А я то думал...

— Нет, не то. Всë не то. — Зим ходил кругами и зигзагами по оружейной. Нужно что-то громоздкое! Опасное! Чтобы Диб лишь увидев издалека такое оружие сразу же возрадовался чести быть возненавистным Зима! — ГИР, стоит ли мне брать нож? — Робот высунул язык на бок и прищурился, будто действительно думает над этим. — Возьмите обезьянку, Мастер! — Иркен зарычал от злости и лëгкого мандража, в который его вводил выбор оружия. — Зачем я вообще с тобой это обсуждаю? — Пришелец потëр переносицу и снова глянул на собственный стенд с разными пушками. Именно бластер сюда не подходит. Интуитивно Зим больше склонялся действительно к ножу или кинжалу. Чему-то режущему. Это бы подходило под их с Дибом вражду. Такая спонтанная, вечно бурлящая в крови, заставляющая скрипеть зубами от злости и неохотного, но искреннего уважения. Да уж. На Ирке Зима бы уже засмеяли так, что в пору самого себя в изгнание посылать. Возненавидеть человека, низшее создание, уму непостижимо! В том самом смысле о котором каждый мечтает. Возненавистный враг, от которого настолько мерзко что аж хорошо и хочется не столько задушить насмерть, сколько отпустить сжатое горло в последний момент и довольствоваться принятием поражения врагом и соприкоснутся антеннами в столкновении лбов. У Диба антенн нет. Но можно что-нибудь придумать.       Возненависть была высоким чувством, доступным не каждому. Не путать с обычной ненавистью! Это совсем другое! Просто ненавидеть и презирать можно любую жалкую мелочь. Возненавидеть можно лишь великолепного противника. Того, с кем при нужде можно было прикрыть друг другу тыл, потому что только вы имеете право друг друга убить и никто иной. Но если и убъëте, то одновременно, потому что возненавистные обычно равны между собой. Возненавидеть так сильно, что это невозможно держать в себе и хочется кричать, бить, кусаться, зафиксировать врага оковами и медленно резать кожу, после, зная точно где находятся свежие раны проводить по ним когтями через одежду. Это собственничество. Это желание утонуть и утопить одновременно. И, наверное, Зим бы даже залечил Дибу раны, но только если бы у него пошло заражение тупыми земными микробами. У Зима никогда не было возненавистного. На счëт Диба — сказать сложно, но тоже вряд ли. На этой планетке ему равных в бесячести нет. Возненавистный в системе ценностей стоит на ступень ниже Высочайшего. И Иркен собирался признаться этой мартышке, что он для Зима именно такой. Лучше всего, решил пришелец, традиционным способом. — Хм. Ладно, возьму этот. — Пришелец снял со стены золотистого цвета серп. Естественно, не из земного золота, из которого в целом не сделать нормальное оружие. — Как его глаза. Такие блестящие. Насадить бы их на шпажку. — Зим мечтательно прикусил нижнюю губу, смотря на собственное отражение в блестящем серпе. Рукоятка анатомически облегала руку, так что выбить такое оружие без вреда для себя почти невозможно. Острое оружие ближнего боя, как Зим изначально и хотел. — Да, подойдëт. — За окном уже розовеет рассвет. Нужно спешить, пока Диб не проснулся. Хочется разбудить его самому. Надевает маскировку, чисто чтобы по дороге не переживать из-за еë отсутствия.       Перед домом Мэмбрейнов сразу же еë снимает и залезает в комнату возненавистного через окно, которое приходится взламывать, но так даже интереснее. Человечек спит. Хорошо. Отлично. Всë идëт по плану. Иркен нависает над ним с помощью металлический лапок, чтобы не разбудить раньше времени собственным весом. Жалкий такой, когда спит. Хочется себе это личико на стенку повесить, но он так делать не будет. Возненавистный — приоритет. Он даëт мотивацию идти в бой и быть лучше всех, чтобы быть лучшим в их паре. Это вечное поле битвы разделëнное на двоих где оба и победили и проиграли одновременно.       Налюбовавшись, Зим заносит серп и ловким точным движением метит по горлу. Конец серпа врезается в подушку, а его длинна становится почти ошейником. Пришелец зажимает Дибу рот, чтобы он проснулся от невозможности дышать. И тот проснулся. Зим продолжает прижимать его голову к кровати, упирая ладонь в лицо, чтобы тот ненароком не перерезал себе же горло блестящим серпом. — Привет, Диб. — Глаза Иркена немного светятся в полумраке. Было бы ярче, если бы не утреннее солнце, пробивающееся во взломанное окно. Мэмбрейн поначалу не понимает что происходит, но окончательно проснулся через пару секунд. Заметив осознанность в недавно сонном взгляде, пришелец продолжает. — Сейчас я отпущу тебя, потому что хочу видеть твоë лицо полностью, но ты не будешь орать. Моргни два раза, если согласен. — Диб моргает два раза, стараясь не думать о том что будет если от предложения отказаться. — Хорошо. — Зим убирает ладонь, но серп стоит на месте. — Ты не понравился мне с первой минуты. Ты так сильно бесил меня своей способностью противостоять мне, что в конце концов я тебя возненавидел. — Иркен слегка смущается, но цвет румянца утопает в полутьме на зелëной коже, так что Диб его не видит. С его стороны так это выглядит как в концы уставший психопат, решивший наконец его грохнуть, перед этим прочитав странную лекцию. — Я никогда не испытывал такой ярости в бою, как с тобой. И такого противоречивого нежелания твоей смерти. — Мэмбрейн уже почти не слушает, так что не придаëт значения этим словам. У него в мыслях острый серп и кнопка системы безопасности, которую он сам построил, но пока не тестировал. Кнопка на боку кровати, так что нужно всего лишь руку спустить, но Зим так некстати зажал своими бëдрами обе. — Я возненавижу тебя. Ты принимаешь это? — Человек от безысходности вслушивается в слова психопата с другой планеты, пытаясь понять что вообще происходит. Хотя, когда у горла что-то острое, понимать не обязательно, просто со всем соглашаться. — Да. — Испуганно выдаëт человек и иркен улыбается. Больно радостно… Мэмбрейн упустил нить повествования. Хотя, скорее его смысл. Зим будто чего-то ждëт. Но Диб не знает что сказать. Он себя чувствует будто на минном поле. А Зим раздражается сильнее от того что человек не продолжает мысль. Хотя, в этой ситуации он этому даже рад. — И ты… ненавидишь меня в той же мере, да? — Мэмбрейн не знает что сказать. Вот уж в прямом смысле «шаг влево/шаг вправо — расстрел». Непонятно что от него хотят. Но, до этого ответ «да» вроде был правильным… может и во второй раз проканает? — Да. — Выдыхает Диб и Зим слышит в голосе предвкушение, потому что хочет его слышать. А Диб слышит в своëм ужасе предвкушение и сам с себя шокировано распахивает глаза. — Расскажи как ты меня ненавидишь. — Человек и вздохнуть боится. Странная херня. Должно быть мерзко и он должен придумывать как столкнуть с себя придурка, не перерезав себе шею, но вместо этого думает что сказать. Его будто загипнотизировали эти фасеточные глаза и в целом силуэт пришельца, обрамлëнного рассветом с острым серпом у его горла. Диб резко хмурится и губы его изгибаются почти в омерзении. Всë равно правильных ответов нет, пусть будут хотя бы правдивые. — Я ненавижу тебя. Ты не даëшь мне спокойно жить. Всë время маячишь в голове. Я должен думать о тебе постоянно. Я боюсь спать, пока ты можешь что-то натворить. Ты сделал из меня параноика. — Зим слышал о таком, но и мечтать не смел что его это коснëтся. Возненавидящее помешательство. Высшая форма ненависти, которую можно желать от врага. — Ты монстр. Ужасная тварь. И я убью тебя когда ты не будешь ожидать. Это хотел услышать? — Из Диба ненависть сейчас так и льëтся. Зим хотел повременить с этим, но не может себе отказать. Слишком хорошо всë прошло. — Да. Именно это. — Иркен наклоняется к его лицу и крепко вжимается в его лоб. Человек подумал сначала что ему хотят откусить голову. Видимо, нет. Зим продолжает смотреть в глаза с вызовом, но это будто ощущается иначе, чем обычно. Землянин чувствует на своих висках движение, которое сначала принимает за капли пота. Но позже он понимает что это антенны пришельца. Чëрные отростки слегка будто вибрируют и двигаются к его ушам заставляя смешаться этот звук и звук собственной крови шумящей в голове. Пару секунд, за которые инопланетный румянец становится чëтче и не увидеть его просто нельзя. И Диб вообще без понятия на что его списать и что сейчас происходит. Иркен фиксирует его челюсть мощным зажимом руки и отстраняется, убирая с шеи серп. — Увидимся сегодня в школе, мой Диб. — Тон пришельца нов. Мэмбрейн никогда такого от него не слышал. Помимо того что его ещë и присвоили. Перед тем как выползти в окно, иркен проводит большим пальцем по собственной шее.       Диб ошарашенно продолжает смотреть в окно, даже спустя несколько минут. Что Зим тут делал непонятно. Трогает свою шею и замечает поверхностный чуть заметный порез. Под пластырем за пару дней затянется, но почему-то хочется его трогать. А выдать мозгу хоть какую-то вразумительную догадку, которая бы всë объяснила, мешает неожиданная эрекция, которую в свою очередь объяснить можно, но совсем не хочется.       Заснуть обратно так и не удалось. Ну, четыре часа сна тоже неплохо, бывало и меньше. Идти в школу было как-то волнительно. Нужно встретится с иркеном и прояснить что это нахрен такое было, но без блестящего лезвия у горла. При этом же хочется его игнорировать до конца жизни. Возле забора приходится остановится и собраться с мыслями, прежде чем ступить во двор. Проходит в коридор и идëт к своему шкафчику. Он думал что готов к тому чтобы хотя бы увидеть его, даже если не смотря в глаза. Но он не был. Не был готов увидеть на чëрном поясе иркенской формы тот самый золотистый серп с почти незаметной засохшей капелькой крови. Если не знать что она там есть, то и не заметишь. Зим смотрит на него со странной эмоцией на лице. Будто собрал вместе безразличие, злобу и… уважение? Да ну бред, показалось. Сразу отводит взгляд от этих сраных линз, что б они у него в глазах лопнули. Открывает свой шкафчик и видит… серп. Смотрит на пришельца и на его пояс. Такой же. В голове шестерëнки не то что не крутятся, они заржавели и ушли на пенсию от подобных перегрузок. Выглядеть глупо или спросить и выглядеть глупо?       Диб берëт учебник и закрывает шкафчик, оставляя серп внутри. Зим одобрительно улыбается и уходит. Мэмбрейн хлопает глазами, смотря ему в след и понимает что это будет очень долгий день.       На уроках было удивительно тихо. Не считая хора разнообразных мыслей в голове. Окей, Зим не с этой планеты. У него другая культура и понимание. То, что произошло, могло значить вообще что угодно начиная от желания сдаться и отдать победу до какой-нибудь извращëнной версии подготовки существа к съедению заживо. А серпы тут блин причëм? Ещë и эта формулировка про ненависть и желание услышать что Диб ненавидит его. Башка кипит. А поведение пришельца ещë сильнее вгоняет в ступор. Тот его почти игнорирует. Хоть и вечно где-то рядом маячит с этой его новой идиотской улыбкой, которая хрен знает что означает. Пришелец затеял какую-то игру, но правил не объяснил, так что приходится свои выдумывать, подгоняя под данные условия. Серп Дибу не просто так дали, очевидно. Самый вероятный вариант — какая-то ловушка. Может при взаимодействии с земной органикой эта штука еë расплавит? Тогда лучше бы его не трогать. Или это наоборот бомба, которую обезвредить надо? Первый вариант Диб проверяет на колбасе из столовой. Протягивает руку в шкафчик и отпускает мясную кругляшку. Та упала на серп и ничего не произошло. С опаской Мэмбрейн сам касается блестящей рукояти, но к счастью не рассыпается прахом или лужей жидкого ливера. Оружие в руке лежит удобно. Выглядит как инопланетное. Логично что оно такое и есть. Надо изучить, хотя домой нести опасно. Ладно, Зим его уже бесит этой фигнëй. Сначала спрашивать было страшно, теперь уже просто необходимо узнать причину всего этого цирка.       Диб выясняет что на время пятого урока у физрука будет окно и спортзал свободен. Как только звенит звонок с четвëртого, человек встаëт со своего места, вешает на плечо рюкзак, в котором между учебниками затаился инопланетный серп и хватает Зима за зелëную руку. Тащит за собой в спортзал, а тот идëт послушно. Ещë более странно. Даже немного страшно. Но отступать поздно, да и любопытство уже ест поедом. Мэмбрейн почти швыряет космо-поца в зал и сразу запирает за ними дверь. Молча достаëт серп из сумки, но не успевает ничего сказать. Оказывается прижат к стене паучьми лапками. — Ну и заставил же ты меня понервничать, ублюдок. — Зим говорит это слишком нежно. Настолько что Диб сомневается в собственном рассудке. — Я даже успел подумать что твои слова сегодня ночью были сказаны из страха. Рад ошибиться. — Иркен держит дистанцию, сам близко не подходит. — Буду честен, ожидал от тебя более хитрого подхода, чем позвать напрямую. Самоуверенно с твоей стороны, тварь. Но Зим слишком долго ждал, так что тоже неплохо. — Землянин запутался ещë больше. Это Зим-то переживал всë это время? Что значит «слова сказаны из страха»? А из чего ещë он бы это сказал? Какого подхода и относительно чего от него ожидали, что происходит? Сейчас он в западне, прежде чем расспрашивать, занять бы более ведущую позицию. Единственное оружие что сейчас у него есть — золотистый серп. Лучше чем ничего. Диб срывается вперëд, а Зим, вместо того чтобы его оттолкнуть, отскакивает сам. И на любой выпад, на любую атаку — не отвечает. Лишь уворачивается. Догонялки какие-то. Землянину в конце концов это надоело и он, оказавшись достаточно близко, просто прыгнул на зелëного психа, прижимая к полу, обхватив его шею серпом. — Неплохо, возненавистный. Принимается. — Иркен поднимает голову насколько может, чуть касаясь серпа шеей и снова кладëт вибрирующие антенны ему на виски. Снова это чувство странного млеющего ступора. Чувствуется как что-то интимное. Хочется невольно прикрыть глаза, чтобы сильнее ощутить это мелкое прикосновение, ведущее от ушей и почти до линии роста волос. Будто он снова под гипнозом, но сам выбирает это. Внезапно лапки из ПАКа отталкивают его к стене. Диб не успевает среагировать и просто отлетает как мешок картошки. — Сраный ты ублюдок. — Шипит человек, держась за голову. — Как и ты. — Иркен подходит ближе. — Поработай над своими атаками, а то скучновато вышло. — Зим снова хватает его за подбородок, но на этот раз берëт и кусает в щëку, от чего Диб вскрикивает. — Ходи оглядываясь, мразь. — Мэмбрейн не находит что ответить. Смотрит в след уходящему пришельцу. Оказавшись в одиночестве подбирает с пола забытый серп и видит такую же еле заметную капельку крови как на серпе Зима. Только у человека на оружии кровь синяя — иркенская. Сбитое дыхание хочется списать на энергичную борьбу. Но в самой укромной части мозга затаилась картинка в которой Диб бы поцеловал ненавистного придурка, пока тот касался антеннами его висков. Мэмбрейн проводит пальцами по этому месту, спускаясь к щеке и обнаруживает что кожа там прокусана до крови. Его ждут долгие бессонные ночи анализа и рефлексии. В то время как Зим за дверью едва ли не пританцовывает от радости что ему ответили на признание. Союз заключëн. Они теперь пара возненавистных! Как же здорово!

***

      Почти все выходные человек проводит в ступоре и раздумьях. Дибу бы своë отношение к этому всему понять, а тут надо ещë и в инопланетных мыслях разобраться, в которых ни капли логики. Относительно себя было два основных варианта: — Либо этот гений идиотизма поменял структуру моего мозга, чтобы я запутался в том что чувствую относительно того что я должен чувствовать, чтобы я не мешал его злобным планам, либо — бред полнейший — он настолько меня бесит что я хочу поцеловать его. И я так сильно привык к нему что не хочу чтобы он улетал. Или даже его смерти. И, может быть, его строение стало мне интересно… не только с научной точки зрения. — Диб озадаченно уставился в потолок, анализируя то, что сам и сказал только что. — Да, первый вариант звучит логично и к тому же он всë логично объясняет. Будет основная версия. — Какой бы «логичной» ни была «основная версия», что делать дальше — понятнее не стало. Перед тем как предпринимать повторную попытку выяснить всë прямо у иркена, надо подготовится лучше. Как минимум надеть очки с зеркальной внешней поверхностью, чтобы на случай если это гипноз — он бы не сработал. А ещë защитить голову — возможно Зим воздействует на его мозг через прикосновения антеннами. Серп взял тоже на всякий случай. Может выяснит хоть зачем ему его дали. Вышел из дома в шапочке из фольги и в полной экипировке (с серпом, который не собирается использовать для драки и сомнениями в собственной адекватности и ориентации).       На лужайке инопланетной базы, его встретили пушками и боевыми садовыми гномами. Обычно они не срабатывали просто так, видимо на Диба конкретно поставили «особую» защиту. В целом, это вписывалось в «основную теорию». К счастью за годы пребывания иркена на Земле, Диб уже научился обходить его защиту. Та лишь немного его потрепала, но без сильных потерь, он всë же оказался внутри. Зим вышел из мусорного ведра, которое по совместительству являлось лифтом. — Хм, ты справился быстрее чем я думал. Однако, что тебе тут нужно? Я не назначал встреч. И что у тебя на голове? — Иркен казался столь же озадаченным как и Диб. — Что ты сделал с моим мозгом, космо-псих? — Человек сорвался на крик и стал подходить ближе, совсем в конец путая Зима. — Я теперь ничего не понимаю! Почему я хочу поцеловать тебя?! Почему я не могу не думать о том что произошло? Зачем мне этот странный серп? Каким образом это связано с ненавистью? Почему блин меня возбуждает драться с тобой? Ты измазал свои антенны каким-то инопланетным возбудителем, извращенец? Как тебе поможет захватить Землю, то что я хотел бы стать парой? — Под конец эмоциональной речи, Диб уже красный как варëный рак. — Я всë равно не поддамся на это, грязный ты… ты… Аргх! Я даже обозвать тебя нормально не могу! Но не думай что я и впрямь влюблюсь в тебя! — Иркен смотрит на это всë с выражением абсолютного непонимания. Мэмбрейн даже на секунду допускает мысль что ошибся в своих доводах. — В первую очередь, что значит «хотел бы стать парой»? Мы пара уже сорок два земных часа. Во-вторых, в соглашение возненавистных входит присоединение планеты избранника к Иркенской империи без еë уничтожения, в случае если избранник оказался не иркенской расы. Хотя, твоя планета довольно отсталая. Ты это всë что меня интересует здесь. Надо спросить Высочайших что делать в таком случае. — Зим задумчиво глянул в потолок, потирая рукой подбородок. Диб снова запутался, так ещë и смутился так, что не мог пару секунд говорить. Первое предложение настолько выбило из колеи что он даже не придал значения тому что Землю больше никто не уничтожит. — В каком смысле мы пара уже сорок два часа? Не припомню чтобы ты предлагал встречаться или признавался в любви. — Оба уставились друг на друга и молчали минуты две. — Люб…ви? — Иркен не сдержанно рассмеялся. — Я признался тебе в возненависти, а ты требуешь какой-то жалкой любви? Вот уж странные вы люди. — Благо Зим через пару секунд всë таки сообразил что человек реально не понимает что происходит. — Ой. Верно. Ты же знаешь об Ирке только то что я позволял тебе узнать. Откуда бы на такой жалкой отсталой планете знать про возненависть. — Он раздражëнно выдохнул. — Видимо, раз уж я уже избрал тебя, нужно объяснить. — Диб конечно ради объяснений и пришëл, но теперь не был уверен что хочет их слышать. — У тебя дома я использовал традиционный метод заключения контракта между возненавистными. Это, так сказать, возвышенная ненависть. Я признал тебя равным. Я проявил к тебе уважение и оказал честь посвятить наши жизни тому чтобы делать друг друга лучше. И ты ответил мне, приняв серп и прижав его к моему горлу. Мы примерялись и… что это значит ты тоже не знаешь… ладно. С тобой как с малой личинкой, Диб. — Мэмбрейн слушал и старался вникать. Судя по всему его сделали каким-то странным аналогом толи парня толи вообще мужа. А он по незнанию согласился. — И сними эту хрень со своей головы, она меня отвлекает, ты смешон. — Диб, краснея, на этот раз от стыда, снял тупую шапочку из фольги. Как же по идиотски он выглядел. Иркен сложил руки на груди и раздражëнно выдохнул, подходя ближе. — Так ты выглядишь ещë хуже. — Он протянул руку к человеческой макушке, вставая на носочки, потому что так не доставал, и взъерошил примявшиеся волосы. — Так, хорошо, продолжим. Нравится тебе это или нет, но мы теперь связаны. У тебя была возможность отказать мне, до того как ты принял серп. Если бы ты сделал это, я бы мгновенно переместил всю кровь из твоего тела в специальную тару и ты бы умер. Но теперь, ты принял мою возненависть и мы закрепили еë примирением. Это… кхм — Сейчас румянец на его щеках был виден отчëтливее. Зим даже глаза отвëл, объясняя это. — Это когда я прижал к тебе свои антенны. Это высшая доверительная форма. Если бы у тебя тоже были антенны, мы бы соединили их и… это должно происходить так. Вот. — Диб думал над всем этим и проводил параллели со своими земными пониманиями такого рода отношений. Возненависть — ака любовь. Примирение — видимо аналог поцелуя. Хорошо, примерно понял. — Хорошо, если я соглашусь на это, мне... — Начал Диб. — Ты уже согласился, это не отменить. — Перебил его иркен. Мэмбрейн старался сильно не вникать, а то мозг взорвëтся от перегруза и смущения. — Ладно, когда я согласился, я не знал на что соглашаюсь, но ладно. Я хочу прояснить что в Земном обществе такого рода отношений просто нет. Мне не знакома такая модель. Я уже было думал что хотел бы встречаться с тобой, как с парнем, но видимо надо будет перемешивать понятия, чтобы всем было удобно. И… раз уж, по твоим словам, мы навеки связаны, могу я показать «высшую доверительную форму» в своëм понимании? — Зим закатил глаза. — Ты можешь. Ваша эта странная «любовь» мне чужда, так что я делаю это из любопытства, понял? — Диб ухмыльнулся. Ну да, чужда. Именно по-этому лицо Зима так «синеет» рядом с Мэмбрейном. Он подходит ближе и нежно берëт нижнюю челюсть иркена рукой, приоткрывая его рот. Бережный поцелуй, по инициативе пришельца перерастает в схватку двух языков. Тот невольно хватает свободными руками человека за одежду и прижимает к себе. Антенны снова кладëт ему на виски и в этот момент тихо мычит в чужие губы. Движения сбивчивые и чëрные отростки подрагивают даже сильнее чем раньше. Губы пощипывает от чужой слюны и микробов в ней, но это ощущается не как вода или мясо… это граничащий с удовольствием дискомфорт, которого хочется лишь больше, но Диб отстранятся. Зим невольно облизывает свои губы, заставляя человека самодовольно улыбнутся. — Вынужден признать что это… неплохо. — Иркен делает шаг назад и отворачивается, чтобы скрыть восхищение, которое судя по ощущениям так и плещется в глазах. — Лишь неплохо? Ты бы не хотел чтобы я так делал чаще? Мне показалось что ты довольно сильно прижался ко мне и не хотел отпускать. — Дразнилка и провокация, на которую пришелец не может не отреагировать. Он снова подходит ближе, поднимая себя лапками из ПАКа на пару сантиметров выше Диба и хватая его за ворот. — Как же ты меня бесишь, ублюдок. — Человек так нежно на него смотрит что это просто невыносимо! — Я тоже тебя люблю. — Зим резко впечатался новым поцелуем в человеческий рот. Всë же, ко всему прочему это неплохой способ заставить Диба заткнутся. К тому же ещë и довольно приятный.