«Это время — как молчаливая зима, что пришла после великой осени. Она живёт, но как будто между двумя мирами: тем, где он был, и тем, где его нет.
Её любовь — не в песнях, не в легендах. Она была живой. И теперь, когда его нет… воспоминания режут сильнее любого меча.»
Линдон. После победы.
Линдон остался величественным, но будто выцвел. Эльфы уходили. Один за другим. Корабли уносили их за Запад. Остались лишь немногие — те, кто был привязан к этому миру, или кому не пришёл ещё час. Элронд покинул Гавани. Он пытался убедить её поехать с ним в Имладрис. Но она отказалась. Кирдан, мудрый корабел, что принял владычество над Линдоном, не задавал вопросов. Он просто наблюдал. Иногда приходил, приносил чай, оставлял тихо, не тревожа её. Иногда пытался заговорить — осторожно, как ветер прикасается к воде. Она больше не пела. Не играла. Меч пылился в углу. Лира — молчала. Песни, что раньше радовали её сердце, теперь причиняли боль. В залах часто звучало имя Гиль-Галада: о доблестном короле, что пал с Аэглосом в руке. Но она не могла слушать. — Он не был только подвигом, — прошептала она однажды. Однажды она сорвалась. Услышав очередную балладу, она покинула зал. Её слёзы не были громкими. Они были тихими, как дождь в осеннем лесу. Кирдан нашёл её сидящей у пристани. Он сел рядом, посмотрел вдаль, где на горизонте исчезал очередной корабль. — Ты всё ещё жива. И ты помнишь его не как короля. Это важнее, чем все их песни. — Я не хочу, чтобы он был только легендой, — прошептала она. — И он бы этого не хотел, — мягко ответил Кирдан. — Он хотел для тебя жизни. Значит, однажды ты снова её найдёшь.