – Спасибо, что проводил. Мне стало гораздо лучше, чем было.       – Рад, что ты в порядке, – прошептал в ответ Хëнджин. – И раз всё хорошо, то я... пойду?       – Д-да... конечно. Пока.       Хëнджин махнул рукой. Поводов задержать его не находилось. Что сейчас могла Минджи? Заваливать парня вопросами о работе, рискуя показаться абсолютно неадекватной, ведь времени поболтать было полно? Самой выкладывать всю подноготную и захлёбываться от новых слёз? Пригласить на чай и подкинуть матери новой пищи для размышлений? Нет, Минджи ничего не могла. Но и допустить, что человек, живший в её голове, сейчас уйдёт, было бы преступлением. Она сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони.       – Хенджин, стой. Стой!       Минджи бросилась следом, сама не понимая, откуда в ней столько решимости. Она бежала, на ходу откидывая назад пряди, падающие на лицо, и совершенно не переживая, что выглядит в глазах Хёнджина сейчас как минимум глупо. Ей было важно догнать его. Что дальше – Минджи не загадывала, но, повинуясь сиюминутному желанию и совершенно наплевав на правила приличия, обвила шею Хвана руками.       – Минджи? Что ты...       Он не успел, ни спросить, что она задумала, ни толком разглядеть её лицо. Она поднялась на носочки, прильнула к его губам и замерла, чувствуя обжигающее дыхание и не до конца понимая, что натворила.       Осознание поцелуя пришло лишь в тот момент, когда на её тонкую талию легли тёплые мужские ладони.       – Я... П-прости меня. Не знаю, что на меня нашло...       Минджи отпрянула и теперь пыталась невнятно оправдываться. Хëнджин внимательно смотрел на неё, будто бы изучая черты миловидного лица. Смотрел и не понимал, почему она решилась на то, что должен был сделать он. Очевидно, собственный запас смелости на сегодня он уже исчерпал в разговоре с отцом.       – Всё в порядке, Минджи, – проговорил Хван, медленно отстраняясь. – Ты... удивила меня.       Минджи перевела взгляд с лица собеседника вниз на носки туфель, задумчиво накрутила прядь на палец, выдохнула. Теперь отпускать Хёнджина и возвращаться домой хотелось ещё меньше, чем несколько минут назад. Что вообще она сделала? Поцеловала его? Неужели исполнила мечту, что жила на задворках сознания так много лет?       Минджи нахмурилась. Это и поцелуем то не назвать. Так, дотронулась до его губ. Но с этим невесомым касанием она почувствовала, как оживает. На миг пришла уверенность, что она не сделает ни шагу назад, как бы её ни тянуло в прошлое. А потом эта иллюзия развеялась без следа. В памяти по каким-то неведомым причинам всплыла картинка первого поцелуя с Чонгуком – осторожного и внезапного, тёплого и уютного, переворачивающего мир вверх дном.        Минджи прислушалась к ощущениям. Сейчас ей казалось, что она занесла ногу над пропастью.       – Теперь мне точно пора домой, – нарушила тишину Минджи.       – Я не хочу упустить тебя снова, – невпопад ответил Хенджин.       – Мой номер прежний.       – Значит, я могу тебе позвонить?       – Я буду ждать.       Минджи улыбнулась и поспешила обратно к дому. Хëнджин медленно побрёл в сторону отеля, всё ещё ощущая на губах привкус недавнего поцелуя. Он никогда не смотрел на Минджи, как на девушку. Она была для него другом – верным, надёжным, до безумия близким. Но об отношениях с ней он даже не пытался думать.       Влюблённость казалась чем-то нереальным. В его вселенной не нашлось места романтике, зато отцовской строгости было хоть отбавляй.       Сейчас Хëнджин, освободившийся от оков, пытался понять, что побудило Минджи его поцеловать – забота о её состоянии или та неосторожно брошенная фраза про прогулки по улочкам Рима. Поток мыслей нёсся всё дальше. Готов ли он впустить в своё сердце эту девушку? Не дал ли он ей сегодня ложной надежды? Неужели она что-то к нему испытывала и прежде?       Так и не найдя ответов, Хенджин вошёл в холл отеля. Ему предстояло устроить жизнь с нуля – найти жильё и работу, возобновить общение со старыми друзьями, возможно даже уладить конфликт с отцом. А пока его душу согревала одна лишь мысль – номер Ли Минджи сохранён в контактах. И даже если ничего у них не сложится, даже если они оба поймут, что им тяжело вместе, даже если обстоятельства будут против их намечающегося романа, дружбу никто не отменял.