Ей не идет война

      Габи хорошая.       Эта мысль вскользь появляется в детском сознании Фалько, когда он смотрит, как лучшая подруга придумывает план спасения истошно вопящего котёнка от рук обидчиков.       Мальчишки, на вид старше них лет на пять, бросают в животное камни и тыкают подожжёнными прутиками. Лицо девочки в мгновение становится напряжённым, а руки бесконтрольно дрожат, мешая убрать в простую прическу лохматую челку. Так и не справившись с этим, она фыркает и топает ногой, привлекая чужое внимание.       — Эй вы, уроды, – кричит Габи, стараясь всем своим видом напугать их.       Парни вмиг заливаются мерзким смехом, глядя на низенькую злую девчушку, что очень забавно картавит, называя их уродами.        Пользуясь моментом, та самая девчушка делает резкий выпад вперёд и роняет одного из них на спину, выбивая дух и с ним желание смеяться, пока остальные в ужасе рассыпаются с места преступления. С самым довольным выражением лица она победно пинает того под рёбра, одновременно поглядывая на Фалько и махая ему рукой.       Мальчик как будто этого и ждал. Он бежит торопливо, попутно стягивая свою рубашку, чтобы завернуть в нее котенка. Животное сначала сопротивляетсях, ожидая очередную порцию пыток, но позже затихает в крепкой хватке ребёнка.       — Понесли его к Райнеру, – произносит Габи, закапывая свой взволнованный взгляд поглубже в окроплённую кровью землю.       Всю дорогу она нервно покусывает губу, пока та не начинает кровоточить. И Фалько хочется стереть странное выражение с ее круглого личика, смазать рукавом рубашки кровь и крепко-крепко обнять.       Она всегда так делает, когда расстроена, встревожена или погружена в мысли о чем-то далёком и расплывчатом. Следующий резкий укус заставляет девочку зашипеть и скривиться от боли, мигом прекращая отрывать кожу и возвращаясь к более насущным вопросам. И мальчик смотрит, как в карих глазах появляется понимание происходящего, пока Габи непрерывно накручивает на пальчик прядь темных волос.       Они идут настолько быстро, насколько может торопиться шестилетний ребёнок, аккуратно перебирая ножками, чтобы не споткнуться о камешек и, не дай бог, не поранить котёнка ещё больше.       Когда перед детьми вырастает знакомый дом, Габи медленно подходит к двери, словно она превратилась в робота, и стучит, но только ради вежливости, а после зовет брата, стараясь пустить звук сквозь стены.       — Райнер, Райнер, – кричит девочка, чуть морща нос от того, как трескаются губы. Она устало сползает по косяку двери, взглядом приглашая Фалько присоединиться, но только он приближается к двери, как та чуть не впечатывается в лицо.       — Райнер, – выдыхает мальчик, – смотри быстрее, мы спасли котенка, но ему не очень хорошо. Не мог бы ты его полечить, чтобы котенок был счастлив и жил с нами, – он усердно пытается не тараторить, но с треском проваливается в своем желании.       Мужчина кидает осторожный взгляд на сверток синей фланелевой рубашки, перенимая его в руки. Сестра смотрит на него испуганно, тревожно, ожидая шока на погрубевшем со временем лице. Но для военного раны были неприятной обыденностью, а не трагедией всей жизни, поэтому он лишь вскинул брови и пообещал что-нибудь с этим сделать.       Габи, услышав положительные прогнозы, выдохнула, но осталась сидеть на своем месте недвижимой статуей. За долгий день девочка вся извелась, перевелась, истратилась.       Глядя на измученную подругу, Фалько принял самое отчаянное решение в своей жизни. Он снимает с рукава желтую повязку со знаком звезды и подбегает к баку с водой, где мечутся туда-сюда водомерки. Не думая ни секунды, он обмакивает ткань в прохладную жидкость и возвращается к Габи.       Если бы она была в обычном состоянии, за такое использование своей драгоценной повязки мальчик бы был распят ненавидящим взглядом.       Но она разочарована.       Фалько подходит к девочке и накрывает своей рукой холодную ладошку, которую бьет крупная дрожь. Импровизированный платочек он подносит к нахмуренному личику, оценивая реакцию, которой нет.       Ничего нет.       Тогда мальчик проходится по чужой щеке, привлекая внимание. Карие глаза медленно обращаются в мягкое лицо, пока рука заменяется мокрой тканью, постепенно переходя ниже, на губы. Кровь стирается с них нежно-нежно легкой рукой Фалько, а в карих глазах скапливаются слёзы от неприятного жжения.       — Габи, – смущенно начинает он, – не делай себе больно.       Девочка отворачивается, скрывая красные щеки. Но она не позволит другу взять ситуацию под контроль.       — Я буду делать то, что хочу, – уверенно возражает, – но если ты очень настаиваешь. – заканчивает чуть неловко, порываясь закусить губу, но резко одумываясь. – Я постараюсь. – и она кивает, но скорее для себя.       Она кивает только для себя, но Фалько жадно впитывает это движение, стараясь запомнить обещание навсегда.       Габи смелая и отчаянная       Он бежит. Бежит стремительно и резко, глядя на смешной коричневый хвостик перед собой.       Мысли о подруге быстрее пуль над головой. Фалько слышит выстрелы, видит окопу, понимает, что Габи, поддавшись секундной слабости ее характера, останавливается, чтобы обернуться и вскинуть руки в победном жесте, встретив телом кусок свинца.       Выход находится мгновенно, и мальчик прыгает, сталкивая с ног осоловелую Габи, и они вместе кубарем скатываются на землю. Он закрывает глаза с мыслью, что все в порядке, если последняя зло бурчит в этом переплетении конечностей.       Разлепив глаза сквозь ноющую боль в голове, он видит надувшуюся подругу, которая, заметив, что он пришел в себя, начинает сетовать на его глупость, попутно скидывая военную форму и перевязывая волосы. Фалько не внимает ее словам и вообще не понимает, что происходит вокруг, но подмечает, какие же у Габи красивые глаза. И волосы, уложенные в этой извечной причёске, мило обрамляют лицо. Платье белое ей невероятно идёт. Ей вообще идёт без повязки марлийской, лимонно-желтой, без формы этой мешковатой. Без войны.       Но и с войной ей, если честно, тоже ничего. Упрямая, челку сдувает со лба, мастерит что-то пальцами аккуратными (И от них он без ума).       Когда подруга бомбу самодельную к ноге приделывает и из окопы выглядывает, Фалько понимает, что ему ее идея не понравится. Она оборачивается, дарит ему ухмылку острую и говорит что-то про силу бронированного. С детства лишь об этом подруга мечтала, но мальчик почти уверен, что Райнер не даст ей этого. Даже если захочет передать, Фалько его как-нибудь отговорит. И не потому что он о ней заботится, конечно, нет. Просто ей без войны всё-таки намного лучше.       Габи выползает из укрытия, и следующие минуты становятся самыми долгими в жизни Грайса. Естественно, он порывался посмотреть, как она справляется, но привставая, сразу садился с подкашенными ногами, здорово его приложило, наверняка. Тогда спасли мысли, что девочка не может так просто умереть, они ведь друзья, и вообще, она – дурочка самоуверенная, а такие не умирают. Даже если бы в нее выстрелили, она бы выжила всем назло. Да и не сможет же бросить двух своих самых близких — котенка, которого назвала колоссальным, чтобы идеальная пара получилась в будущем, и лучшего друга, то бишь Грайса.       Когда глупенькость Габи начинает ставиться под сомнения, раздается взрыв, а после в окопу влетает растрепанное нечто. Она смеется победно, выигрышно, а Фалько улыбается побежденно, смотрит на дурочку самоуверенную глазами влюбленными, на его дурочку.       Он возвращается домой с ослеплённой сегодняшной славой Габи. Она весело-весело несется, скорее даже скачет, оставляя того позади. Мальчик смотрит, как забавно подпрыгивает коричневый хвостик, но не бежит. Потому что знает, подруга обернётся, прискачет к нему, начнёт бубнить: "Какой ты, Фалько, глупенький, как можно было так головой, о чем ты вообще думал?"       — О тебе я думал. – обречённо вздыхает он, оставляя при себе все остальное, что хотелось сказать, обидится ещё. — Габи, зачем ты пытаешься геройствовать?       — Потому что я не маленький трусливый мальчишка, и силу бронированного получу я. – она гордо вздергивает подбородок и спешит отвернуться. Всегда хотела лишь этого, спасать жизни незнакомых ей людей, половина из которых даже за человека ее не считали из-за происхождения.       — Ты – идиотка. – он подходит и сдергивает с тонкой руки повязку, оставляя ее в белом сарафане без рукавов. Девочка злится ужасно, пытается вырвать ткань из чужих рук, но Грайс, гад такой, вырос, держит конечности над головой и радуется. Тогда она начинает в грудь его бить, но получается совсем отчаянно. Однако, усталость после долгого дня дает о себе знать, спустя пару минут Габи выдыхается и садится на землю.       — Когда закончится война, – горько хмыкает он, – От тебя ничего не останется. Она хмыкает от того, что он использует "когда", вместо привычного безнадежного "если".       Фалько подходит, курткой своей форменной плечи дрожащие то ли от холода, то ли от того, что она сейчас расплачется, накрывает, рядом опускается.       — Я просто, – всхлипывает, пытаясь слова подобрать, – просто хочу, чтобы они поняли. Я могу быть полезной, даже если ребенок, даже если девочка. Даже если элдийка. – слезы скапливаются в уголках ее глаз, обновляя мокрые дорожки на щеках. – Вот если бы я была марлийкой, все бы меня любили.       Говорить у нее больше не выходит, буквы смешиваются в неразборчивый лепет. Фалько понимает, что ей не хочется спасать людей, он понимает, что людей она ненавидит, он хочет сказать, что она любой идеальна, но молчит. И молчит так красноречиво, что Габи успокаивается постепенно и шепчет еле слышно:       — Спасибо       Габи самая красивая, превосходная и милая на этом свете, пусть и осталось от него только двадцать процентов.       Они стоят вместе напротив каменного надгробия, разбитого, изуродованного и исписанного. Ох уж эти люди Флока. Даже сами йегеристы не поняли, что монстров не существует. Что все они – люди. Что Ханджи Зоэ, четырнадцатый командир разведкорпуса, не заслуживает такого отношения к себе после смерти. Что никто не заслуживает к себе такого отношения до смерти тоже.       Они стоят вместе. Габи, Фалько и Леви. Пусть первые уже давно не нуждаются в надзоре взрослых (Аккерман всегда шугался их кота, зря Габи назвала его колоссом), им троим нравится ходить сюда только вместе, восстанавливать испорченные захоронения и вспоминать события минувших лет, разглядывая мирное небо над головой. Аккерман уже разворачивается, потому что сегодня у них традиционная встреча всех близких. Фалько с Габи долго боялись приходить на такие мероприятия, Жан ненавидяще смотрел на Габи первое время, но потом свыкся, видимо Арлерт его отчитал в своей обычной разочарованной манере.       Спустя время стало понятно, что все они одинаковые, независимо от того, насколько разные.       С каждым днем становилось все проще. Грайс и Браун сразу отказались участвовать во всех этих переговорах и остались на Парадизе помогать Браусам по хозяйству. Им нравилось в тишине полей, среди людей, когда-то спасших жизнь детей своей добротой и снисходительностью.       Габи и правда очень идёт без войны. Она носит лёгкие цветастые платья на бретельках, как нравится Фалько, волосы не убирает, как нравится Фалько, и больше никогда не наденет повязку, как нравится Фалько.       Но ей никогда об этом не говорит, а то завредничает и сделает все наоборот (в этом случае он все равно аккуратно стянет потёртую жёлтую тряпочку с плеча, резинку с волос сдернет, с платьем, правда, не придумал пока, что делать).       Они собираются на ужин неспеша. Девушка крутится перед зеркалом, примеряя новую шляпу с большими полями и черным бантом, которую привезла Пик откуда-то из их поездок.       — Фалько-о, мне лучше с одной косичкой или с двумя? – тянет она, складывая брови домиком.       Парень, до этого опирающийся на стенку, в несколько шагов подходит и обнимает ее сзади. Пальцами распутывает начало косы.       — Ты же знаешь, что я обожаю твои распущенные волосы. – он выдыхает ей в макушку и разворачивает к себе.       Та смотрит с небольшим укором, но в глазах кофейных играют озорные огоньки. Грайс слабо ухмыляется и подхватывает подругу за талию, сажая на туалетный столик. Она поджимает губки и жалуется:       — Мы из-за тебя опоздаем, придурок. Фалько в ответ на ее возмущения ведёт рукой по спине, чуть очерчивая каждый позвонок сквозь тонкую ткань платья. Девушка расслабляется, и взгляд ее мгновенно тает. Опоздают, не опоздают, никто не заметит даже.       Рука выше ползет по шее, в прядях каштановых запутывается. Расплавленные взгляды встречаются, и Фалько сминает чужие губы своими.       У Габи губы до сих пор неровные и шершавые. Единственное, что осталось с ней с детства — это привычка кусать их до крови.       У них даже появилась какая-то забавная игра. Правила предельно просты: "Каждый раз, когда начнешь волноваться, я буду тебя целовать". Но Браун это быстро пресекла, поскольку ненавидела быть слабой и публично проявлять свою любовь. Только целоваться ей до жути нравилось, но Грайсу никогда не скажет. Пусть принимает ее немые вызовы.       Он плавно контур губ ее языком обводит, кожу смягчая. Вторая рука его на талию ложится, к себе крепче прижимая. Если бы девушка сейчас не сидела, ноги точно бы подкашивались, не выдерживая вес собственного тела.       Фалько целует поверхностно и мягко, издеваясь, губами скользит вниз по подбородку, дышит теперь куда-то в район ключицы, кожу тонкую прикусывает так, что точно красноватый след останется.       — Побежали, а то и правда опоздаем, – отстраняется, говорит с улыбкой чеширского кота, глазами хитрыми результат оценивает.       Габи, раскрасневшаяся и возмущённая, одёргивает подол задравшийся. Взглядом обещает, что кому-то еще вернётся.                   Оценивает свое отражение в зеркале и уже порывается замазать краснющее пятно, как парень увлекает ее на выход, жалуясь, что из-за нее они пропустят драгоценные минуты преинтереснейшей трапезы в компании Жана-она-убила-Сашу-Кирштайна, Микасы-она-убила-Эрена-Аккерман и Армина-давайте-жить-дружно-Арлерта. И марлийка вздыхает так тоскливо и обречённо, что Грайс хочет не отпустить ее и зацеловать до смерти. Но нужно ее не знать, чтобы подумать, что Браун заберет свои слова назад, поэтому она уже берет роль командира на себя и выгоняет Фалько из дома.       И он понимает, что Габи всегда была его. С того самого момента, как он познакомился с маленькой взбалмошенной девочкой , которая сейчас такая же активная, но уже чуть повыше, и без ужасной лимонной повязки. Сначала его подругой, потом его самоуверенной военной дурочкой, а сейчас его самой любимой девушкой во всем мире.