Except me and my monkey

У Регулус ситуация. Весьма сложная, внештатная и, как бы не покривить душой, поганая ситуация. Для более полного понимания картины, думаю, будет уместнее начать с начала. Блэк - род, как известно, исключительно древний и аристократический. С до тошноты конвенциональными замашками, культом комильфо и соответствующим натаскиванием на это самое комильфо с пеленок. Для Сириуса, старшего сына Вальбурги и Ориона Блэк, то было изучение истории магии, чар и родовых древ самых старинных волшебных семейств. Ну а для Регулус...как у младшей дочери традиционной патриархально устроенной семьи, ее основными (и единственными) задачами было а) быть милой б) быть вежливой в) красиво выглядеть. Французский язык в качестве бонуса. В общем-то все. Поначалу было очень просто. В самом деле, много ума не надо, чтобы слегка качнуться в реверансе и глупо похлопать ресницами. Для чистокровных потомков рода Блэк - тем более. У этих же сплошь там, где у всех обычных людей - гемоглобин, циркулировали гемоцианин и ихор. Будучи ребенком, Регулус нисколько не бойкотировала свою скромную службу человеческого предмета декора, и мама с папой были всем, кажется довольны. Вроде как они были. До поры до времени, иначе зачем стремиться выдать свою младшую дочь, которой не планируете оставить ни кната из наследства, в девять лет замуж, Регулус себе решительно не представляла. Она отчетливо запомнила первое проявление этого - мальчик-блондин в смехотворно гигантском фраке, умиленные взрослые, и в груди ворочается тихое, но решительное "не хочу". Мамины слова "семья, безусловно, лучшее, что будет в твоей жизни", трескуче рассыпаются в безжизненную труху. Получается, Регулус не будет счастлива никогда. Она не хотела семью. Разумеется, она никогда не сказала бы об этом маме с папой. Именно поэтому в тот момент, как и всегда, когда Регулус терялась и с трудом представляла, что ей следует сделать, она мило, заискивающе улыбнулась и еще разок для пущей убедительности хлопнула глазами. Кажется, сработало. Мама выглядит довольной. Весь оставшийся вечер Регулус проводит одна, запершись в своей комнате, сославшись на плохое самочувствие, и медленно прокручивает в голове одну и ту же фразу "семья, безусловно, лучшее, что будет в твоей жизни". Регулус запомнит тот день, как начало медленного отречения от оной. Сириус впервые уезжает в Хогвартс месяц спустя, и на целый год Регулус остается в полном одиночестве. И за это продолжительное время понимает, в общей сумме, еще три скрытые от нее раннее вещи. Во-первых, Регулус никогда не захочет детей. Эта мысль пришла к ней немного позже "того дня" и еще больше убедила младшую Блэк в том, что с ней явно что-то не совсем так. Все члены их семьи и подобных им родов имели двух-трех отпрысков по меньшей мере. Во-вторых, чем старше Регулус становилась, тем более значимые перемены происходили с ее телом, и тем более острый дискомфорт она от оных испытывала. И дело было вообще не в цикле или постоянных головных болях. Каждой клеточкой тела Блэк ощущала, что нынешнее тело ей не принадлежит. Оно ей чуждо. Оно просто было...другим. Не таким, какой чувствовала себя сама Регулус. Совсем на нее не похожим. И в-третьих, Блэк наконец в полной мере осознает, что то, что с ней происходит - не временно, а навсегда. Ее не вылечат. Регулус будет ненавидеть свое неправильное, чужое тело до смерти, также, как ее, чужую и неправильную, будут ненавидеть мама с папой и Сириус. Регулус перекапывает всю их домашнюю библиотеку и библиотеку Малфоев в поисках хотя бы примерного описания того, что с ней происходит. Это не болезнь - от болезней в магическом мире можно излечиться. Это не проклятие - Блэк не родилась такой. По крайней мере, она этого не помнит. Книги явно упорно не желают понимать масштабы проблемы. Нет, Регулус никто не нашептал это через легилименцию, и нет, это наверняка не Империо. Блэк никогда не кусали оборотни, и - упаси Господи! - это точно не проделки мозгошмыгов! Не находится никаких сведений и в маггловской "Истории медицины" Дугласа Гуртли тысяча девятьсот сорок пятого года, которую Регулус стащила у какой-то магглорожденной девочки в Косом переулке. Ах да. Косой переулок. Младшая Блэк поступает в Хогвартс на первый курс и, к ее облегчению и облегчению ее родителей и всей ее семьи, попадает в Слизерин. Регулус продолжает свои поиски уже тут. Самоочевидно, она собирается выяснить все сама, и даже не планирует прибегать к помощи однокурсников или эрудированных ребят с Когтеврана. О бестолковых пуффендуйцах или самодовольных львах даже речи не идет. Сириус...тут абзац со звездочкой. Родители строго-настрого запрещают ей общаться с братом с того самого дня, когда небрежно написанное письмо всего из трех слов "Я в Гриффиндоре" достигает их окна вместе с бурым, лупоглазым и смешным филином семьи Блэк. Папа тогда на целый час запирается в кабинете, не проронив ни слова, а мама сыплет непростительными заклинаниями в несчастных домовых эльфов и Регулус. Младшая Блэк только и может таращить глаза и складывать губы в немом вопросе "а чего вы, собственно, ожидали", чего она по понятным причинам не спрашивает вслух. В школе же ситуация чуть иная, но тоже не намного проще. Когда уродливая пыльная шляпа, едва коснувшись головы Регулус, оглушительно гаркает на весь главный зал "Слизерин!", Сириус даже не смотрит в ту сторону, будучи ужасно увлеченным болтовней с очкастым Поттером, болезненным гриффиндорцем со шрамами и толстым гриффиндорцем в безвкусном шарфе. Регулус пытается выловить брата из шумной, беспорядочной толпы львов на следующий день, но ее грубо отпихивает какой-то полукровка с кривыми зубами. Младшая Блэк в отместку стреляет в него Сектумсемпрой, но Сириус на тот момент уже остается вне досягаемости. Не поговорят они и на следующий день, и еще ни разу на следующей неделе. И на послеследующей. И дальше... Регулус твердо намеревается разобраться во всем самостоятельно. Перерывает библиотеку Хогвартса от и до, дважды остается после уроков у Слизнорта за возвращение в гостиную глубокой ночью из читального зала и даже совершает несколько набегов на Запретную Секцию. Первых крупиц информации она добивается только на третьем курсе, после десяти минут заискиваний перед мадам Пинс, с подозрением косящейся на младшую Блэк, со взглядом ягненка убеждающую библиотекаря в своей искренней заинтересованности в магглах. Первые два учебника маггловедения ничего не дают, зато третий забрасывает удочку достаточно далеко: "Так и не получившие широкого распространения в магическом мире явления, такие, как секс-революция и вторая волна феминизма, напротив, приобрели масштабную огласку по всему маггловскому миру и Европе в частности. ... В ряде стран снималась уголовная ответственность за пропаганду сексуальных меньшинств среди совершеннолетних [287], более широкую огласку получили инциденты, связанные с дискриминацией представителей гей- и транс-сообществ [288] в СМИ, хотя в традиционном магическом обществе подобные темы до сих пор остаются табуированными, а в частных случаях и вовсе уголовно наказуемыми по постановлению Магического Сообщества тысяча девятьсот пятьдесят первого года [289]". А далее идет скучная статья, написанная нечитаемым юридическим языком, и тщательно детализированное описание случая, произошедшего с магической коммуной в Австралии, состоящей только из лесбиянок. Регулус захлопывает трактат. Декоративный набор ссылок в самом конце опуса, ожидаемо, также не привносит особой пользы в ход расследования. Если бы Блэк захотела поглазеть на кучку нелепых аббревиатур, она бы обратилась к документальной архивной публикации об образовании Министерства Магии Объединенного Королевства (в сокращении ММОК). Но, по крайней мере, теперь она хотя бы знает, что ищет. Обществоведческая литература для магглов - и чем чтиво новее, тем лучше. На третью неделю расследования у бедняжки мадам Пинс начинает дергаться правый глаз. Блэк обкрадывает ее еще на пять немногообещающих научных работ по социологии из самых недр магической библиотеки, которые проглатывает, как кашалот - головоногих, за какую-то пару ночей. И в этот раз поиски, наконец то, приносят какие-никакие, но плоды. Нет, даже нет так: всходят, как из компоста с невербально приклеенным к оному Гербивикусом. Как не в себя, то есть. Под обнадеживающим тезисом "Трансвеститы, битломания и секс-просвет - Европа на пороге семидесятых" в размере одиннадцати глав некая Лодри Орд прошлась по давеча девственному разуму младшей Блэк с Бомбардой Максима, запустив необратимый механизм массовой перестройки невинного детского сознания. Такого оглушительного брейн-шторма Регулус, кажется, прежде не переживала никогда, проглотив опус всего за ночь и один урок трансфигурации. Публикация выходит...захватывающей. Такой чистой концентрации инфоповодов и скандальных заявлений не позволяли себе, кажется, даже самые видные акулы желтой прессы из "Придиры". Иноязычных терминов, оскорбляющих самые нецензурные исконно английские лексемы, тут завалялось столько, что Блэк, будучи донельзя компетентной и не манкировавшей даже столь недостойным ее делом, уже на второй строчке бесценного увража заводит блокнот, который позже спрячет в самом дальнем углу своего личного шкафчика с бельем - будучи донельзя неуверенной в своей возможности толково разъяснить соседкам, на кой ляд Регулус занимается этим лингвистическим развращением ее здравого ума. Впервые за последний месяц где-то в своей комнатушке у библиотеки мирно посапывает мадам Пинс. Ладно кураторы, но ей в своем почтенном возрасте работать с неугомонными Блэками - значит просвистеть все свое внушительное здоровье к чертям собачьим. Бедная ведьма даже не подозревала, что пока она, устроившись с вязанием перед камином и в амбалистых размерах поглощая чай, медленно погружается в теплые, как лоскутное одеяло, сновидения, всего лишь какой-то парой паркетов ниже юное взволнованное дарование вкушает то, что в среде ультраправо настроенных магглов зовется по-просторечному "брейнротом". Примем этот вечер, из томного перешедший в примерно описуемый лозунгом "учение - свет" (влияние гамма-излучения на всяческий живущий организм оставим за скобками), за точку постоянства на хронологической прямой. Прорыв дамбы в ту историческую дату вдохновляет Регулус настолько, что уже на следующий день она, снарядившись Редуцио и Левиосой, штурмует Пинс с неистовством, которому могли позаимствовать Генри Морган и ямайские пираты на берегу Панамы, и в результате набега вытягивает в свою коллекцию еще пару-тройку бесценных томов все той же Орд и здоровенный опус Вайомии Нулф. На этот завернутый в переплет бумажный кирпич, на создание которого ушла по меньшей мере треть девственного тропического леса, у Регулус уходят две ночи, один урок травологии и одни чары. Она последняя, кто планирует остановить по собственной воле разгоревшееся помешательство. Набег за набегом (Мародеры в нынешнем положении для младшей Блэк теперь не более, чем кучка бездарных позеров и дилетантов), и багаж знаний, на неведомый случай припаркованный у Регулус крепко-накрепко в несозревшей префронтальной коре головного мозга, все увеличивается в весе и значимости в сравнении со всем остальным. К четвертому курсу Блэк уже с трудом начинает понимать, каких внушительных диоптрий розовые линзы сбивают аккомодацию всем окружающим ее волшебникам так, что кроме нее никто, кажется, не видит всего того мрака, что происходит вокруг них каждый день. Какой-то мудак лепит заклинанием на ее котел бумажку с вульгарным "выберемся в Хогсмид, крошка? ;)" между уроками зельеварения. Регулус кажется, что под Империо заставить кого-то узнать о "проклятии токсичной гипермаскулинности" и возможным скрытым за образом цепкого мачо латентным гомосексуализмом - более чем педагогичная практика, но ограничивается только насланным на остроумника на двадцать четыре часа Скабисом. Пример выходит, без сомнения, и не на треть настолько зрелищным, насколько мог бы, но остается, тем не менее, достаточно наглядным, чтобы все потенциальные (в двояковыгнутой парадигме миров) кавалеры, как по щелчку пальца, от нее отбились, и Регулус могла без лишней нервотрепки вернуться к книгам. А вернуться там явно было к чему. Проглотив все до единого социологические трактаты из внушительной библиотеки Хогвартса, Блэк принимается за немногочисленные имевшиеся опусы по психологии. Крадет одну монографию Фрейда и целый сборник по "я-концепции" Карла Роджерса. Охватившая Регулус горячка и не планирует утихать. Тем временем, на Хогвартс надвигается Рождество - это нескончаемая игра в снежки, посиделки под горячительные напитки в Трех Метлах, и прочая шелуха. Шум-гам-балаган. И омела. Везде эта гребаная омела. Младшая Блэк, будучи, по всей видимости, единственной во всем этом чертовом замке, кто в периоды обуславливаемого школьными традициями очередного акта поддавков со сперматоксикозом, находится в абсолютно здравом уме и трезвой памяти, еле сдерживается, лишь бы продолжить держать язык за зубами и не разлететься на кучку агрессивно топающих маленькими ножками мини-Регулусов в гневном пассаже о том, что вы все тут с ума посходили, если вам, озабоченным щенкам с недотрахом, нужны вечнозеленое кустарниковое растение и день рождения ветхозаветного чудотворца, чтобы сосаться друг с другом с чистой совестью и без зубного скрипа. Здравый диалог человека разумного с таким же сапиенсом? Вы все обречены на смерть в одиночестве. Апогей безумия происходит тогда, когда Регулус становится невольным свидетелем диалога двух троекурсниц. Одна лапочка и деточка, умильно перебирающая аккуратно накрашенными пальчиками длинную русую прядь и сложив бантиком блестящие розовые губки, топчется перед своей подругой с истинно шекспировским монологом размаха такого, что софиты и соло на гобое ей, увы, не достались. - ...Он уже пять минут как должен был выйти с чар, а его все нет и нет, - под мелодраматично содрогнувшиеся ресницы. - Не расстраивайся, милая, сейчас будет, обязательно. Наверняка его просто Флитвик задержал. - Но Бенджи же такой умный, зачем понадобилось его задерживать... - Как раз потому, что Фенвик умный, вот его и наставляют. У него же еще Ж.А.Б.А. в этом году. Не расстраивайся. У Регулус, мирно стоявшей в одном лестничном пролете от раздражителя, нервно дергается веко. Терпеть это более уже решительно невозможно! - Эй, мисс, - младшая Блэк выползает на этаж, словно дементор, под сопутствующее перепуганное "ой" из уст подружки бедолаги, - извольте встрять, но ваш дорогой "Бенджи" уже пятый месяц трахает Маргарет с седьмого курса, так вот вам, я боюсь, не судьба. Русоволосое и сероглазое чудо в мантии Гриффиндора обиженно топает каблучком: - Бенджамин - мой парень уже больше года, поэтому глупо с твоей стороны даже надеяться, что я поверю в это! Регулус в беззвучной мольбе о помощи свыше возводит глаза к потолку. Мысленно. Вот и нахуй она вообще влезла в это все... - Мисс, вы слышали что-нибудь о теории семейных систем и трансмиссии поколенческих паттернов во взаимоотношениях? - надежды Блэк на значительную экономию своего бесценного времени с треском проваливаются на десятки ярдов под землю, когда чудо с факультета львов в ответ только в замешательстве хлопает длинными ресницами, - Судя по всему, нет, - Блэк с неприкрытой досадой звонко цокает языком, - тогда мисс, прошу вас, посудите сама, нужен вам парень, который ни в грош не ставит ваше время и постоянно мотается хрен знает где? - Ты ничего о нем не знаешь! - дрогнувшим голосом звенит троекурсница. Регулус закатывает глаза. - Я тебя умоляю. Весь Хогвартс, кроме тебя, по всей видимости, уже давно в курсе, какого рода развлечениям предаются эти двое на каждой гребаной горизонтальной поверхности замка уже почти полгода, - Регулус в традиционно блэковской манере зло прищуривает глаза, - Налицо донжуанство и неглектическое насилие. Но если для вас отношения в духе парадокса страсти перетекли в некий формат нормы, или если вы по взаимному согласию практикуете одностороннюю полигамию, то не мне, конечно, вас судить. Удачи. - Постой..! - гриффиндорка намертво цепляется за ее рукав своими ухватистыми нежными пальчиками, почти плача, - Неужели ты правда считаешь, что он меня не любит?... Регулус кривит губы, буравя, как она очень надеется, испепеляющим взглядом еще чуть чуть и зареванное, потерянное лицо бедной девочки. - Да, - отстраненным, не выражающим ни капли сомнения тоном. Блэк вырывает руку из цепкой хватки троекурсницы и, сморщив нос, направляется в гостиную Слизерина. Чтобы она еще хоть раз!... С тех пор несносная Лиззи (как, впоследствии узнает Регулус, зовут назойливую гриффиндорку) обращается к ней еще трижды (каждый из которых по-свойски проходится по ментальному здоровью Блэк). На четвертый Регулус просто молча сует чрезмерно дружелюбной девочке в руки "Помоги себе сам" Сэмюэля Смайлса, надеясь, что ее весьма прямолинейное послание было недвусмысленно считано. Блэк снова может вздохнуть с облегчением и вернуться к своей проблеме. А проблема, тем временем, приобретает просто исполинские масштабы. Перерыв всю библиотеку Хогвартса вверх дном дважды и собственными усилиями обзаведя мадам Пинс лишней поседевшей прядью, Регулус ошибочно полагает, что ну вот уж теперь она точно знает все. Страдаешь от социальной изоляции и проблем в общении со сверстниками? Не проблема, развесь ушки, перестань ерзать, садись на попу ровно и вникай. Родители упрямо продолжают капать на мозги своими амбициями о карьере будущего сотрудника Гринготтс Банка, не желая внимать никаким твоим просьбам дать записаться на травологию, а не историю магии? Притаскивай родителей, устраивайтесь кучкой и по желанию доставайте перо и пергамент. Бросила девушка и все, чего тебе хочется - это пойти и скинуться головой вниз с Астрономической башни? Не беда, выпей чаю, съешь шоколадную лягушку и, будь добр, отойди-ка чуть подальше от перил. Так-то. У Регулус, блядь, ни одной здравой мысли в голове, как ей с собой быть и что делать. Единственное, что она находит актуального в ее конкретной ситуации, это то, как эта штука называется. Гендерная дисфория и вытекающее из оной (ну либо наоборот, Блэк, если честно, не выяснила до конца) несовпадение гендерной идентичности. Кто-то называет ее случай болезнью, а кто-то - такой же определяющей чертой личности, как, например, темперамент. Кто-то пишет, что для нее еще не все потеряно, и в определенных условиях это лечится. Кто-то - что сама Регулус этого определять не может и что она таковой родилась. Кто-то вообще заявляет и то и другое одновременно и даже больше - заявляет с промежутками не более абзаца, тем самым только увеличивая периодичность у Блэк нервных тиков. Противоречий кроется настолько много, что впору собирать дискуссионный кружок. Хотя магглы уже наверняка додумались устроить и нечто подобное. Регулус не находит приемлемым для себя ни один из конкретных вариантов. Она не могла родиться такой. Здесь сто процентов кроется какая-то ошибка. Она решает проверить это, когда очень кстати прибирает к своим рукам библиотечную "Что выдает 99% больных этим" некого Ридикула Цесидемониана, и обнаруживает в разделе "Практические наработки: проверьте своих знакомых на пять признаков этого, чтобы сохранить себя и свою сексуальность в безопасности" нелепого содержания список свойственных больным "этим" (иначе Ридикул рассматриваемых в своем трактате индивиидов из принципа не называет) черт. Блэк бегло проходится по каждому из них, все комичнее каменея лицом с каждой строчкой. "1. Неприемлемый/Несуразный внешний вид, не соответствующий обстановке. Для женщины это может быть категорический отказ от ношения юбок/платьев/каблуков/т.п; для мужчины - наоборот, чрезмерно сексуальные и легкомысленные образы, оголяющие крупные участки кожи (в частных случаях это могут быть наряды, избыточно подчеркивающие их соски и/или гениталии), и нанесение на лицо косметических средств/заклинаний." Блэк потерянно оглядывается на свой личный шкаф с вещами - тщательно выглаженные рубашки с серебряными пуговицами и одиноко висящий мешковатый свитер каштанового цвета (благодарственный подарок Лиззи на прошлое Рождество) смотрят на нее в ответ с растерянностью и недоумением. Регулус решительно ставит жирный крестик напротив тезиса. "2. Использование нелепых лексических оборотов/местоимений/безграмотных семантических конструкций в свой адрес. Женщина называет себя "он" и в целом говорит о себе в мужском роде, мужчины - наоборот. В запущенных случаях это доходит до выдумывания себе неестественно звучащих прозвищ и присваивания несуществующих имен-вариаций своего реального имени" - откровенничает Цесидемониан. Блэк листает опус обратно в пролог, недоумевая, как она умудрилась упустить примечание со звездочкой "базируется на личном опыте". Еще чья бы Мандрагора визжала насчет неестественно звучащих прозвищ, Ридикул. Но над первой частью тезиса Регулус глубоко задумывается. Прокрутив в памяти эпизоды, когда язык решительно не хотел поворачиваться произнести колючее "ученица" или "ведьма" вместо аналогов, а от собственного имени становилось почти физически тошно, она с сомнением ставит напротив пункта два плюс-минус. "3. Гиперсексуальность и нездоровая озабоченность специфическими эротическими практиками, включающими в себя заклинания смены внешности, ролевые модели существ, отличных от людей, и примеривание на себя гендерно неформальных ролей." Решительное и однозначное "нет". "4. Склонность к социальной изоляции, затворничеству и/или девиантному поведению. Больной либо выражает слишком ограниченный спектр эмоций, либо гиперчувствителен и решительно нестрессоустойчив. Такие мужчины зачастую инфантильны и чрезмерно страстны (???), а женщины, наоборот, жестоки и необходительны, проявляют склонность к типично мужским качествам: грубость, гневливость и стремление к лидерству." Вторая часть не возбуждает в Регулус ничего, кроме вспышки испанского стыда, зато первая...Блэк ставит нерешительную галочку напротив двух открывающих тезис строк. Асоциальный образ жизни и безлюдный эскапизм были, в общем-то, присущи ей с малолетства. "5. Эгоцентризм и решительная неспособность к построению тесных межличностных связей и партнерству, полное отсутствие эмпатии, повышенная нервная возбудимость и неконтролируемая агрессия." Регулус не знает наверняка, является ли явственным признаком "неконтролируемой агрессии" невыразимое блаженство, которое она испытывает, наблюдая за тем, как вырванная страничка опуса на мгновение ярко вспыхивает и тут же тлеет, превращаясь в подхваченную сквозняком, разнесенную по каждому закоулочку подземелья пыль, когда Блэк беззвучно выдыхает "Инсендио". С нее хватит. 2,5 из 5. Все это лишь пустая трата времени. Свернувшись калачиком под одеялом и почти впервые за месяцы поисков намереваясь заснуть до наступления рассветных часов, за минуту до погружения в беспокойную дрему Регулус тихо командует "Нокс", прижимая к груди палочку. *** Регулус ходит по самому острию метафорического ножа уже ни много, ни мало - месяц. Ее мать либо не в курсе происходящего, либо в порыве слепой ярости убила филина, и гневные письма на неопределенный срок задерживаются дома. Ни один из возможных вариантов событий не устраивает Блэк в полной мере, но филина чертовски жаль, поэтому Регулус надеется на первое. Так вот, возвращаясь к метафорическому ножу и причиндалам. Младшая Блэк делает нерешительные детские шажочки в сторону собственной, как она осмеливается это именовать, идентичности, и пока не планирует капитулировать. Это страшно, но окружающим плевать на происходящие с ней метаморфозы намного в большей степени, чем она полагала. Это...успокаивает. Начинается все достаточно тривиально и порядочно. Шито-крыто и исподтишка. Регулус приобретает в Хогсмиде легкие брюки и весь март прохаживает в них. С некоторых пор она мечтает сжечь все свои многочисленные школьные юбочки к чертям собачьим, но вместо этого Блэк только дарит одну неношеную, с дурацким обрамлением из черного кружева и кучей атласных подкладок Лиззи, и та, осчастливленная, повисает на ее шее минуты на три и пищит исполненным благодарности ультразвуком. Бижутерия также на неопределенный срок отправляется в сундучок, и Регулус впервые за много лет снова привыкает видеть собственные руки такими голыми и естественными. Это нравится ей, пожалуй, даже больше, чем возможность безбоязненно и ничем не стесненно наклониться за упавшим пером в школьном коридоре, отчего Блэк чувствует себя значительно лучше. Дальше - сложнее. Ведь Регулус не может просто говорить о себе в мужском роде, не привлекая чересчур много внимания. Внимание нежелательно. Внимание - гильотина для всего пройденного ей пути. Самое главное - действовать осторожно. Так какого хрена она прямо сейчас стоит в ванной Слизерина у раковины и сжимает заточенные при помощи заклинания ножницы как раз на уровне тяжелой, как хвост вымокшей дворняги, гребаной косы?! Никогда еще собственные волосы не казались ей настолько лишними и чужеродными. Регулус мечтает избавиться от них как можно скорее, но прекрасно осознает, что с обкорнанной головой младшая Блэк мгновенно станет горячим предметом для обсуждения. Когда она была маленькой, мама всегда расчесывала ее копну самостоятельно, параллельно приговаривая, что эти типично блэковские кудри они с Сириусом должны носить с гордостью, как достояние семьи, и в будущем передать своим детям. Но, по всей видимости, единственное, что они оба унаследовали от этого рода с лихвой - это баранье упрямство и внутривенный бунт. Густые каштановые пряди одна за другой осыпаются на матовую поверхность раковины, и с каждым ободряющим щелчком ножниц Регулус чувствует, насколько проще стало дышать. Голове становится вдруг так легко-легко, и очень по-приятному пусто. Когда мороз подземелья достигает оголившейся шеи, кожа идет мурашками и из этой точки неприятный холодок пробегает по линии позвоночника, отзываясь каждой клеточкой теперь уже своего тела. Регулус тут же влюбляется в это мимолетное, отрезвляющее чувство. Из зеркала на Блэк смотрит растерянное, но подающее надежды на лучшее существо с неровным ежиком на голове. У Регулус язык не поворачивается назвать его "она". Поэтому пока это просто существо. Чертовски родное и в скором времени вполне себе гендерно идентифицируемое. Милое, в общем-то. На следующее утро Блэк не спускается в Большой Зал на трапезу, вместо этого скрутившись в немецкий брецель под простыней. Ночная решимость спадает с Регулус, совсем как каштановые локоны еще пару часов назад, и нутро мучительно изъедает ненасытным, жадным червяком - что же ты, блядь, наделал. Да мама с вокзала, если не невербально сегодня же вечером, свернет тебя в трубочку Круциатусом, и будет абсолютно права. Делать нечего. Первым уроком у них трансфигурация у МакГонагалл, а в ее случае прогул приравнивается к самоубийству. Будучи Блэк до мозга костей, Регулус решает, что лучше будет осмеян перед двумя пятыми курсами, чем потеряет баллы факультета. Однако стоит только покинуть гостиную Слизерина, как вся отвага и скурпулезно, по крупицам собранное равнодушие разбегаются, как крысята из гнезда, кто куда, и тело мгновенно деревенеет. Все его видят. Не спрятаться, хотя очень хочется. Очень хочется заползти в самый темный и безлюдный угол и оттуда на всех шипеть. Или избавиться от всех до единого источников света в замке. Чтобы не смотрели и не видели...ничего не видели. Никто не говорит Регулус ни слова, хотя, очевидно, пялятся все. Не разбирая, куда бредет, Блэк сворачивает то в одну сторону, то в другую, ощущая себя ужасно голым и беззащитным. Только чудом Регулус оказывается у кабинета трансфигурации и, не в силах унять противную крупную дрожь, изводящую с головы до пят, опасливо стучит. - Позволите зайти? Прошу прощения за опоздание, - бормочет, ей-Богу, как забитый первокурсник, опасливо поднимая взгляд. Кошачьи зрачки профессора медленно расширяются, сухие бордовые губы поджаты. Буквально на минутку в кабинете повисает неловкая тишина, но чуткая МакГонагалл, кажется, понимает. Кивает молча и возвращается к лекции, мастерски игнорируя заполонившие помещение шепотки. Конкретно в этот момент Регулус совершенно искренне, яростно и от всей души ненавидит авторитет своего семейства. Будь на его месте буквально кто угодно, никто бы и ухом не повел. Но образцовый ребенок аристократического рода Блэк? Что-то новенькое и до чертиков лакомое для разного рода школьных сплетен. Блять. Регулус занимает самое отдаленное от кафедры место, по возможности пытаясь слиться со стеной. Он ловит на себе два удивленно-ободряющих взгляда - от Эйвери и Нотта. Первый, смутившись от пристального взгляда Блэк, горделиво отворачивается, краснея щеками, а Катон показывает Регулус поднятый большой палец под столом. Забини, как и всегда, сбившись в кучку с Паркинсон и Мальсибером, косится на Блэка с презрением и шепчется о чем-то с Элоизой. Уже после трансфигурации троица не торопится покинуть свои места, буравя Регулус подозрительными взглядами. Блэйк вальяжно подходит к нему, не оставляя решительно никаких шансов на досрочную капитуляцию. Вот засада. - Не предвидела от тебя подобного рода..экспериментов. Тебе не идет, Блэк, - Забини стервозно поджимает неестественно блестящие губы. Регулус хочет ответить ей колкостью, но вовремя прикусывает язык. Ссориться с этой сукой в его положении - хреновая тактика. Не успеешь оглянуться, как обнаружишь семейство докси в сумке и подложенную в шкафчик высушенную тентакулу. Блэк игнорирует ее, проверяя пергамент с расписанием. - Или мечтаешь превратиться в такого же фрика, как твой брат? Мистер и Миссис Блэк наверняка будут не в восторге, когда узнают, что их дочь подверглась убогому влиянию Сириуса. До сих пор миролюбиво трещавшие на фоне однокурсники и ребята с гриффиндора, которым сегодня выпал совместный урок со слизеринцами, в одночасье затихают, и Регулус, вперив взгляд в пол, чувствует на себе десятки взглядов - преимущественно сочувствующих, вперемешку с несколькоми насмешливыми и презрительными (Паркинсон и Мальсибер соответственно). Идеальная возможность признаться перед всеми вслух и впоследствии вылететь из дома. Блэк не верит во вторые шансы. Будь что будет. - Во-первых, Забини, чертовски лицемерно с твоей стороны говорить об убогом влиянии Сириуса тем же ртом, который ты так мечтаешь, чтобы он же и отымел, - злые, омерзительные слова сами скатываются с языка, и до Регулус доносятся ехидные смешки со стороны толпы учеников, - а во-вторых...никогда больше не называй меня "дочерью". Только "он", Блейк, а для тебя конкретно - "мистер Блэк" и никак иначе. Обрамленные густыми бурыми ресницами глаза Забини угрожающе темнеют. - Даже так, - воркует она, но в чуть хрипловатом, низком голосе слышится неприкрытое предостережение, - и как тесно нужно было пересечься с грязнокровками, чтобы подцепить от них эти маггловские замашки, а, Регги? Блэк как током ударяет. Сжав челюсти, в ответ он рычит только: - Отъебись от меня, Забини. Тут уже не выдерживает разъяренный Мальсибер. - Советую тщательнее подбирать выражения, пока говоришь с моей девушкой, Блэк, - встревает он, доставая палочку. Регулус на месте холодеет от ужаса, но не подает виду, - учти, мне плевать, девушка ты, парень или хренов бубонтюбер, я не побоюсь применить магию, если мне не понравится хотя бы твой гребаный тон. Я не шучу, - конец палочки невесомо утыкается Регулус в ключицы, и мозг Блэк на время отключается. Он не хочет ничего никому доказывать. Он далеко не смелый, в отличие от Сириуса, и не станет отстаивать свою позицию, если не чувствует себя в полной безопасности, а также отчаянно не хочет, чтобы все это вылилось в потасовку. Прямо сейчас единственное, чего он хочет, это забраться в самый укромный уголочек подземелий и просидеть там минимум неделю. Не драки. - Нарываешься, Мальсибер? - дерзким, самоуверенным тоном, и, о Боже, Регулус готов расплакаться в любую минуту, когда теплая рука брата бережно ложится ему на спину, и изящно изогнутая серебристая палочка Мальсибера оказывается сжата в крепком кулаке. К слову, запыхавшийся Сириус не имеет при себе оной, из чего следует логичный вывод, что прямо сейчас он готов накинуться на вооруженного слизеринца с голыми руками, весьма прозаично, по-старинке просто избив его, и от этого становится еще напряженнее. Блэки не блефуют. Никогда. Мальсибер понимает это, как никто другой. Скривившись, он с силой тянет палочку на себя и предусмотрительно прячет ее в карман. Сириус довольно кивает. - Хороший мальчик, - Мальсибер выпучивает глаза, выглядя так, словно его готово вырвать прямо сейчас, но старший Блэк, кажется, в ту же секунду теряет к нему всякий интерес, - Чао, крошки. Сириус обаятельно подмигивает всем присутствующим и повелительно утягивает еле передвигающего ногами Регулуса за собой, подальше от кабинета трансфигурации, пялящихся студентов, Мальсибера и Забини. Младший Блэк приходит в себя только тогда, когда тепло с его спины пропадает, и в нос с силой ударяет запах книжной пыли и старого пергамента. Сириус приволок его в пустующий кабинет чар. Не сказать, что от этого факта Регулус чувствует себя сильно легче. - Мои поздравления, только что на семейном гобелене стало на одно обуглившееся пятно больше. Со вступлением в ряды отщепенцев и предателей крови, - мрачным, совсем не поздравительным тоном. Младший Блэк вздрагивает, сцепляя пальцы перед собой. - Спасибо за помощь, - единственное, что он в силах пролепетать. - Да не за что. Кто-то давно должен был приструнить этого зарвавшегося уебка, - выплевывает Сириус, не глядя на брата. Старший Блэк задумчиво пожевывает губу, делает неглубокий вдох носом и приглушенным тоном спрашивает: - То, о чем вы разговаривали с Забини...это правда? Регулус тяжело сглатывает ком в горле. Его брат всегда отличался не свойственной для аристократа прямолинейностью. - Если ты это о той части, в которой Блейк спит и видит, при каких обстоятельствах и в каких позах ты бы ее поимел, то Сириус, она влюблена в тебя со сраного третьего курса, поверь мне. Мы пять лет ночевали в одной комнате, - отшучивается Регулус, краснея щеками и осмеливаясь поднять взгляд. Старший Блэк довольно фыркает, совершенно по-сириусовски ухмыляясь. Атмосфера мгновенно теплеет на десяток градусов. - Рот бы тебе вымыть с мылом за такие выражения, - Сириус ехидно прищуривается, поворачиваясь к Регулусу и пятерней взъерошивая каштановый ежик на голове, - и все-таки, права была Забини, какой я подаю пример, если мой мелкий брат в столь нежном возрасте так скверно язвит и матюкается. Младший Блэк комично округляет глаза, стоит Сириусу произнести слово "брат" - и чувствует, как на это такое чертовски правильное слово со всем немногим имевшимся внутри теплом отзывается его сердце. Брат. Мелкий брат. Регулус отчаянно хочет, чтобы это звание жило с ним до самой его смерти. От Сириуса, кажется, не скрывается его счастливое замешательство. - Неужели ты правда думал, что я такой же ограниченный мудак, как все они, и буду пытаться хоть в чем-то переубедить тебя? - ворчит он, - Если да, то моя репутация хорошего парня действительно пригублена на корню. Это так паршиво. А если без шуток, то, Регулус, в реальности ты можешь обратиться ко мне за чем угодно и я никогда не стану обвинять или стыдить тебя, слышишь? Никогда, - тон Сириуса мгновенно серьезнеет, и он упрямо заглядывает брату в глаза, - Ты и Меда - единственная моя кровная семья, и я ни за что от вас не откажусь. Я буду любить тебя любым, всегда, и ты всегда будешь моим бесячим мелким пиздюком. Возможно, я давно не давал тебе понять это в полной мере, но я на самом деле очень сильно тебя люблю. Обращайся за чем угодно и прости, что не был рядом, когда должен был, ладно? Младшего Блэка никто не учил, как сладить с таким наплывом чувств, поэтому он просто с виноватым стоном прижимается к брату, обвив его руками. Чужая ладонь незамедлительно ложится на его макушку и миролюбиво проходится по коротким каштановым прядкам. - Тебе идет эта стрижка, кстати, - хмыкает Сириус, который просто в силу физиологических особенностей организма не умеет затыкаться вовремя, - О, и еще. Как мне лучше тебя называть тогда? Регулус сойдет, или лучше Рег? Или Реджи? Или Ремул?.. Хотя, боюсь, вакантное место уже занято Лунатиком, - с теплотой усмехается Сириус, и хотя Регулус понятия не имеет, о ком идет речь, все равно чувствует, как уголки губ сами ползут вверх. - Рег звучит сносно, - по-снобски соглашается младший Блэк, потому что он маленький засранец. - Супер, Рег, - незамедлительно соглашается Сириус, и то, как звучит это имя в его адрес вслух, младшему Блэку решительно нравится. - И еще я тоже очень сильно тебя люблю. Гриффиндорец умиленно усмехается и сжимает брата в объятиях еще крепче. - Я знаю, мелкий. Я знаю.